Светлана Лыжина – Время дракона (страница 65)

- Тогда давайте их сюда, - проговорил княжич.

Семеро девиц переглянулись и звонко засмеялись. Влад не понимал, из-за чего они смеются, но смех казался особенным. В прошлую весну всё это вызвало бы у княжича сильнейшее замешательство. Он бы стоял, готовый провалиться сквозь землю от стыда, и наверняка крикнул бы: "Нечего смеяться!"

А в этот раз всё ощущалось по-другому. Смех как будто приглашал. "Наверное, и в прошлые разы он был приглашением, а не издевательством", - подумал Влад и, глядя на смеющихся девиц, повторил:

- Где же цветы? Я спрашиваю потому, что у вас в руках ничего нет.

Ануца передразнила баском:

- Давайте их сюда, - а затем уже своим обычным голосом добавила. - Это же праздник! На празднике всё должно быть по-особенному, а не просто "давайте".

- Весна, начнись! Цветочек, появись! - торжественно произнесла Лия, а затем потянулась к небольшому тёмно-жёлтому кошельку, висевшему у неё на поясе. Запустив руку в кошелёк, девица вынула кружевной цветочек из красных и белых шерстяных ниток.

- Надо же! Появился, - улыбнулась Лия и отдала цветок Владу.

Княжич старательно повесил подарок на дерево, привязав за две специальные верёвочки, которые есть у каждого мерцишора.

Затем то же самое повторилось с остальными девицами. Они торжественно произносили весеннее заклинание, вручали княжичу свои подарки, а получатель вешал на дерево. Даже Сёчке вручила Владу мерцишор, но достала его не из кошелька, а из рукава.

Деверь, хоть и пытался обращаться со всеми девицами одинаково, принял подарок из рук невестки особенно бережно и привязал к дереву особенно старательно. Если б княжич мог, то оставил бы этот цветок себе. "Может, прийти вечером и снять?" - подумал Влад.

- А ты ничего не замечаешь? - вдруг спросила Чилла.

Княжич, смотревший на цветок Сёчке, чтобы получше запомнить и не перепутать с другими, когда придёт время снимать, беспокойно оглянулся по сторонам:

- А что?

- Как что! - притворно обиделась Чилла. - Ты уже не помнишь, что дарил нам недавно?

- Посмотри внимательно, - произнесла Беке и указала глазами куда-то вниз, но княжич так и не понял, на что она указывает.

- Мы думали, ты сразу узнаешь свой подарок, как только мы начнём доставать цветы, - разочарованно сказала Ануца.

- Посмотри на наши кошельки, - устало сказала Ивола. - Посмотри, чем они украшены.

- А! Вот вы про что! - наконец понял Влад. - Ну-ка дайте посмотреть.

Он подошёл к Иволе, взял в руки бордовый кошёлёк, висевший у неё на поясе, и начал пристально изучать, так что девице пришлось немного отклониться назад, чтобы княжич не упёрся лбом ей в живот. На кошелёк было пришито три золотые фигурки и один квадрат с ажурным рисунком - это золото в прошлом украшало пояс, подаренный Владом! Получалось, что служанки срезали с пояса все украшения и поделили их, нашив на бархатные кошельки. Ничего не пришлось носить по очереди. Хватило всем.

Чтобы ни одна из служанок не чувствовала себя обделённой вниманием, княжич рассмотрел кошелёк у каждой, пусть даже эти вещи различались только цветом: бордовый, коричневый, синий, зелёный, чёрный и жёлтый. Притворяясь, что занят разглядыванием, отрок задавал себе вопросы, на которые уже пытался найти ответ: "Что же девицы задумали? Зачем устроили праздник?"

- Ну, теперь ты вспомнил, что нам дарил? - шутливо произнесла Чилла, когда рассматривание кошельков закончилось.

- Конечно, - отозвался Влад. - Я всегда помнил, но вы так всё переделали, что не узнать.

- А ты помнишь, как мы тебя благодарили? - спросила Чилла.

- Да...

- А сегодня мы подарили тебе подарки, но ты не хочешь нас отблагодарить, - добавила Марика и сделала грустное лицо.

- Почему же не хочу? Хочу. То есть, я должен поцеловать вас? Я готов, - княжич шагнул к Марике, но та отпрянула.

- Ты можешь целовать нас, - сказал она, - но сначала поймай. Это ещё один весенний обычай - играть в догонялки с девушками, которые тебе нравятся. Мы будем соблюдать этот обычай точь-в-точь.

- Да, сыграй с нами в догонялки, - подхватили остальные пять служанок. - Сыграй. Сегодня мы принимаем тебя в игру. Будешь нас ловить?

- Буду, - обрадовался Влад.

- Только не меня, - покачала головой Сёчке. - Это затеяли они, а я тут ни при чём.

Служанки уже схватились за свои юбки, готовясь броситься врассыпную, и напряженно ждали, а княжич оценивающе оглядел всех, как хищный зверь выбирает себе добычу в стаде. Похоже, девицам нравилось такое внимание.

Нарочно не делая резких движений, ловец потянулся к Марике, которая по-прежнему стояла близко, но всё-таки расстояние не позволяло дотянуться. Он подался корпусом чуть вперёд, но тут участницы игры разом взвизгнули, и понеслось.

