Светлана Ненашева – Сказки бурого болота. Часть 1. О чём молчала Чёрная речка (страница 6)
Пропала картина, только что купленная на аукционе, но обнаружилось это только ближе к вечеру следующего дня (это в духе Марго, всегда легко перескакивающей с одного на другое), и тогда Марго начала беспрестанно трезвонить внуку. Владимир был очень занят и не мог подолгу с ней говорить, нить толком не уловил, да и сам разговор в уме не держал. Заметил только, что она еще более взвинчена, чем накануне из-за машины.
Марго вообще все преувеличивала, драматизировала, поэтому ее словам Владимир значения не придал. После работы, выйдя из офиса, он немного подождал Петера, контора которого находится дальше по улице, они пошли в бар, но в этот раз посидеть им не удалось. Марго позвонила снова и настояла, чтобы он немедленно шел домой, она расскажет ему нечто необычайно важное. Итак, вспомним разговор, Разговор шел о похищенной картине. Марго сбивчиво, перескакивая с одного на другое, кричала в трубку, что теперь все они будут баснословно богаты, что именно это искал всю жизнь дед. Что надо только поехать и забрать сокровище, но картину или карту украли. И она, наконец, ему все-все расскажет, как только он придет домой. И еще миллион слов с такой скоростью, что Владимир тут же забыл про этот разговор и не вспоминал.
И вот сейчас он четко понял, что все странности последних дней неспроста. Тело покрылось мурашками, как у охотника в предвкушении добычи. Дальше! Пришел домой, обрадовался, что тихо – Марго уже забыла о своем сверхсрочном и секретном деле, успокоилась и, скорее всего, висит на телефоне с подругами. Завалился на диван в гостиной. До дома добирался 25-30 минут, сколько лежал в гостиной, определить не смог – не заснул, значит, не слишком много. В дреме слышал чьи-то шаги, так как дверь в гостиную никогда не закрывалась, но вот к выходу или от входа? Потом все завертелось с безумной скоростью – крик Елены, его безумный бег наверх. Горячая черная лужа перед столом и ледяная за столом прямо у открытой двери на балкон, под кистями шали Марго, в которую он попал коленом. Владимир замотал головой. Лужи было две – горячая и холодная? Как это возможно? Если Елена только что принесла себе чашечку кофе, увидела, что с Марго что-то не так и выронила ее из рук? Откуда тогда холодная лужа? Ощутив неслабый удар по плечу, он вздрогнул, повернулся и увидел радостную физиономию одного из соседей. Болтая ни о чем, отправились домой вместе. Уже перед входом Совински осенила мысль зайти к подруге Марго, такого же завсегдатая аукционов, и только нажимая на звонок, почувствовал укол совести – время позднее, не совсем подходящее для визита к пожилой даме. Но в двери уже клацнули замки, и хозяйка, Хельга, предстала перед ним в модном спортивном костюме и кроссовках. Похоже, тут собирались на пробежку. Владимир, путаясь в словах и беспрестанно извиняясь, попытался объяснить цель визита.
Если Хельга и удивилась, то вида не показала, пригласила в дом, но гость отказался, предложив вместе прогуляться по вечернему саду за разговором. О картине Хельга не могла сказать ничего определенного. Картина как картина, далеко не самая лучшая, автор не известен, Х1Х век. Вообще, создавалось впечатление, что писал ее человек неопытный, не знающий техник или только осваивающий их. Размер небольшой, рама так себе, краски тусклые, общее состояние не очень. И просили за нее чисто символическую цену.
Марго вначале не обратила на нее внимания, оживленно болтая шепотом с соседкой. Не обратила внимания потому, что на ней не было никакой совы. Угол обычной комнаты в старинном интерьере, с открытым окном, в которое склонилась ветка сирени. Но вот когда на стенде ее стали демонстрировать в увеличенном формате, Марго, бросив беглый взгляд, опешила, а потом даже подскочила и тут же подняла карточку. Через проход сидел молодой человек с красивой темной бородкой и в темных очках, тоже завсегдатай, но совершенно незнакомый, он тоже поднял свою. Цена стала расти, борьба пошла только между этими двумя. Аукционист делал свою работу, но по его недоуменному взгляду и реакции притихшего зала было ясно, что происходит что-то непонятное.
Когда цена для такого никчемного лота стала несуразной, молодой человек выскочил из зала, а Марго даже не вздрогнула. Получив картину, собиралась ехать домой, но потом планы, видно, поменяла. В этом была вся Марго, она никогда не знала, где будет и чем будет занята в следующую минуту. Попрощавшись с Хельгой, оставшейся бегать по своим садовым дорожкам, Совински тоже почти побежал домой. Теперь он был уверен, что Марго умерла так, как любила говорить полушутя, в очень пожилом возрасте, и чтобы ее обязательно убили. А убили из-за картины! Но на ней, по словам Хельги, не было совы. А дед всю жизнь искал какую-то особенную сову.
