Светлана Лыжина – Время дракона (страница 43)
* * *
Имелись ли у государя другие причины для разбора дел? О да! Конечно! Ведь зачастую случалось, что Влад разбирал не чужие дела, а перипетии собственной жизни. Возможно, стараясь помочь другим, он старался помочь себе - задним числом исправить ошибки, совершённые очень давно - и потому так настойчиво искал совпадения между дорожными делами и собственной судьбой. А может, младший Дракул искал совпадения по привычке, которую приобрёл много лет назад, когда стремился подражать отцу и сравнивал его жизнь со своей.
Всё началось с малого. В детстве Влад придумал игру в "путешествие" - ходил по знакомой местности и притворяться, будто оказался там впервые. Играя, он представлял себя на месте родителя, вечно разъезжавшего где-то, но в отрочестве подражание прекратило быть игрой и стало серьёзным занятием, потому что отрок перед началом любого мало-мальски важного дела начал припоминать, не было ли в отцовой жизни чего похожего.
Например, поездка к венграм, которую Влад совершил в тринадцать лет, сразу напомнила ему давний рассказ родителя о поездке в Нюрнберг, вызвав у княжича таинственное и приятное чувство - чувство уверенности, что он связан с отцом гораздо крепче своих братьев: "Я не только внешне на него похож, но и судьбой!" И пусть Влад не одобрял некоторые родительские поступки, но во время путешествия желание осуждать пропало, уступив место умиротворению и сознанию того, что всё в жизни идёт так, как должно.
Поездка к венграм случилась в середине февраля, что мешало в полной мере ощущать таинственное сходство судеб, ведь родитель ездил в Нюрнберг летом. Вдобавок, княжич путешествовал не один, а с родственниками - с братьями, мачехой и невесткой. И всё же разница казалась не очень существенной. Главное, Влад путешествовал верхом, совсем как взрослый, и ехал туда же, куда в давние времена направлялся отец, разыскивавший короля Жигмонда - на север, за горы.
Стремясь лучше представить, что переживал родитель на том пути, Влад прислушивался к дорожным звукам: к стуку лошадиных копыт, к скрипу оглоблей и к возгласам возниц, потому что эти звуки одинаковы в любое время года. Топот лошади одинаков и по снегу, и по земле, оглобли саней скрипят так же, как оглобли телег, а возницы, когда бы ни выехали в путь, понукают лошадей всегда одинаково и вздыхают, боясь ненастной погоды.
В середине февраля самое ожидаемое ненастье - чересчур щедрый снегопад. Пока ехали, снегопад случился дважды и оказался совсем не таков, как если смотреть на него из окна, прячась от зимы в тёплых комнатах.
Крупные хлопья, летящие прямо в глаза, заставляли княжича щуриться. Ему то и дело приходилось отряхивать рукава, плечи и воротник зимнего кафтана, а также снимать шапку и махать ею, чтобы избавиться от второй шапки, белой, которую наметал сверху весельчак-февраль. Конечно, можно было и не отряхиваться, но тогда зимний холод начинал пробирать до костей.
Дорога бесконечно петляла по белым холмистым равнинам, которые были утыканы рыжеватыми метёлками деревьев, иногда становившимися лесом или перелеском. Людей на пути не встречалось, зато на полях виднелись цепочки следов, из-под снега выглядывали сенные стожки, торчали хлипкие изгороди, напоминая о присутствии человека. А ещё о людях напоминал дым. Он тонкими белыми струями поднимался над лесами и указывал расположение очередной деревни, которая через некоторое время появлялась вдалеке, чернея брусчатыми домиками на одном из холмов.
Когда княжич с попутчиками подъезжал туда, ему наконец-то встречался народ - селяне, которые выходили к дороге, чтобы поясно поклониться знатным проезжающим. Эти люди ещё издалека замечали путешественников, ведь поезд, в котором ехал Влад, насчитывал десяток саней и несколько десятков конных. Селяне глазели на богатый поезд, а княжич - на их бурые кафтаны из шерстяной ткани, на овечьи шубы и шапки. Каждая шапка, почтительно стаскиваемая с головы, открывала затылок и лоб, а разглядеть лицо Влад не успевал.
"Наверное, поэтому отец никогда не рассказывал, как выглядят простые люди в тех странах, где он побывал, - вдруг догадался княжич. - Он же почти не видел простых так, чтоб глаза в глаза. Ему всё время кланялись, поэтому он обращал внимание не на лица, а на голоса, которые шелестели, жужжали, стрекотали...".
Так, не видя лиц, Влад доехал до гор, а в горах было ещё меньше возможности посмотреть на людей, потому что деревни на пути попадались совсем редко. Обычно путники приезжали в некое селение только под вечер, останавливались на ночлег, а утром поспешно отправлялись дальше, так что княжичу оставалось разглядывать только заснеженные горные склоны, местами заросшие соснами и елями.
