Светлана Ненашева – Сказки бурого болота. Часть 2. Цена венца безбрачия (страница 2)

       Перед глазами постоянно вставала жуткая картина: посреди кухни, головой к дверям лежала на полу женщина, вокруг головы натекла красная лужа, успевшая подернуться зыбкой пленкой. Волосы, до трагедии, видимо, собранные в хвостик, спутались и пропитались кровью. Нарядная розовая махрушка соскочила и валялась рядом, пропитавшись снизу красным. Шлепанцы разлетелись по кухне, фартук сбился набок. Ворот халата слегка надорван. Повален стул и сброшено на пол полотенце. Миска с листьями вишни, смородины и укропом чудом не растеряла содержимое, слетев со стола, на котором от нее остался круглый мокрый след. Ясно, что женщина оборонялась, но получила удар по голове чем-то тяжелым и довольно острым.

       Злоумышленник скрылся, а орудие преступления наверняка унес с собой.  Найти окровавленный предмет полиция не смогла. Эксперт на месте затруднился определить, что это могло быть. Но тяжелых острых предметов полно на любой кухне, а установить, что пропало, пока не представлялось возможным. Хозяин был невменяем, детей решили не трогать, сестра в их хозяйстве не ориентировалась. Да орудие преступления мог принести с собой и злодей.

       Опрос соседей ничего не прояснил, никто ничего не видел и не слышал.  Нина, женщина, обнаружившая Люсю, пока еще сама не отошла от шока. Долго бегала по улице в одних носках, забыв тапки на крыльце Вавиловых. Ну да, зашла и разулась, а когда вылетела назад, было не до тапок. На ее крик прибежал дядя Федя, сосед через дом, и шедшая мимо почтальонка. Они и вызвали полицию.

       Поскольку Нина кричала, что Люсю убили, вызвать сразу «скорую» никто из них не подумал. Но вот зайти в дом они не позабыли, чем, конечно, здорово навредили, затоптав возможные следы и оставив на дверях отпечатки. Да и сама Нина, увидев соседку, кинулась ей на помощь, только позже осознав, что та мертва.

       Голубев вздыхал. Задача со всеми неизвестными, впрочем, как всегда. То, что Люся осталась жива, само по себе было чудом. Она потеряла много крови, но то, что рана осталась открытой, возможно, и спасло ей жизнь. Только выживет ли?

       Вовка, охраняя Вавилова, невольно слышал опрос свидетелей. Семья обычная, жили, как все, ничем особо не выделялись. Ругались? Конечно! Как же без этого. Все ругаются. Вавилов вообще мужик шумный, но и Люся не уступит. Но так, чтобы серьезно, нет. Мелочи по хозяйству, как у всех. Сам хозяин с утра торчал на работе с мужиками, пока кто-то из соседей не позвонил. Мужики его и привезли, самого за руль не пустили. У него было крепкое алиби.

       Вовка не мог больше лежать, подхватил недовольно заворчавшего Степана и поплелся на кухню. Самому греть обед было лень. Посмотрел на часы, скоро мама уже вернется, покормит. Выпил кружку холодного компота и завалился по новой.

       Пришла мама и, едва зайдя в дом, устроила ему форменный допрос. Вавиловых же все знали, он калымил по строительству, она – воспитательница в детском садике. Вовка обошелся общими сведениями, сославшись на то, что в подробности его никто не посвящал. А самого вновь передернуло от всплывшей перед глазами картины. Мать сказала, что с Люсей до сих пор возится реанимобригада из Рязани, но перевозить ее нельзя, так плоха. Ужас. Рассказала, что к Вале приехал ее граф. Вовка ринулся было к ним, даже про обед забыл, да мать не пустила.

– Ну что у тебя совести нет совсем? Люди столько не виделись. Сами вечером придут. Сходи-ка лучше в магазин.

– Ну, ма… Ты бы хоть ребенка покормила сначала.

– А ты что ж? Так и не ел ничего? Ах ты балбес! Уж даже разогреть ему лень. Вот уж правда – помрешь от голода перед полным холодильником, весь в отца.

– Что поделать, мам, голубая кровь, белая кость…

– Ох и наподдам я щас всяким тут графьям. Иди руки мой, – чмокнула сынулю в щеку.

       А вечером пришли гости. Долго сидели по-свойски на кухне. Валя сияла. Совински привез всем подарки и ошеломил новостью. Какое-то время он будет жить здесь, так как на родовое гнездо в Черной Речке у него есть планы, которые  и  хотел бы сейчас обсудить. В его усадьбе в Венгрии идет капитальный ремонт, по его окончании он приглашает всех на свадьбу и в гости. Надюша одновременно и радовалась за сестру, и огорчалась, что останется здесь совсем одна. Вовка немедленно сообщил обо всем брату и Юльке и теперь торчал в интернете, узнавая про загранпаспорта и визы.

