Светлана Лыжина – Время дракона (страница 67)

- Разговор окончен, - строго сказала невестка. - Я устала слушать глупости. И знай, что если ты заговоришь с Яношем или со своим отцом обо мне, я не стану тебе помогать. Я буду повторять, что мой грех только в этом, что я учила тебя танцам, и из-за этого тебе взбрело в голову, что ты должен стать моим мужем. А про Цветочное воскресенье я буду говорить, что ты всё выдумал. Никто не подтвердит, что мы целовались.

Княжич вдруг обнаружил, что Сёчке считает его своим врагом, и это так просто не исправить. Она смотрела почти с ненавистью и говорила:

- Ты не настолько глуп. Ты знаешь, что твоя дурацкая затея уговорить всех может и не удаться, но ведь тебе терять нечего. Если что, тебя поругают и простят, а вот меня... Твой брат и твой отец, и даже Янош до конца моих дней будут считать меня... я даже боюсь представить, кем. Не говори, что ты не думал об этом.

Невестка ошибалась - Влад действительно не думал, но теперь задумался и потому засомневался в себе. Княжич чувствовал, что должен оправдаться, но не мог подобрать слов, а пока он стоял в растерянности, Сёчке уже подошла к двери и открыла её.

Служанки, которых в начале разговора выставили вон, сидели в соседней комнате на стульях и пристенных лавках, скромно сложив руки на коленях. Девицы делали вид, что так и оставались всё время, но по лицам было заметно - только что подслушивали, приникнув к дверной щели.

- С этой минуты я запрещаю вам шестерым разговаривать с моим деверем, играть с ним в игры и даже находиться с ним рядом, - ледяным тоном произнесла невестка. - И вы больше не должны принимать от него никаких подарков. Ясно?

Влад укоризненно посмотрел на рассерженную Сёчке: "Ну, зачем ты так?" - однако она стойко выдержала этот взгляд, и гостю ничего не оставалось, как уйти. Попросить прощения княжич не пытался - решил подождать, ведь он уже понаделал дел.

В бездействии прошло полторы недели. Затем вернулся Янош Гуньяди, а вместе с ним приехали отец и старший брат. Все приехали без войск, лишь с небольшой свитой.

Увидев родителя, Влад поначалу похолодел. Теперь он прекрасно сознавал - если отец узнает, что делал сын в замке последний месяц, то не одобрит такого поведения. Наверное, поэтому Влад не стал обниматься с отцом, а просто пожелал ему доброго дня, в ответ заслужив похлопывание по плечу.

Совсем по-другому прошла встреча с Мирчей. Первый страх прошёл, и Влад вдруг понял, что властен над своей судьбой. "Всё останется как прежде, если я сам не проболтаюсь о Сёчке", - подумал он, поэтому с братом обнялся крепко и тепло, будто потерял его и вновь обрёл.

- Ну что? Как ты здесь? - спросил Мирча, явно хвастаясь - дескать, я был на войне, а ты не был.

- Не всем же на войну ходить, - нарочито небрежно ответил Влад. - Кто-то должен остаться, чтобы утешать скучающих женщин и девиц.

Старший брат одобрительно усмехнулся и даже не подумал, что Сёчке тоже могла получить "утешение".

Тем временем во двор выбежала брэилянка. Она обняла мужа и зарыдала в голос, говорила про свою тоску и про тревоги, но почти никто вокруг не понимал её речей. Она ведь голосила по-румынски.

Сёчке, сопровождаемая служанками, встречала своего мужа более сдержанно - просто вышла и ждала. Она стояла, потупившись, но Мирча сжал ей голову ладонями, заставил жену обратить лицо вверх и с силой поцеловал. Получилось грубо. К тому же Сёчке явно не собиралась целоваться.

Зачем Мирче надо было так делать в присутствии старшего Гуньяди? Венгру ведь могло не понравиться, как обращаются с его сестрой. А Мирча как будто добивался этого и даже бросил косой взгляд в сторону жениного брата.

Тут-то Влад и заметил, что отец с Яношем ведут себя странно - они перекинулись всего парой фраз и даже не смотрели друг на друга. "Неужели это люди, которые знакомы более десяти лет? - изумился княжич. - Неужели это люди, которые породнились? Неужели это люди, которые только что вместе воевали?"

Эржебет и десятилетний Ласло тоже заметили странное поведение. На их лицах застыл вопрос: "Как нам теперь вести себя с гостями?"

Влад дёрнул Мирчу за рукав и глазами указал на отца и на Гуньяди:

- Эй... Они что, повздорили?

- Да, - многозначительно ответил брат.

- А из-за чего?

- Долгая история. Расскажу после.

Тем временем во дворе появилась нянька с маленьким Раду. Ведя мальчика вперёд, она указывала ему на приезжих и говорила:

- Смотри, там твой тятя, - а Раду не знал, радоваться или нет, потому что даже в Тырговиште видел родителя редко.

Отец Антим как всегда вышел навстречу позже всех. Протиснувшись сквозь толпу венгерской и румынской челяди, встречавшей хозяев, священник подошёл к своему государю.

