Светлана Малеёнок – Серый Волк (не) для Красной девицы (страница 17)
— Заслужили! — заметив мой взгляд, улыбнулась Жозефина. — Сегодня мы опять с едой. Вот только что завтра есть, будем? — грустно покачала она головой. — Скоро Бьянка с ребятами к себе в логово уйдут, а мы опять одни останемся. Страшно мне! — бабулька присела на скамейку, вытирая руки полотенцем и подозрительно шмыгая носом.
— Что здесь было? Зачем они приходили? Они тебе угрожали? — засыпал я Жозефину вопросами и подошел ближе, невольно принюхиваясь. Если хахаль Катарины, хоть пальцем ее тронул… Видит бог, догоню и разорву!
Жозефина пересказала мне все, что говорила ей Катарина, особо остановившись на неожиданно появившемся интересе Бухтояра к Настене.
— Я только обрадовалась, что спихнула с себя эту ношу, переложив ее на несуществующую дочь лесничего! — сокрушалась «старушка». — А тут этот женишок Катарины начал про нее расспрашивать! По всему видно, что не она сама его интересует, а наследство!
— Это и к бабушке не ходи! — фыркнул я.
— К какой еще бабушке? — Жозефина мгновенно подобралась и с подозрением посмотрела на меня. От нескольких слезинок, предательски скатившихся по ее щекам, на искусственном лице образовались три, словно продавленные дорожки.
— С твоим лицом нужно срочно что-то делать! Слишком уж оно влаги боится, можешь себя выдать. А про бабушку это я так, поговорка у нас такая есть. Означает, что предположение мое верно. Я про интерес Бухтояра к Настене!
— И что делать? Ведь теперь все время придется быть настороже! Эх, ладно, иди молока попей, сейчас тебе налью.
Жозефина налила мне молоко в чистую глубокую миску и поставила возле стола. Я же принялся с наслаждением лакать свежее сладкое молоко. Странно, что специфического козьего запаха от него я не чувствовал. Наверное, это только для человека он кажется не очень приятным. А мне сейчас все нравилось! Не ожидал, что молоко может быть настолько вкусным! Или это органы чувств зверя все воспринимают в разы ярче, чем человеческие? Скорее всего, так и есть.
Плошка быстро опустела, и я тщательно ее вылизал, но попросить добавки не решился. И то, доится коза, а не корова, и слишком много нас здесь набралось, нахлебничков!
— Бьянка! К тебе можно заглянуть?
Тихо цокая когтями по дощатому полу, из-за угла вышла волчица.
— Малыши спят. Чего тебе?
— Ты собиралась вернуться в логово, готов оказать помощь в переноске волчат!
— Сначала покажи, как ты это собираешься сделать?
По моей просьбе, Жозефина отыскала плетеную корзину с ручкой в виде дужки. К счастью, ручка оказалась небольшой, так что, если нести корзину, держа зубами за эту ручку, она не будет дном касаться земли.
— Все просто! Волчат в корзину, и можно выдвигаться!
Бьянка пристально посмотрела на меня, и в ее глазах я явно увидел удивление и одобрение.
— Ну, загостились мы, пора и домой отправляться! — с этими словами она принесла, держа за шкирку, одного волчонка, и осторожно опустила в корзину. Вскоре все пятеро уже лежали на ее дне уютной серенькой кучкой.
— Волчата готовы, пойдемте! Жозефина, ты закройся на всякий случай изнутри, мало ли кто здесь объявиться может!
Я бросил взгляд на дверь и нахмурился. Ни задвижки, ни простой щеколды на ней отродясь не было. Вот народ непуганый! Подумал, что нужно будет это исправить, и лучше этой же ночью, когда опять верну свое тело. Уже у двери я обернулся.
— Жозефина, а не хотела бы ты прогуляться по лесу? Мне так спокойнее будет. И снимай с себя это барахло, думаю, сегодня уже можно не ждать гостей.
Я с корзиной, Бьянка и четверо волчат вышли на улицу и немного подождали, пока девушка снимет с себя «бабкину личность».
Солнце медленно, но верно опускалось к горизонту. Я закрыл глаза и навострил уши. В мои волчьи «локаторы» ворвались десятки различных звуков, громких и тихих. Какие-то я различал, а какие-то нет.
Я сосредоточился на самом тихом из них, и остальные, словно по команде, отдалились, когда этот искомый звук, наоборот, приблизился, став громче, ярче и объемней. И я словно наяву увидел, как маленький бурый лягушонок с зелеными разводами по шкурке, громко шлепая лапками по грязи, прыгает в свое родное болотце!
Я аж задохнулся от восторга! Ведь я даже не представлял, насколько мир животных ярче в ощущениях, и чего мы, люди, напрочь лишены. Думаю, став снова человеком, я буду скучать, вспоминая об этих невероятных моментах полного единения с природой!
Тихо скрипнула дверь, и по ступеням спустилась стройная девушка с короткими волосами цвета молочного шоколада, непокорными вихрами, которые смешно и мило топорщились в разные стороны. Радостная белозубая улыбка осветила ее милое лицо.
