Светлана Лыжина – Время дракона (страница 70)
- Зачем ты его привела? - полушёпотом спросил Хория, оглянувшись на молодую женщину.
- Я не приводила. Он сам, - также полушёпотом ответила та. - Мы в хате сидели, я стирать взялась, ненадолго отвернулась, и тут смотрю - его нет. Пошла искать, а он сюда пришёл. Я же не могла силой тащить его обратно. Думала, в сторонке постоим - ничего не будет.
- А что ж получается, мне и сказать нельзя? - громко спросил старик.
Пятеро крестьян, с которыми судился Хория, начали ухмыляться.
- А вы чего уставились? Ух, аспиды-зубоскальцы! - зашипел сквернослов.
Влад, кивнув на него, спросил:
- Хория, тот ли это дед, которого ты упоминал, рассказывая про пожарище?
- Да, - печально ответил крестьянин. - Это мой дед, он самый.
- Он тебе родич по отцу или по матери?
- По отцу.
- А отец твой где?
- Отец давно умер, - Хория вздохнул. - А дед вот до сих пор жив.
- Этого старого человека зовут Бросу Кукувя, - добавил староста, который только что выбрался из толпы обратно к князю. - Ты, государь, на него не сердись. Он сильно в годах и потому слегка повредился умом, но ведь за это не судят. А повоевать он всегда любил, сколько я его помню. Особенно любил деревенскую ребятню хворостиной гонять, чтоб не шумели. Он и меня, когда я мальцом был, хворостиной гонял, и мне это только на пользу пошло...
- Погоди-ка, Тадеу, - прервал рассказчика правитель. - Ты говоришь, что давно знаешь старика. Получается, я разбираю дело здешних жителей? Истец и ответчики живут в Отопень?
- Да, государь, так уж случилось, - кивнул староста и добавил, - но люди сами так выбрали. Я не принуждал их.
Влад задумался на мгновение и снова повернулся к Хории, возле которого теперь стояли молодая женщина и старик.
- Так, - сказал правитель. - Значит, этот старик твой дед. А эта женщина - твоя жена?
Крестьянин кивнул.
- Ну а теперь, когда я увидел почти всех, кто упоминался в истории про пожар, - подытожил князь, - мне хочется знать, в чём же ты обвиняешь своих соседей.
- Во-первых, в самоуправстве, - начал перечислять жалобщик. - Из-за них погибло то, что могло и уцелеть. Ведь огня на крыше не было. Не было! А они отдали моё добро на съедение пожару, лишь бы только не рисковать!
- Ух, разбойники-разорители! - подтвердил старый Кукувя.
- А, во-вторых, - продолжал Хория, - они не проявили должного сочувствия к моей беде. Они сказали: "У тебя хлев уцелел? Уцелел. Птичник уцелел? Уцелел. А раз так, тогда и нечего жалиться. Вот, как мне было сказано!
- Так в чём состоит твоё второе обвинение? - спросил князь.
- В том, что мои соседи бросили меня в беде. Они говорили: "Нечего жалиться! У тебя стены в доме уцелели. Ты легко отделался. Летом отстроишься". А я спрашивал: "Разве это легко, когда всю зиму приходится жить в землянке?" Она у меня рядом с домом вместо погреба, и вот после пожара мне с семьёй пришлось туда переселиться. Детей-то я к жениной родне отправил, а мне с женой и деду старому пришлось в землянке жить. А ещё я в обиде на своих соседей за то, что...
- Есть ещё и третье обвинение? - удивлённо перебил Влад.
- Да, есть, - сказал крестьянин. - Они начали плохо говорить обо мне у меня за спиной. Начали говорить, что я склочный, как мой дед, и что...
- И чего же ты требуешь от своих соседей сейчас? - опять перебил государь.
- Во-первых, чтоб возместили мне хоть часть того имущества, которое сгорело, и часть тех денег, что я потратил на новую крышу и на отделку дома, а во-вторых, чтоб повинились и впредь не говорили обо мне дурного.
- Что ж, обвинение ясно, - произнёс князь, - но только сдаётся мне, что это не вся суть. Кажется, соседи, с которыми ты собрался судиться, за что-то обижены на твоего деда. Я прав?
Не успел Хория рта раскрыть, как все пятеро крестьян, выступавшие ответчиками в этом деле, затараторили наперебой:
- Спасу нет от этого старого сыча. Да! Спасу нет! Чуть что не так, он кричит: "Ух я вас!" Как сыч ухает! Это не мы придумали ему прозвище. Оно лет двадцать назад само прилипло. Вот когда старик начал ухать, тогда все и стали говорить - Кукувя, сычом стали называть.
- Хорош брехать! - огрызнулся старик. - Ух... борзота вшивая.
- И сколько нам это терпеть, государь? - сетовал один из пятерых ответчиков. - Вот Хория говорит, что мы злословим у него за спиной. А старику нас в глаза хаять можно? Сколько это терпеть?
- И как часто ваше терпение подвергается испытанию? - спросил Влад.
- Да почти каждый день! - сердито произнёс другой ответчик. - И всегда по ерундовой причине. Вот у меня возле их забора груша растёт, никому не мешает. В прошлом году у неё под корнями завелись муравьи. Моя жена стала муравьёв варом поливать, а Кукувя это увидел, начал кричать: "Ты чего к соседям помои сливаешь!?" - и давай ругаться. А теперь его внук против нас ещё и судится. Склочный! Весь в деда! А на счёт крыши это несправедливо. Погорельцу всегда кажется, что дом можно было отстоять...