Догонять и ловить не вслепую показалось княжичу проще простого. Марику он успел поцеловать ещё на поляне, и поцеловал, конечно, не в щёку. Затем ловец быстро выбрал новую цель: "Ивола. Вон притаилась за деревом". Она была в ярко-синем платье, а безлистые деревья и кусты легко выдавали ярко одетых беглянок, пытавшихся спрятаться.

"Вон за живой изгородью Ануца", - сразу отметил про себя Влад, как только отпустил Иволу. Платье Ануцы было светло-коричневое, плохо видное среди веток, но его украшала спереди голубая лента, а пояс девица выбрала ярко-зелёный, под цвет своего кошелька. Недалеко от неё княжич заприметил Беке, чьё фиолетовое платье отражалось в водах озерца.

Так Влад и гонялся за девицами, лихо перепрыгивая через свежевскопанные клумбы, через камни, уложенные там и здесь, через низкие кусты. Княжичу только и слышался его собственный топот по песчаным дорожкам, шорох веток, когда требовалось срезать угол, вскрики, смешки. Поймав очередную девицу, Влад временно не слышал ничего, потому что его внимание обращалось на другое, а затем всё повторялось - топот, шорох веток.

После Ануцы бегать стало тяжелее.

- Запыхался? - насмешливо спросила Беке, когда ловец, крепко держа её, решил выждать полминуты, чтобы перевести дух.

Влад ничего не ответил, поцеловал и побежал догонять оставшихся. "Вон Чилла. На ней жёлтое платье, - мысленно отмечал он. - Надо же! Чилла даже не прячется, а стоит посреди аллеи и как будто ждёт. А вон голубое платье Лии в конце той же аллеи".

Наконец, княжич догнал всех, после чего подумал, что шесть девиц за один раз это всё-таки многовато. Возвращаясь вместе с ними к цветущему дереву, где осталась Сёчке, он вдруг осознал, что толком не запомнил поцелуи - запомнил лишь, что губы у девиц мягкие, а дыхание горячее, но горячим оно сделалось из-за бега.

Сёчке меж тем стояла и любовалась мерцишорами на дереве. Служанки, не сговариваясь, взяли госпожу за руки и начали водить вокруг дерева хоровод.

Марика, Ануца и Лия привычно запели по-румынски:

Мы узнаем по приметам,

Когда придёт Драгобете.

Девицы в отличие от ловца запыхались гораздо меньше, потому что каждой из них пришлось бегать в шесть раз меньше. Сейчас они пели, как ни в чём не бывало, а Влад не мог даже говорить толком, зато это дало ему возможность собраться с мыслями.

- Дорогая невестка, - наконец сказал он, перекрывая слова песни. - Я тут подумал и понял, что должен поцеловать тебя тоже.

Хоровод остановился, и пение смолкло.

- Я должен это сделать ради приличия, - продолжал Влад. - Это ведь очень невежливо отдавать всё внимание служанкам, а госпожой пренебрегать. Госпожа должна получать не меньше служанок, а иначе это урон для её чести. Я хочу быть вежливым. Кроме того, я твой родственник и тем более должен следить, чтобы твоя честь не умалялась. Вот и получается, раз ты дарила мне подарок, я должен тебя поблагодарить, как благодарил других. Тогда никто не скажет, что госпожа хуже служанок.

- А ведь верно, дорогой деверь, - улыбнулась Сёчке, - нам придётся поцеловаться.

Она приблизилась и встала напротив него, глядя прямо в глаза, после чего деверь взял её за плечи и поцеловал, но оказалось, что он, несмотря на то, что уже шесть раз делал это с разными девицами, целоваться толком не умеет. Невестка аккуратно показала, как должно быть, а её служанки тем временем начали водить хоровод вокруг княжича и своей госпожи, продолжая петь всё ту же песню.

"Так вот про что говорил змей!" - думал Влад, вспоминая то Цветочное воскресенье. Поцелуй Сёчке в отличие от поцелуев её служанок запомнился очень хорошо, но подходящих слов для воспоминаний подобрать не получалось. Отец Антим сразу подобрал бы слово, назвав всё блудом, но княжич не мог с этим согласиться. "Блуд" звучало грубо и тяжеловесно, так что невольно возникал вопрос - неужели, нет ничего покрасивее?

"Нет", - ответил бы отец Антим, потому что не раз повторял: "Люди стремятся назвать свои грехи красиво, чтобы не чувствовать вины. Тяжеловесные слова давят на твою совесть, а красивые и изящные не давят".

В прежние времена Владу казалось, что священник прав, но теперь тринадцатилетний "блудник" принялся бы спорить: "При чём тут совесть?" Княжич совсем не чувствовал укоров совести и даже гордился собой. Хотелось рассказать каждому, как случился поцелуй, и про всё предшествующее тоже рассказать - всю историю, начиная с приезда Сёчке в Тырговиште.

Раньше Влад постеснялся бы рассказывать о чувствах, которые его одолевали, ведь ему было немного стыдно, а вот теперь, когда невестка ясно намекнула, что относится к ухаживаниям деверя благосклонно, стыд вдруг исчез без следа. Исчезли все оттенки этого чувства: смущение, неуверенность, робость. Даже осторожничать больше не хотелось. Сейчас Влад легко рассказал бы всё. Только не на исповеди, а просто так, потому что каяться по-прежнему не собирался, даже если бы ему пригрозили самыми страшными муками, уготованными грешникам в геенне огненной.