Не из-за фамилии их дом стал коллекцией всевозможных сов, а именно из-за мифологических сокровищ, на которые указывала та сова. Так что же это за картина? Влетев в дом, схватил ноутбук и побежал на кухню. Во рту с самого утра, кроме кофе, коньяка да пары конфет, не было ни крошки. Включил микроволновку, ноутбук. Немного, может быть, невежливо прогнал спать пытавшуюся покормить его Барби и, весь дрожа от нетерпения, открыл сайт аукционного дома. Обжигаясь, ел тушеное мясо и листал, листал страницы. Картина была продана около двух месяцев назад, и данных о ней не сохранилось.
Чувствуя, что вкусная еда и усталость, накопившаяся за этот бестолковый день, берут свое, Владимир вспомнил известную фразу. «Я подумаю об этом завтра», – так говорила его любимая актриса Вивьен Ли в образе Скарлетт О, Хары. Наш герой произнес то же самое и, забрав с собой начатую бутылку коньяка, поднялся в спальню.
Глава 8
Чумазое чудо 1657 год.
УРАЛЬСКИЙ тракт.
Бедный малый чуть не плакал. Его подопечные, наверно, впервые попробовавшие хмельное, сил не рассчитали и были пьяны в лоскуты. В этот кабак на Большой Дороге в Шацке они зашли купить еды и узнать про ночлег. На постоялый двор, хоть деньги и были, идти не с руки – там публика побогаче, посерьезней, да и немного ее. А не надо было, чтобы их запомнили.
В лесу больше не ночевали, напуганы были тем нападением до смерти. Если бы не Зосим с его звериной силой, и вовсе прибили бы их. Надо теперь как-то провести ночь, а утром, когда откроются лавки, купить еды, одежды и двигаться дальше. В кабаке бы остаться тем сподручней, что народу много, все пьяные, полно проезжих, и если не привлекать к себе внимания нарочно, никому они не нужны.
Митяй (да, это был он) выпросил у хозяина угол в сенях, для ночлега, отдав при этом рвачу целовальнику чуть ли не половину монет. Уже отволок туда спящего Олега, а Мишка, временами приходя в сознание, пытался еще что-то доказать большой пустой крынке из-под браги, и с ним было сложнее. Наконец, вовсе потеряв терпение, пристукнул его немного по лбу (уж больно неугомонный), оттащил к брату. Вскоре и Мишка захрапел. А Митяй еще долго сидел рядом, не смыкая глаз, пока хозяин, выкинув последних пьяниц за дверь, не запер ее на громадный засов и пошел спать сам, наказав им с места не сходить. А ближе к полудню их разбудила жена хозяина – толстая визгливая баба, пришедшая убираться. Тройкой жалких нахохлившихся воробьев поехали в город – по лавкам.
Деньги Зосим отдал все, но наказал не тратить почем зря, не выделяться. На княжичей надежды не было – глупы еще. Митяю всего 23 стукнуло, да дворовые люди хитрые, изворотливые, ко всему приспособятся. Вот Зосим и наказал ему малым опекой быть, а ежели что, и ввалить для ума, волю дал. А парням велел слушать – не перечить и исполнять. Митяю много чего пообещал и денег, как от себя, так и от князей, было для чего стараться.
После той страшной ночи, когда двух врагов Зосим порешил, а третьего Мишка загнал в трясину, их неразрешимая проблема – замести следы – решилась сама собой. Покойники оказались не старыми, скорей всего, были беглыми крепостными. Одного из них, отдаленно похожего на Олега, вымыли общими силами в ручье, обкорнали немного поприличней светлые космы, переодели в княжичево платье. Потом Зосим, отогнав всех подальше, несколько раз ударил его по лицу сучковатой дубиной, бросив ее после в догорающий костер, где тлело разбойничье тряпье. Второго переодели в митяево. А ребята переоделись в то немногое запасное, что хозяйственный Зосим брал в дорогу на всякий случай. Прибрали за собой поляну, пошли за ручей к болоту, где утоп третий бандит. Там все было, как надо, и кочка оборванная и поваленная, и кусты обломанные, и следы натоптанные – это Мишка, добрая душа, увидев, что тот в трясину попал, в полной почти темноте, с риском для себя пытался спасти несостоявшегося своего убивца.
Да не получилось, слишком вязким, жадным оказалось болото. Резким движением Зосим сорвал с Мишкиного плеча сумку с сокровищем и со всего маху запустил в болото. Оно на секунду распустило ряску, показав черный страшный рот, сыто чавкнуло, выпустив большой вонючий пузырь, и вновь скрылось под красивым зеленым ковром. Прищурившись, Зосим поглядел на не особенно удивившегося парня и понял, что тот подмену заметил. Задавать вопросы Мишка не рискнул.