Светлана Мерзликина – Узница тамплиера (страница 4)

По его потухшему взгляду я поняла, что разбила его сердце.

– Давай я хотя бы провожу тебя? – предложил он, и в голосе его звучала какая-то непривычная, робкая надежда.

– Не нужно, я дойду сама.

Я побрела по сонной деревне в сторону дома, а слова Андрея всё ещё эхом отдавались в голове. Его признание обескуражило, словно меня окатило ледяной водой. Он, конечно, классный парень, но я упорно гнала от себя любые мысли о нём, как о мужчине. Как вообще такое могло прийти в голову? Ведь он мой научный руководитель!

Вдали, на фоне чернильного неба, мрачно высились руины старинного замка. Пытаясь осмыслить сумбур последних пятнадцати минут, я и не заметила, как ноги сами принесли меня к месту раскопок.

Почему мы не вошли сразу? Неужели ему не интересно? Я вот сгораю от любопытства, что мы там можем обнаружить. Ещё вечером мы всё приготовили для завтрашнего утра. Оставалось только открыть дверь и войти.

– Если я только одним глазком загляну, ничего же страшного не случится, правда?

Нащупав на земле фонарик, я прошептала почти неслышно:

– Я только приоткрою, посмотрю и тут же закрою! Никто и не узнает.

Бросив взгляд на часы, я увидела, что стрелки показывают половину второго ночи. Тем более, технически завтра уже наступило. Так что я никого не обманываю.

Дверь поддалась на удивление легко, с жалобным скрипом отворяясь в сумрак. В нос тут же ударила густая, затхлая "пыль веков". Закашлявшись, я посветила лучом фонарика внутрь.

Передо мной предстала комната, чудом сохранившая атмосферу старины. Полуистлевшие гобелены, потемневшее от времени дерево мебели, словно застывшие в ожидании. Несколько минут я стояла в нерешительности, не смея нарушить эту звенящую тишину.

– Эх, была не была! В конце концов, я же ученый! И любопытство – двигатель прогресса.

Преодолев последний барьер сомнений, я пролезла в узкую щель приоткрытой двери и вновь закашлялась от поднявшейся в воздух пыли.

И вдруг меня словно обожгло осознание: я уже видела эту комнату во сне. Воспоминания вспыхнули яркой искрой, являя передо мной призрак девушки из зеркала. Разум отчаянно вопил, приказывая бежать прочь от этого места, прочь от необъяснимого ужаса. Но неутолимое любопытство, словно ядовитый плющ, обвилось вокруг сердца, парализуя волю к бегству. Сон, словно старая кинопленка, прокрутился в голове, воскрешая каждую деталь. Неужели это возможно? Я в её обители?

Невольно приблизившись к кровати, я замерла. На ней покоилось старинное платье, словно сотканное из лунного света. Именно оно было на ней в том сне.

«Сейчас я сойду с ума…» – прошептала я, чувствуя, как грань между реальностью и безумием истончается.

Я должна разгадать эту тайну. Мой взгляд упал на изящный кулон, лежащий рядом с платьем. С трепетом коснувшись его прохладной поверхности, я начала осторожно изучать филигранные узоры, боясь повредить хрупкое чудо. В таких вещицах, как правило, хранили портреты. С замиранием сердца я стала искать потайной механизм. Щелчок! Мои догадки подтвердились. Внутри кулона – миниатюрный портрет той самой девушки. Но почему же она до боли похожа на меня?

Не в силах противиться непреодолимому влечению, я надела кулон. И в тот же миг меня ослепила нестерпимо яркая вспышка.

Глава 4 Аудиенция

Замок Девон. 1128 год.

Двадцать дней прошло после смерти отца, а король так и не призвал меня ко двору.

Он должен признать меня следующим графом Девон, иначе я навеки останусь лишь тенью, приёмышем в собственном доме. К тому же, мой наставник, властолюбивый епископ Питер де Рош, требует доказательств кончины Анны и передачи замка под знамёна ордена.

Я обязан добиться королевской аудиенции, чего бы это ни стоило! Остаётся лишь один путь – просить помощи у Амелии, герцогини Честер.

Мы расстались с ней пару месяцев назад по моей инициативе, и я не уверен, что она захочет снова меня видеть. Но была не была, другого выхода нет.

Я гнал лошадь галопом несколько часов. Надеюсь, застану Амелию одну, без мужа.

Он, несомненно, уже слышал перешёптывания о нашей связи, и кто знает, какой приём он мне уготовил? Слухи распространяются быстрее чумы, да и старый герцог, полагаю, не настолько глуп, чтобы не понимать – молодая жена не станет хранить ему верность.

Мне не повезло, супруги вместе гуляли в парке, придётся как-то объяснить своё появление герцогу. Я спешился и подошёл к ним.

– Ваша Светлость, разрешите представиться, Ричард де Ривьер, граф Девон.

– Граф? Видимо, я чего-то не знаю? Проходите, молодой человек, к беседке, не будем заставлять мою очаровательную супругу скучать.

Герцог повелительным жестом указал мне направление.

– Амелия, душа моя, не сердитесь на меня, но я вынужден покинуть вас. Тот юноша…называющий себя графом, наверняка приехал по очень важному делу, раз решил прервать нашу прогулку.

Я покраснел от унижения, но сдержался и пошёл за стариком. Два часа я потратил на то, чтобы убедить герцога выделить деньги на нужды ордена тамплиеров, и нёс ему всякую чушь о предстоящих походах, ссылаясь на епископа де Ро́ша. Старый хрыч, буквально сидевший на мешках с золотом, не хотел расставаться даже с шиллингом.

Наконец, я отвязался от него и направился искать Амелию. Моя бывшая возлюбленная ждала на нашей тайной скамье в самом сердце парка.

– Зачем ты приехал, Ричард?

– Я соскучился.

Я не дал ей опомниться и поцеловал. Но Амелия осталась холодна, словно мраморная статуя, и выскользнула из моих объятий.

– Ричард, не испытывай моё терпение. Говори, что тебе нужно?

Она была не просто чертовски красива, но умна и проницательна, как никто другой.

– Пока король не объявит меня наследником, никто не станет признавать во мне графа. Ты сама видела, как разговаривал твой муженёк. Я несколько раз просил об аудиенции, но ответа не получил. Амелия, помоги мне попасть во дворец.

– Хорошо, я замолвлю словечко, но будешь мне обязан. И наступит тот день, когда я спрошу этот долг, а ты не посмеешь отказать, кем бы ты на тот момент не был.

– Клянусь своей честью, я выполню всё, что попросишь.

– А сейчас иди! Герцог давно подозревает меня в неверности, у него шпионы на каждом углу, не хочу усложнять себе жизнь. Моя репутация, итак, оставляет желать лучшего.

– У тебя всё хорошо, Амелия?

– Какая теперь тебе разница?

– Пусть мы и расстались, но ты по-прежнему мне дорога.

– Ричард, лучше уезжай, я найду себе утешение, не беспокойся за меня.

– До встречи, Амелия!

– Прощай!

Я коснулся губами её руки, поклонился, чувствуя, как тяжелеет на сердце камень, и покинул дворец. На тонком запястье Амелии по-прежнему сверкал подаренный мной золотой браслет – немой свидетель нашей едва начавшейся истории. Как бы она ни крепилась, расставание давалось ей нелегко. В глубине её глаз, за пеленой показного безразличия, я видел боль и тоску. Гордая и неприступная, она никогда не позволила бы себе жаловаться или просить о сочувствии. Поэтому лучше оставить всё, как есть.

Три дня спустя я получил приглашение во дворец. Король восседал на троне, словно ледяной истукан, в окружении льстивой свиты, чьи взгляды скользили по мне с нескрываемым презрением.

– Ваше Величество, позвольте представиться, Ричард де Ривьер, граф Девон, – произнёс я, преклонив колено перед сюзереном.

– Не торопитесь, юноша, присваивать себе этот титул. К тому же, мне известно, что у графа осталась лишь дочь. Ах да, и воспитанник, которого он подобрал на улице.

За моей спиной пронесся тихий смех, который придворные изо всех сил старались сдержать.

– Ваше Величество, этот воспитанник стоит перед вами, – склонил я голову, принимая оскорбление, – но граф не только мой наставник, он стал мне отцом, и его кончина – тяжелая утрата для меня.

– Для нас его внезапный уход в мир иной также невосполнимая потеря. Но почему же вы не прибыли ко двору вместе с его дочерью?

– Анна плохо себя чувствует, она с трудом приходит в себя после смерти отца. Я не смею рисковать здоровьем сестры.

– Привезите девушку ко двору, полагаю, смена обстановки целительным бальзамом ляжет на ее израненную душу. И как только траур закончится, я найду ей подходящего супруга. В семье легче пережить утрату. Да и графству нужна твёрдая мужская рука. Я слышал, что вы входите в доблестный орден тамплиеров, а значит вам некогда заниматься мирскими делами. Мы решим вопрос с наследованием титула. И не беспокойтесь, я найду преемника и передам графство вместе с рукой Анны тому, кого посчитаю достойным.

– Ваше Величество, благодарю вас за заботу о моей сестре и обо мне. Для нас это большая честь.

Опустошённый и униженный, я отправился обратно в наш замок. После слов короля теперь для всех я навсегда приёмыш и сирота.

Епископ не простит мне этого сокрушительного поражения. Все мои прежние заслуги перед орденом рассыпались в прах, словно карточный домик от дуновения ветра. Храмовники жаждали, чтобы я избавился от сестры, словно от проказы, и отписал ордену графство со всеми землями, превратив его в бездушную собственность. Но я, конечно, не собирался так просто уступать свои титул и богатства этим алчным стервятникам. Без родовитого имени не пробиться на вершину, не стать магистром, каким бы искусным воином я ни был. Рыцарю позволено лишь одно – героически умереть во славу ордена. Но как теперь объяснить этот позорный провал? Король, словно палач, открыто, перед всей знатью, указал на моё ничтожное положение. А титул получит тот, кто осмелится взять в жены Анну.