- А кроме вас пятерых кто ещё прибежал на пожар? - задумчиво спросил правитель.
- Да полдеревни там было! - сказал староста.
- Да, полдеревни было, - жалобно протянул Хория, - но тушить не помогали.
- Люди, что скажете? - князь оглядел толпу. - Что скажете? Можно было отстоять дом?
Люди почему-то молчали. Наверное, не желали оказаться замешанными в этом споре.
- Да не знают они, - ответил за всех староста. - У нас, слава Богу, пожары редко бывают. Вот мы и не наученные тушить.
- И всё-таки это странно, - заметил князь. - На пожаре было полдеревни, а свидетелей - никого.
- А мне Кукувя небылицы рассказывал, - вдруг заговорил ещё один из пятерых ответчиков. Его речь казалась совсем не к месту, но как видно, он не мог сдержаться. - Небылицы выдумывал всякие. Скажет, к примеру: "Беги скорей на поле. Там чьи-то козы твой стог сена потрошат". Я бежал на поле, а там стог был целый, нетронутый, и коз никаких. Это Кукувя так шутил надо мной, а после всей деревне хвастался, как ловко меня одурачил и заставил бегать. Сейчас-то я мимо ушей все его шутки пропускаю, а ещё год назад по каждому слову проверял - цело ли сено, не увёл ли кто мою лошадь из стойла, и с кем сейчас моя жена. Я вроде и понимал, что старый сыч врёт, а проверить-то хотелось. Кукувя ведь нарочно выдумывал такое, чтоб проверка отнимала совсем мало времени. А я маялся и не знал, что лучше - проверить по-быстрому или локти кусать, если на сей раз правда окажется.
- А мне Кукувя камни в огород кидал, - поведал четвёртый ответчик. - Я кричу: "Ты чего делаешь?" А тот говорит: "Возвращаю тебе назад твои камни". Я удивился: "Почему мои?" А он говорит: "Потому что ты нам их накидал, пока мы не видели". Я говорю: "С ума спятил?". А Кукувя говорит: "А откуда ж они взялись? Раньше их не было". И не помнит уже, старый, что в прошлом годе его внук на огород новую землю привозил, чтоб в гряды насыпать. Опять же, этим летом дом обгоревший подновляли. У них же дом каменный. После ремонта могли камни остаться.
- А в прежние времена, до пожара, старик гнилыми яблоками любил кидать, - подхватил пятый ответчик. - Если у него в саду яблоко гнилое с дерева упадёт, то Кукувя подбирал и на дорогу кидал. Я сам видел! Подберет да на дорогу кинет. И получалось, что у меня перед домом всегда гнильё валялось. Он на дорогу выкидывал. А я убирай.
Пока соседи говорили, Кукувя сверкал на всех глазами, а его внук Хория тяжело вздыхал. Наверное, Хории не раз приходилось выслушивать жалобы на своего деда. Судя по лицу, недавний погорелец не собирался возражать, но затем вдруг смекнул, что дело поворачивается не в его пользу.
- Государь, всё, что они говорят, это было, - улучив минуту, громко произнёс Хория. - Это было, но ведь обиды положено прощать. А соседи затаили на меня обиду и потому допустили, чтобы мой дом сгорел.
Пятеро ответчиков тут же закричали:
- Чего?! Вот скажет тоже! Ишь придумал! Не верь ему, государь! Он просто деньги с нас получить хочет, вот и плетёт, невесть что! Да когда нам было думать об обидах? Когда? На пожаре не очень-то задумаешься. На пожаре надо шевелиться! Особенно, когда огонь на крыше.
- Да, - вдруг раздался в толпе одиночный возглас. - Огонь на крыше был! - а вслед за этим вся толпа грянула - Был огонь!
- Так значит, был? - удивлённо спросил государь.
- Был! - ещё раз грянула толпа.
- И дом отстоять было нельзя?
- Нельзя! Точно нельзя, - грянула толпа.
- А что ж вы раньше молчали, когда я к вам обращался? - продолжал удивляться Влад и предположил. - Может, я спрашивал не так? Сперва я спрашивал, проверяя правоту Хории, и мой вопрос вам не понравился. А сейчас я спросил, проверяя правоту ответчиков, и мой вопрос пришёлся вам по вкусу.
- Мы когда рушили крышу, то думали только об одном, - сказал ответчик, стоявший от Хории дальше всех. - Мы думали, как бы на наши дворы не перекинулось.
- А когда вы оставили погорельцев зимовать в землянке, - строго перебил Влад, - о чём вы думали? Почему никто из вас не дал погорельцам приют?
- С зимы до лета жить с сычом под одной крышей!? - почти с ужасом проговорили ответчики. - Избави Бог! По правде сказать, мы не взяли бы его к себе даже за деньги. Только этого не хватало! Избави Бог! Избави Бог от таких постояльцев!
- А ведь Хория деньги-то предлагал! - продолжал всё тот же крестьянин, стремившийся держаться от жалобщика подальше. - Хория предлагал деньги-то. Правда, со мной такого разговора не было, но я слышал, что другим в деревне предлагал, и никто не согласился. Поэтому пришлось жить в землянке. Странно, что Хория судится не против всей деревни, а только против нас пятерых.