       Узнав, что после его отъезда усадьбой никто больше не интересовался, Совински не удивился. Шмелев недавно только сам узнал, что хитрый Голубев оставлял все-таки в школе видеокамеры. Дело Эстер Варга, конечно, у него забрали, не районный уровень. Но он все равно ждал теперь повышения. Перед десертом мужчины ушли в сад, оставив дам обсуждать радостные новости.

       Совински рассказал, что по приезде его пару раз вызывали в полицию, и все. Елена так и умерла в тюремной больнице, не раскрыв рта. Дочь ее, наконец, вышла замуж и уехала из города. Одна из внучек давно уже жила за границей, а Эстер сидела в русской тюрьме.

       О Хельге Грубер с момента ее исчезновения не было ни слуху, ни духу. И документы,  и дом она просто бросила. Но оказалось, что дом принадлежал не ей, а какому-то родственнику, и тот уже выставил его на продажу. О самом кладе речь никто не заводил. Не просто же так областные спецы обследовали и усадьбу, и ходы, и возле церкви каждый сантиметр. Да и был ли он, этот клад?

       Валя принесла на садовый столик поднос с чашками и чайником. Надюша тащила следом огромную тарелку оладий. Так хорошо было ночью под фонарем, в свете которого весело кружили мотыльки, пить чай с родными и слушать загадочные звуки спящего поселка.

       Вовка уже давно сидел по вечерам дома или у Генки. Потому что у Ирки все было отлично с ее новым ухажером. Вовка узнавал, какой-то крутой москвич родом из Красного Угла. Собственный бизнес и все такое. Куда было ему? Обида не проходила, да и друзья забыть не давали, постоянно вводя в курс Иркиных успехов. Ее роман развивался очень стремительно, и дело шло к свадьбе.

       Явный мезальянс родителей жениха не смущал – из провинциальных девчонок получаются самые лучшие жены. Сами топтали сельские дорожки. А денег и своих хватит. Иркиным родителям и вовсе все было по барабану, они радовались жизни по-своему. Как сейчас принято говорить, Ирка была из неблагополучной семьи. Но девочка не пошла в родителей, сама старалась устроить свою жизнь. Выучилась на парикмахера и потихоньку работала в местном салоне, делая сапожковским красавицам мелкую химию на полголовы. О хорошем заработке здесь речь не шла, хотя у девочки был явный талант. Клиентов было много, денег мало. Однажды поддержала разговор с не особо симпатичным парнем, ожидавшим прихорашивающуюся у нее бабушку. От скуки и обиды на Вовку согласилась на свидание вечером. А потом все закрутилось. В Москве жених, может быть, и не котировался, а для Сапожка – настоящий принц. И о Вовке девушка больше не вспоминала.

       Дома все видели, что парень мучается, с расспросами и советами не лезли. Должен переболеть. Или влюбиться в другую. Дело молодое, вон вокруг сколько хороших девочек. А Надюша в душе была даже рада, не очень ей хотелось породниться с алкоголиками, хотя к самой Ирке претензий не было.

Глава 3

Ошибка колдуньи

11 ВЕК ДО Н.Э. СКИФЫ

       Старая пьяная колдунья заливалась слезами. Она ничего, ничего не могла поделать. Сама, своими руками обрекла бедную девочку на адские муки. Лучше бы она дала ей настоящего яду, а не сонного зелья.

       Теперь она сидела на коленях перед Лунной Ладьей, от беспомощности билась головой о землю. Двое часовых невдалеке потешались,  зная, что она так убивается по своей юной подружке. Но потешались втихомолку, старухи не зря боялся даже сам почивший вождь. Она была очень сильной, могла, говорят, запросто управлять погодой.

       Зоэра прекратила вой и резко подняла руки к небу, а седую страшную голову опустила вниз. Часовые уже дважды сменились, а она сидела, не шелохнувшись, в той же позе. Воинам уже надоело за ней наблюдать. Они все больше посматривали в сторону шатров, где вовсю шла тризна, от которой их оторвали.

       Но на самом деле Зоэры не было перед Ладьей. Там оставалась лишь ее дряхлая оболочка. Сама же колдунья безуспешно пыталась вселиться  в тело Лимиры, чтобы помочь ей выжить в камере. Но снова ничего не вышло – на девушке было очень много серебряных украшений. И дух Зоэры только бессильно кружил над ее головой.

       Когда пленницу охватила истерика, Зоэра вернулась в свое тело. Оно упало на землю и какое-то время не подавало признаков жизни. Но потом старуха зашевелилась, собралась с силами и поднялась  на дрожащих ногах. Странно, как струна, выпрямилась, хотя уже много лет ходила полусогнутой. Снова воздела к небу руки и заговорила на незнакомом языке. Часовые глазели, разинув рты, такое, пожалуй, не увидишь никогда, будет потом, чем похвастаться.

       А старуха стояла столбом и не прекращала заклинаний, которые становились все громче, все интенсивнее. В неясном свете начинающегося утра, на бледно-розовом фоне неба ее высокая фигура с развевающимися длинными космами выглядела жутко.