— Как же хорошо без всех этих накладок на тело! Так легко и свободно! А коже лица как приятно, когда свежий ветерок ее обдувает! — Изумрудные глаза девушки сияли радостью, а в руках она держала какой-то сверток.
Я завис, любуясь ею.
— Пасть захлопни, и слюни подбери! — послышалось у моего уха ворчливо.
Мои зубы с лязгом щелкнули. Неловко-то как. Подхватив корзинку за ручку, я стартанул быстрее всех. Дорога до логова оказалась длиннее, чем мне помнилось, или это была виновата тяжелая корзина с волчатами. Но, так или иначе, наконец, мы пришли!
Жозефина постелила в логове полюбившуюся малышам воздушную перину, и Бьянка переложила на нее волчат из корзины.
— Есть очень хочется! — вздохнула девушка. — Это пока мы назад вернемся и приготовим зайца, я уже с голоду помру!
— Ну а что же делать? Спасибо волчатам, что угостили нас! Пойдем домой. Быстрее вернемся, быстрее зайца приготовим.
— Серый! — меня окликнул Ким, его я узнал по надорванному левому уху. — Недалеко от нашего логова есть большая поляна с лесными ягодами. Я знаю, люди их очень любят. В ягодный сезон сюда часто ходят местные человеческие самочки.
— Местные? — сделал я стойку.
— Да, неподалеку есть человеческое поселение.
Мысль окончательно еще не оформилась, но я уже чувствовал, что где-то рядом летает спасительная идея!
Жозефина обрадовалась предложению провести нас на ягодную поляну, и Ким с Бэтти с удовольствием вызвались показать нам дорогу.
Ягод действительно оказалось видимо-невидимо! Кусты были просто усеяны лесной малиной. Я почувствовал, как слюна наполняет мой рот. Вот только опасался, что вкусовые пристрастия волка не позволят мне насладиться витаминной вкуснятиной. Но если я до сих пор не воспринимаю сырое мясо в качестве еды, то почему с ягодами не может быть иначе?
Ура! Привычный кисло-сладкий привкус ягодной бомбой ударил по моим вкусовым рецепторам, и я, с наслаждением прикрыв глаза, втянул прямо с ветки в рот еще несколько спелых малинок. Наедались мы с Настеной долго и впрок.
— А давай с собой малины наберем! — девушка восторженно захлопала в ладошки, а я, как завороженный, смотрел на милые ямочки на ее щеках.
— Ну что молчишь?
— Да, давай наберем. Только куда? В корзине как бы волчата были, негигиенично.
— Что? Как? — удивленно распахнула девушка глаза.
— Ну, грязные волчата. А мы в эту же корзину ягоды ссыпать будем!
— Я поняла! Не беспокойся, мы дно лопухами застелем.
А затем мы долго собирали ягоды. Вернее, собирала Настена, а я стоял рядом с ней с корзинкой в зубах и, прикрыв глаза, с наслаждением вдыхал аромат ее кожи! Она пахла цветочным мылом, молоком и малиной!
Потом мы, уставшие, но довольные, шли домой, попеременно неся корзину, полную ягод. Вот уже и край поляны, и моя будка, и задняя стена сарая. Внезапно я резко остановился, словно наткнулся на глухую стену.
— Чужие запахи! Я чувствую много посторонних запахов! Опять чужаки пожаловали! — сердце принялось громко бухать у меня в ушах, выбрасывая в кровь бешеную порцию адреналина. Шерсть вдоль холки встала дыбом, а в груди родился утробный рык.
— Тихо, Серый! — девушка приложила пальчик к губам, — нам бы спрятаться, покуда они нас не заметили. Может, в сарай?
— Нельзя, я повсюду чувствую чужие запахи. Со стороны сарая тоже!
— Но что, же нам делать? — в голосе Настены я почувствовал панические нотки и встряхнулся, сбрасывая с себя растерянное оцепенение.
— Мы до темноты в будке посидим, а потом я выйду на разведку!
— Да, будка большая, но я же не протиснусь в узкий лаз!
— А туда и не нужно! Мы зайдем с черного хода!
Глава 20
В тесноте да не в обиде
В который уже раз за последние пару часов я похвалил себя, что выломал в задней стенке будки лаз, достаточный, чтобы в него пролез человек. Внутри мы с Настеной поместились очень неплохо, даже для корзины с малиной уголок нашелся. Не знаю, на какого ньюфаундленда была рассчитана эта будка, но нам это оказалось даже на руку.
Девушка испуганно свернулась в калачик и через лаз наблюдала, как туда-сюда ходили какие-то люди в одинаковой одежде. Форма это у них, что ли, такая?
Да, несмотря на то, что это был не мой дом, всего за несколько дней я с ним как бы сроднился. Поэтому, хотя я и пытался абстрагироваться от всей этой ситуации, в душе тихо зрела ярость на чужаков, что пришли и нагло начали хозяйничать в доме моей подшефной.
Я слышал, как билась посуда, и как скрипели отрываемые с пола доски. В какой-то момент в сарае громко и испуганно заблеяла коза, а затем резко затихла. Настена повернулась ко мне и, блестя широко открытыми глазами, прошептала:
— Они что, козу зарезали?