- Как тут дела? - спросил государь.

- Всё слава Богу, - ответил отец Антим. Возможно, он хотел сказать что-то ещё, но собеседник не дослушал и произнёс, как отрезал:

- Завтра с утра уезжаем.

Влад, отчётливо слышавший эту фразу родителя, не поверил ушам: "Завтра!? Так скоро!?"

Вечером состоялось последнее общее застолье. Наверное, старший Гуньяди решил соблюсти формальную сторону гостеприимства, но застолье получилось совсем не весёлым. Шут Пустозвон кривлялся так и сяк, однако не мог повлиять на хмурое настроение участников трапезы.

Влад сидел на одном из почётных мест, поэтому видел, как ведут себя родитель и Янош - отец, сидя справа от Гуньяди, говорил что-то, цедя сквозь зубы, а венгр отвечал так же нехотя. Тем не менее, суть сказанного от княжича ускользала, потому что беседа велась на латыни. Отец Влада, хоть и провёл в Венгрии почти всю молодость, так и не выучился говорить по-венгерски. В разговорах с католиками он всегда обходился латынью, а сын, который много раз становился свидетелем подобных разговоров, только сейчас подумал: "Жаль, что я не понимаю".

Мирча тоже не понимал латинскую речь, но, сидя рядом с собеседниками, многозначительно кивал. Очевидно, он догадывался, о чём говорят, потому что много знал о сути возникшей размолвки.

Влад знал мало. Он успел выяснить только то, что Гуньяди затеял большую войну с турками, а когда "валашский союзник" отказался поддержать затею, венгр обиделся. Из-за этого все теперь хмурились, передавая своё настроение окружающим предметам. Вот почему свечи в больших напольных светильниках горели тускло и сильно чадили, участники трапезы выглядели, как гости на поминках, а тени, бродившие по стенам, были ещё печальнее. Казалось, вино в кувшинах вот-вот скиснет - от досады на людей, не желавших веселиться.

В противовес хмурому настроению, царившему в замке, утро следующего дня выдалось ясным и солнечным. Княжич даже удивился такой погоде, ведь человеку часто кажется, что погода должна соответствовать его чувствам. Увидев безоблачное небо, Влад призадумался, но тут же нашёл подходящее объяснение: "А вдруг погода отвечает тайным мыслям Яноша, который с удовольствием спроваживает тех, с кем поссорился?"

Янош, конечно, вышел проститься, но его жена и сын не вышли. Наверное, венгры таким образом хотели показать, что отношения с семьёй румынского князя испортились, но румыны почти не обращали на это внимание. В обозе, готовящемся вот-вот покинуть замок, все были довольны скорым возвращением домой, так что солнечная погода могла быть отражением и этих чувств.

Пожалуй, из всех румын только Влад не был доволен. Он оставался хмурым, как накануне, считая, что его отцу незачем враждовать с таким могущественным - а главное умным и хитрым - человеком, как Гуньяди.

- Загостились, - громко сказала брэилянка, садясь в повозку, но поскольку это было сказано по-румынски, никто из венгров не понял.

Наверное, в прежние времена брэилянка получила бы отповедь от мужа за такое "неподобающее поведение", но сейчас он лишь усмехнулся. Государыня высказала то, что думали все. Все, кроме второго государева сына - окажись у Влада больше времени, он бы переговорил с Яношем, чтобы услышать его мнение по поводу случившегося. Жаль, не довелось.

Усевшись на коня, хмурый княжич в последний раз оглядел многочисленные окошки, выходившие во двор замка, как вдруг заметил в одном из них знакомое лицо, которое совсем не ожидал увидеть наверху. Той, которую он увидел, следовало находиться здесь, вместе со всеми отъезжающими. Влад посмотрел на повозки, которые явились на смену саням - одни были нагружены скарбом, в других сидели путешественники. Обозу вот-вот предстояло тронуться в путь, но ведь кое-кого не хватало!

Княжич ещё раз глянул вверх, на окно, чтобы удостовериться, но теперь никого не увидел. "Что же такое случилось?" - с тревогой подумал он и повернулся к Мирче:

- Брат, а где же твоя жена?

- Курица, - досадливо произнёс Мирча.

- Что? - не понял Влад.

- Эта курица сказала, что с нами не поедет, - повторил Мирча. - Сказала, что братец предложил ей остаться в замке, если она хочет.

- Она с нами не поедет!? - изумился Влад.

- Не поедет. Решила погостить у родичей ещё некоторое время, - сказал Мирча, явно повторяя слова Сёчке, после чего уже совсем другим тоном добавил. - Ты подумай, а! Как только мы с её братом разругались, она сразу решила от нас убежать. За прежнее своё житьё держится, а не за нас. Ой, я ей это припомню! Дура! И все её родичи - спесивые дураки! Они не понимают, что им придётся с нами помириться. Придётся! Потому что брак расторгнуть нельзя. Мы теперь связаны навсегда. А этой курице, когда она вернётся, я покажу, как от меня бегать. Ой, покажу! Век не забудет!