Молодые деревья нависали над дорогой, изогнувшись под тяжестью слежавшегося снега, что очень красиво смотрелось на фоне голубого неба, но пока путешественники тащились по перевалам, откуда-то набежали облака и разлились молочным киселём, не оставив ни единого просвета. Возницы с тревогой говорили:
- Заволокло.
Когда поезд выбирался на открытое место, путешественники могли видеть низкое облачное небо, бесконечно тянувшееся вдаль, и узкую дорогу, которая вилась по горам, тоже уводя в бесконечность. Рядом с дорогой зияло длинное глубокое ущелье, а на дне текла речка, будто следовавшая за дорогой, хотя на самом деле это дорога следовала вдоль реки.
На перевалах даже воздух напоминал, что путники находятся на большой высоте. Здесь казалось гораздо холоднее, чем в предгорьях. Куда ни посмотри, увидишь своё дыхание, а если оглянешься вокруг, увидишь дыхание лошадей, особенно заметное в ту минуту, когда они шумно фыркали, и из ноздрей вырывались струи белого пара.
Иногда холод внезапно сменялся порывами тёплого ветра, и слежавшийся снег на еловых ветвях мгновенно начинал таять. Ветви раскачивались, обдавая людей брызгами вперемешку с мельчайшими льдинками, покалывавшими лицо, как иголочки. Возницам это не нравилось:
- Только бы дождя не было, - говорили они.
Зимний дождь в здешних горах был обычным делом, особенно в начале и в конце зимы. Погода менялась очень быстро, за полчаса могли собраться тучи, а что они извергнут на голову незадачливым путникам, решал переменчивый ветер, поэтому возницы с тревогой смотрели вверх, надеясь разглядеть среди белого киселя желтоватое пятно солнца. Покажись оно, это означало бы, что ветер смиловался, и ни дождя, ни снегопада не будет.
Влад прислушивался к разговорам попутчиков и вдруг обратил внимание, что нянька, ехавшая впереди, в санях вместе с Раду, рассказывает сказку. Младший брат Влада, трёхлетний Раду, укутанный в шубы, как кочерыжка в капусте, слушал, но по выражению лица никак не удавалось понять, о чём он думает.
- А зима тем временем почти закончилась, - неторопливо рассказывала нянька. - До марта оставались считанные дни, поэтому решила княжна Докия гнать своё стадо овец на высокогорные пастбища. Отец говорил княжне: "Куда ты идёшь, дочка? Ведь снег ещё не сошёл". А она отвечала: "Весна совсем скоро. Пока дойду, вот он и сойдёт". Отец предостерегал: "Не замёрзни", - и, чтобы успокоить отца, Докия надела на себя двенадцать овечьих шкур.
"А ведь и сейчас до весны осталось всего ничего, - подумал Влад, - поэтому тёплом потянуло".
- Забралась княжна высоко-высоко в горы, - продолжала нянька. - Тут небо заволоклось, полил дождь, намокли две верхние шкуры, и пришлось княжне снять их. Затем намокли ещё две - сняла княжна их тоже. А дождь не переставал, и промокла Докия совсем. Когда же двенадцатая шкура была снята, вдруг повалил густой снег, и замёрзла Докия вместе с овцами, стала каменная. В этом каменном обличье пребывает она уже много лет, пасёт свою отару на горе Чахлэу, зимой и летом, осенью и весной. Так исполнилась мольба княжны, обращённая к Богородице, чтоб навек остаться в горах и не выходить замуж за Траяна-завоевателя...
- Нашла, о чём рассказывать, - оборвал её Влад. - Давай-давай, ещё дождь или снегопад на нас накликай!
Нянька испуганно обернулась, потому как рассказывала для Раду и не думала, что его старший брат тоже слушает.
- Я накликаю? - пробормотала рассказчица. - Да разве я враг вам и себе?
На всякий случай она трижды перекрестилась, а, закончив с защитным ритуалом, добавила:
- Я наоборот говорю, что Богородица всегда поможет. Докии она ведь помогла.
Влад сомневался, что Богородица вмешивалась в судьбу княжны, но в каждой сказке есть доля правды. К примеру, на счёт снега с дождём, которые могут убить. Здешние горы в феврале считались опасными - если в этих горах польёт дождь, то, как из ушата, окатит, а если выпадет снег, то может засыпать по колено или даже по шею. Немудрено, что Докия замёрзла. Возницы боялись именно таких капризов февраля, и отец Влада тоже знал об этих опасностях, но отправил почти всю семью в путешествие на север, чтобы она избежала встречи с турками.
Подробностей нынешней ссоры отца и султана Владу выяснить не удалось, ведь княжич ещё не сделался соправителем и потому не имел права много знать о государственных делах. Он лишь знал, что отношения с турками были весьма запутаны.
Турецкие земли примыкали к южной румынской границе, отделяемые только Дунаем, поэтому родителю часто докладывали с юга: