Светлана Малеёнок – Серый Волк (не) для Красной девицы (страница 15)
— Ты же сейчас на меня смотришь, разве не понимаешь? Вспомни свою встречу с ведьмой и подумай хорошенько! — хмыкнула «бабушка» и, взяв с лавки ведро с водой, налила ее в самовар.
— Я, кажется, понял! Та ведьма выглядела намного моложе старушки на фото! Но почему так? Может, она убила хозяйку этого дома, а сама загримировалась и заняла ее место?
Настена запалила щепочки в самоваре и обернулась ко мне.
— Не думаю. К чему такие сложности ведьме, которая может путешествовать по мирам? Зачем ей занимать место бабки в простеньком рубленом доме в чаще леса, маскироваться под нее, да еще нас сюда скинуть на время своего отсутствия…
— Для поддержания легенды, — закончил я за нее.
— Тогда для чего ей нужна эта легенда? Я думаю… Нет, я почти уверена, что на фото изображена сама ведьма, только почему-то сильно состарившаяся. Я видела ее глаза на фото и помню их там, на дворцовой кухне, — это один и тот же человек!
— Может, это ее родственница? — предположил я, чувствуя сильную надобность проведать свое туалетное дерево.
— Слушай, Серый, у меня все из головы не выходит! Это тебя я сегодня утром видела в облике человека, или мне все это приснилось?
— Да, меня, — внутренне поежился я. — Как эти уедут, я тебе сразу все объясню! Сейчас не время, извини!
Дверь с грохотом открылась, впуская ароматы леса и запыхавшуюся Бьянку.
— Эти, как их, Катарина с большим человеком крадутся к дому с другой стороны! Они без лошадей, вы бы их не услышали! — прохрипела она и метеором скользнула за печку, успокоить своих волчат, чтобы их голодный писк не выдал выводок возможному врагу.
— Так! Я ухожу! Скажешь, что мы тебя нашли, а теперь ушли в деревню за провизией. — Я метнулся к двери, но она тут, же заскрипела, открываясь. Я же распластался на полу у стены слева от входа, практически слившись цветом с потемневшими от времени и влаги досками.
Глава 18
Из огня да в полымя!
Так, я — Жозефина, я — старушка, мне нужно настроиться! Боже, как страшно, аж ладони вспотели! Так, надо согнуться и не забыть шаркающую походку.
Дверь скрипнула, открываясь.
— Бабушка⁉ — похоже, Катарина меньше бы удивилась, увидев в доме какое-то экзотическое животное, чем меня. — Что ты здесь делаешь?
От удивления я чуть из своей роли не вышла.
— В смысле, что делаю? Живу я здесь, внученька! Аль запамятовала? Думается мне, что это тебе нужно в Дом Призрения отправиться, с такой-то памятью! — похоже, с желчной отповедью я несколько затянула, так как Катарина уже успела прийти в себя и, судя по ее прищурившимся глазам, приготовилась атаковать. Ну чистая змея!
Я невольно хмыкнула, вспомнив, что действительно слышала в своем мире о такой змее красного цвета с раскрывающимся капюшоном, словно у кобры. Правда, та змея невелика, но зато сильно ядовита! Ну прямо моя «внученька»!
— Но как же ты спаслась от волков? Как тебе это удалось? Мне мать-настоятельница сообщила об этом несчастье! Я, как только услышала, сразу примчалась и искала тебя по лесу!
— А сумка тогда где? — я присела на скамейку и приготовилась от души повеселиться. Страх прошел, а вот желание заставить эту змею подколодную нервничать только нарастало.
— Как… Какая сумка? — до этого ходившая, словно маятник в часах, девушка застыла на месте, удивленно хлопая длинными ресницами.
— Как это какая? Ты что, мои обглоданные косточки собиралась в подоле нести?
— Фи! Бабуля! О чем ты говоришь? — сморщила свой кукольно-точеный носик Катарина. — Я почти была уверена, что с тобой все в порядке! Просто ты не можешь найти дорогу домой!
— Ну да, конечно! После того, как меня столкнули с мула на корм волкам! Подумаешь, какая мелочь! Ладно, считай, проведала меня, ступай себе с богом! — Я тяжело поднялась со скамейки, мысленно проклиная камешки под пятками растоптанных туфлей. Ходить враскорячку было и тяжело, и больно, но из образа выходить никак нельзя.
— Ккак это ступай? — растерялась «внучка».
— Просто. Ножками! Корысти от тебя никакой, продуктов мне не носишь более, и мне нужно теперь самой о своем пропитании заботиться. Коза у меня, вон, со вчерашнего дня не доена!
— Нет-нет! Всё не то и не так! — Замотала головой красотка, так что красный капюшон свалился с ее головы. — Я не понимаю! Как ты смогла спастись от стаи волков? Это же невозможно!
— Отчего ж? Ты мне вон чудесную собачку подарила! Волки ее как родную слушаются!
— Собач… ку? — вытаращилась на меня девушка. Затем она наморщила лоб, задумавшись, и почти сразу, словно в озарении, распахнула глаза. — Так это не собачка вовсе, а волк! Так вот почему тебя стая не тронула!
— Волк? Ты хочешь сказать, что сама привела в мой дом волка⁉ — Я, как смогла, изобразила праведное негодование и даже схватилась за сердце, подумывая упасть для правдоподобности. Но сверкнувшая в глазах девушки неприкрытая радость заставила меня резко передумать. Соломки мне вряд ли кто подстелет, а упасть можно очень даже неудачно. То-то «внученька» обрадуется! И из леса меня тащить не придется. Вызовет телегу с домовиной… Брр.
Я тряхнула головой и столкнулась с выжидающим напряженным взглядом девушки. Вроде вся из себя нежность хрупкая, а в глазах чертенята прыгают, злые такие, коварные и очень алчные.
— Бабушка… С тобой всё хорошо?
— Не дождетесь! Всё хорошо. А вот молочка парного попью, и совсем всё будет замечательно! — Я подхватила с лавки ведро и заковыляла к двери. Та распахнулась и ударилась обо что-то твердое. Твердое охнуло басом и зашипело, растирая ушибленный локоть.
Я открыла было рот, чтобы сострить по этому поводу, но вдруг вспомнила, что я, то есть бабка, еще не видела жениха Катарины, и вообще, я забыла очки надеть!
— Ой! А это еще кто такой? Какой страшненькииий! — покачала я головой, усиленно щурясь на высоченного детину, который вблизи оказался еще выше. — Никак, твоя сумка?
— Что ты, бабуль, какая еще сумка? — Катарина вышла вслед за мной на крыльцо.
— Так та, что мои косточки должна была из леса принести! — хмыкнула я и, держась за перила, медленно принялась спускаться по ступенькам.
Позади меня стало подозрительно тихо.
— Даже не думайте! Я вам во сне являться стану! Прокляну в полете!
— Да… Да что ты такое еще удумала, бабуль! Я же люблю тебя! Вот даже жениха своего привела с тобой познакомить! — голос девушки снова сделался приторно сладким. Пожалуй, мне даже больше нравится, когда она в открытую язвит.
— Ты, наверное, хотела сказать, что привезла его с моими косточками попрощаться⁉ Ты же думала, что я в лесу сгинула! — к счастью, до конца лестницы я добралась невредимой. С облегчением выдохнув, зацепила ведро покрепче и поковыляла к сараю, прислушиваясь к тому, что творится за моей спиной. Из сарая уже давно доносилось жалостливое блеяние козы, с этими переодеваниями да незваными гостями я пропустила время дойки.
А вот позади себя я не слышала шагов, по-видимому, мои «спасители» остались на крыльце, решая, как со мной поступить. Стало очень неуютно. Знать бы, где сейчас Серый! Надеюсь, что где-то неподалеку и не даст в случае чего меня в обиду!
Дверь сарая со скрипом отворилась, и однорогая коза со счастливым блеянием бросилась мне навстречу. Сказал бы мне кто, что мне, принцессе, придется козу доить, за ней же сарай выгребать, курам головы рубить, щипать их да готовить еду… Да, не зря говорят: «Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Вот тебе и вышла замуж за принца!
Я подставила к боку козы низенькую скамеечку и тяжело на нее уселась, морщась от боли в ступнях. Нет, ну надо же, додумалась камешки в башмаки подложить! Я разулась, вытряхнула из обувки моих мучителей и растерла пятки. Затем, засунув под них пучки соломы, снова обулась, встала, потопала, хорошо!
— Ну что, дорогая, сейчас я тебя подою! — тугие белые струи молока гулко ударились о дно ведра, как всегда действуя на меня успокаивающе. И все же я прислушивалась к тому, что происходило снаружи. Сюда, в сарай, Катарина так и не пришла. Еще бы, боится испачкать свой красный плащ! Даже я, будучи принцессой, и то проще была.
Надоив чуть меньше трети ведра, я пошла назад, пытаясь угадать, что там моя «кровиночка» придумала. На крыльце никого не было, но, судя по переминающимся с ноги на ногу у ступеней коням, незваные гости еще здесь, и оба находятся сейчас в доме. Наверняка, пользуясь случаем, обыскали каждый угол в поисках документа!
Как я и думала, они оба ждали меня, сидя на скамейке и нахохлившись, словно сычи. Судя по взлохмаченным волосам да красным лицам с испариной на лбу, без дела они точно не скучали. И сомневаюсь, что занимались здесь любовными утехами. Думаю, у них было дело поважнее!
— Ну что, молодежь, молочка парного попьете? — я поставила ведро на край лавки, на кувшин набросила чистую тряпицу, чуть умяла ее внутрь горлышка и, подняв ведро, начала тонкой струйкой вливать молоко.
— Молоко будем, — буркнула за обоих Катарина. — Только, ба, у меня к тебе есть еще один важный разговор!
— А что, про волков и мою смерть разговор был не очень важный?
Закончив процеживать молоко, отставила ведро в сторону и разлила его в три кружки, ожидая ответа.
— Угощайтесь, гости дорогие! Хлеба не предлагаю, чего нет, того нет!
Из-за печки послышалось тихое поскуливание, и я сделала вид, что закашлялась, подавившись молоком. Но, судя по настороженным лицам, Катарина с женишком все же услышали его.