Светлана Ненашева – Сказки бурого болота. Часть 1. О чём молчала Чёрная речка (страница 7)

На поляне долго кликали собаку, но так и не дождались. Полазили немного по кустам округ – без толку, пропала. Обговорили все и на рассвете разошлись. Зосим с Василием (страшные, специально не мылись) с ряжеными покойниками, как и планировали, на Муром. А княжичи с Митяем в один из мордовских станов к Зосимову знакомцу на постой до будущей весны.

      Так вот, к вечеру приободрившаяся и приодевшаяся молодежь добралась до большого села Конобеево и осталась ночевать невдалеке, на берегу широкой чистой реки. Двое легли спать на мягкой охапке срезанного камыша, а Олег остался караулить на сменках. Долго смотрел на тихую темную воду, в которой слегка колыхался красный отблеск их маленького костерка, слушал пение лягушек да звон комаров. Долго считал красиво сиявшие холодным светом равнодушные звезды и очень испугался, поздно услышав звуки сзади. Едва успел обернуться, как был повален на спину и облизан горячим шершавым языком. Угадай – их пропавшая собака. Услышав возню, испуганно повскакивали Митяй с Мишкой. Им тут же было выдано по полной порции слюнявых собачьих ласк. От радости они гладили и тискали здоровенную дворнягу, но она вырывалась и отскакивала в сторону и негромко лаяла, будто звала с собой.

      Идти за ней никто не хотел, боялись. Напряженно вглядывались во тьму, но хоть и была луговина, выеденная коровами, чистой, ничего, кроме редких кочек, не увидели. Вот у одной из таких кочек и отплясывала, уже зло тявкая, собака. Мишка не выдержал, вытащил из углей головню и пошел на зов. Через короткое время окликнул спутников, которые бросились к нему. Митяй склонился над кочкой, которая при свете головни оказалась кучей темного тряпья с выглядывающим из него перепачканным светлым личиком. Это была девушка, и она была без сознания.

До зари они хлопали ее по щекам, брызгали в лицо водой, растирали уши и пятки. Девчонка, на пару секунд приоткрыв мутные глаза, снова пропадала в беспамятстве. Поднесли поближе к костру, стали ждать. Когда за спиной показался край красного утреннего солнца и по реке поплыл плотный белый туман, парни пошли купаться. На заре нового дня всегда свежо и зябко, особенно в середине лета. На траве бриллиантами искрится холодная обильная роса, а вода, теплая, как парное молоко, нежно ласкает молодые крепкие тела. Освежившись, оделись, снова склонились над девчонкой. При утреннем свете стало ясно, что личико не просто светлое, а бледное той синеватой бледностью, которая выдает крайнюю степень измождения. Худое, но милое лицо с тонкими правильными чертами. Опять похлестали по щекам, принесли воду – ничего.

      Разозлившись, Митяй схватил её и прямо с берега кинул в воду. Раздался истошный визг, и вода сомкнулась над барахтающейся девчонкой. Все, не сговариваясь, бросились за ней. Больше мешая друг дружке, вытащили мокрый комок на траву. Девчонка не орала больше, дрожала так, что зубы клацали, и исподлобья зло на них глядела.

      Митяй подбросил в костер сушняка и из лучших побуждений стал стаскивать было с девчонки тряпье. Та вскочила, да сил бороться не было. Упала, сжалась, заплакала. Нет, даже скорее заскулила, как обиженный новорожденный щеночек. Угадай прыгал вокруг, лизал ей худенькое личико. Парни растерянно переглядывались. Митяй первым сообразил, что напугали они до смерти девчонку, бросив сначала в воду, а потом начав сдирать с нее сырую одежду. Вынул сухую рубаху, тихонько подошел к ней, гладил по рукам, щекам, что-то тихонько приговаривая. А у нее не было сил даже оттолкнуть эту руку. А он, что-то бубня себе под нос, поднял ее, принес к костру. Взгляд девчонки устремился на уже обглоданный собакой мосол, и из глаз снова полились слезы.

      Мишка стукнул себя по лбу, полез в туес, достал кусок мяса, каши, положил на лопухе рядом с девчонкой. Митяй замахнулся на него, запричитал, отщипнул от каши маленький кусочек, протянул на ладони, остальное сунул обратно в туесок.

– Нельзя ей сейчас, помрет! Изголодалась очень.

      Девчонка кашу с руки буквально слизнула, умоляющим взглядом просила еще. Митяй не дал.

– Потом, милая, потом, попей вот – налил в ковшик травяной отвар. – Это вдоволь, это можно.

      Так за хлопотами прошло утро. Девочка слегка отошла. Митяй дал ей еще щепотку каши и крошечный кусочек хлеба. Идти никуда не решились, да и спешить пока вроде надобности не было. Ловили рубахами рыбу на уху. Митяй заявил, что девочке полезно будет. Она уже не боялась их больше, не смотрела затравленно. Улыбалась даже, глядя, как Митяй лазает по брюхо в тине за раками. С обеда, поев ухи, уснула. Но это был уже настоящий сон, который дает силы и прогоняет хворь.

Парни весь день купались сами, купали и холили лошадей. Раздурачившись, вымыли даже Угадая, постирали исподнее, благо, мыльного корня была тьма вокруг. А после ужина, который для девочки состоял из рыбки, заботливо очищенной от косточек, да ковша ухи, она спросила чистую рубаху, набрала в подол мыльного корня и пошла на речку за кусты.

      Все трое мужественно сидели на берегу очень долго, время от времени кликая Ульку ( девчонка назвалась Ульяной Романовной). Наконец, показалась из кустов с ворохом выстиранной одежды. Среднего роста, худая так, что рубаха болталась на ней, как на колу, с длинными светлыми волосами, востроносенькая, она не была похожа на крепких, кровь с молоком, дворовых девок. Да и на румяных чернобровых княжен, сестер Мишки и Олега, тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.