Светлана Лыжина – Время дракона (страница 45)
Человек, ехавший первым, поклонился Сёчке так почтительно, как только можно это сделать в седле, и произнёс по-венгерски:
- Госпожа, приветствуем вас снова в наших краях! Сиятельный господин Янош приказал проводить вас в замок.
Вместе с этой свитой путешественники въехали в чащу. Сумерки быстро сгущались, так что пришлось зажечь факелы и отогнать темень, которая затаилась где-то вдалеке меж рядами стволов.
За поворотом лесной дороги путники увидели реку, в потёмках казавшуюся чёрной, с красивым каменным мостом... И вдруг Владу послышался знакомый с детства звон:
- Тюк, тюк, тюк, - но эти звуки еле пробивались через журчание близкой воды, топот лошадиных копыт, скрип саней и разговоры. Особенно много болтали сопровождающие слуги-венгры, по обыкновению шелестя словами, как ветер листьями.
Влад закрыл глаза и прислушался, как уже делал когда-то. Теперь звон сделался отчётливее:
- Тюк-тюк, тюк, тюк-тюк...
Княжич знал, что подобный звон получается, когда кузнечный молот ударяет о металл, но Влада смущало, что тюканье звучало так, будто молотов было очень много. "Откуда может взяться столько?" - подумал отрок, но вдруг увидел вдали среди деревьев маленькие жёлтые огонёчки, а через минуту лес кончился. На фоне тёмно-синего, почти ночного неба взору предстало большое селение со светящимися окнами, а за селением возвышались стены и башни замка, тоже усыпанные огнями.
Как оказалось, в селении почти при каждом доме имелась кузница, а неподалёку находились шахты, где добывалась железная руда, из которой здешние жители ковали мечи и ножи, успев широко прославиться своим умением. Стук молотов разносился по округе последние лет сто или дольше, а княжич, услышав эти звуки, вдруг обнаружил, что очень рад - так рад, будто вернулся домой.
Звонкий стук напоминал Сигишоару, и пусть Влад никогда не считал её домом, но ведь именно там он провёл лучшие годы детства, потому что в те времена старший брат ещё не отдалился от Влада, и мать была жива, а отец не оставил привычку рассказывать истории.
"Истории... - вздохнул княжич. - Жаль, что их больше нет". Уже три года он не слышал историй, но помнил их почти дословно, и потому, глядя на незнакомый замок, возвышавшийся за кузнечным селением и в темноте казавшийся огромным, мысленно повторил слова из отцовского рассказа о поездке в Нюрнберг: "Я таких больших замков прежде не видывал".
Тем временем стали видны открытые замковые ворота, и через них - часть ярко освещённого двора. К воротам вёл деревянный мост. Возле него справа и слева от дороги стояли два котла с ярко полыхающим маслом, частично освещая крепостные стены, поверху которых проходила целая череда огней-искорок, и даже в поле возле замка кто-то жёг костры.
Надвратная башня, четырёхугольная и одна из самых высоких, взирала на приезжих мутными стёклами двух верхних окошек, как желтоглазая сова. Проехав под ногами этой совы, передние сани поезда заскребли полозьями о камни мощёного замкового двора и, наконец, замерли. Подле первых саней встали другие, третьи... Влад тоже выбрал себе подходящее место, остановил коня, которого тут же подхватили за повод незнакомые слуги, и спешился.
Его и остальных гостей встречала целая толпа, а впереди всех стоял мужчина лет тридцати, одежда которого блистала золотом, шуба была из собольего меха, да и держался он гордо, по-хозяйски.
"Наверное, это и есть Янош Гуньяди, брат Сёчке", - подумал Влад, вглядываясь в незнакомца и про себя отмечая, что у того высокий лоб, мясистый нос, а глаза большие, как у филина, вылетевшего на охоту.
Санки, в которых ехала Сёчке, замерли как раз напротив этого человека.
- Рад видеть тебя, сестрица, - сказал он и по-родственному пощекотал её усами в обе щеки, когда та ступила на снег.
- И я рада, братец.
- Хорошо ли мой кузнечик доехал?
- Всё благополучно, - улыбнулась Сёчке и расцеловалась с молодой женщиной, стоявшей возле Яноша. - Я так рада, дорогая Эржебет.
Влад поначалу не был вполне уверен в том, кто эта женщина, тоже одетая в золото и кутавшаяся в соболя - может, ещё одна Янышева сестра? - но после того, как Сёчке назвала её по имени, не осталось сомнений, что рядом с хозяином замка находится супруга.
Княжич почти ничего не знал про неё, кроме имени, однако незнакомые венгры тоже мало что знали про румынских родичей, которых сейчас принимали у себя. Гуньяди дружил только с отцом Влада, а вот присмотреться к остальным членам семьи румынского князя смог только сейчас.
Судя по всему, любопытство Яноша разделяли его слуги, потому что Влад сразу заметил на себе многочисленные изучающие взгляды, обращённые из толпы, с лестниц, галерей и из окон. Казалось, на приезжих смотрели почти все, начиная от начальника замковой стражи, и заканчивая младшим поварёнком.
Лишь несколько мужчин, стоявших рядом с хозяином замка, смотрели так, будто им совсем не интересно. Одевались они, как и все здесь, на венгерский лад - в короткие кафтаны, узкие штаны, а шубы едва доходили до колен - но поведение этих людей очень напоминало Владу отцовых бояр, напускавших на себя важный вид. Важные незнакомцы подбоченились, будто отвоёвывали себе простор, но, несмотря на показную величавость, они являлись лишь тенями своего господина, Яноша Гуньяди, потому что ловили каждое его слово и движение.
Такими же тенями по отношению к жене Яноша выглядели находившиеся рядом с ней женщины, а между тем Влад, оглядев эту свиту из теней ещё раз, заметил рядом с Эржебет монаха, облаченного в серую рясу. Монах, вероятнее всего, являлся здешним капелланом, и его присутствие напоминало, что в замке живут католики.
Православным гостям следовало вести себя осмотрительно, ведь отношения между католиками и православными всегда оставались сложными даже в случае родства. Не даром же монах в серой рясе, увидев среди приехавших отца Антима, посмотрел на него с явной озабоченностью, как на соперника в борьбе за христианские души, а отец Антим ответил таким же взглядом.
- В письмах я читал, - произнёс Янош Гуньяди, обращаясь к Сёчке, - что приедете почти всем семейством. Покажи-ка нам трёх своих деверей.
Сёчке улыбнулась, кивнула и впервые за долгое время посмотрела на Влада доброжелательно. Она подняла правую руку в приглашающем жесте и произнесла:
- Влад, подойди. Познакомься с моим братом. Он старший в роду Гуньяди, а мне - как второй отец.
Княжич двинулся к хозяину замка и хотел уже улыбнуться по примеру невестки, но вдруг спохватился и подумал: "А как повёл бы себя мой отец? Когда он представлялся королю Жигмонду, то не любезничал с ним и даже проявил дерзость, ведь ехать в лоб королю - дерзость".
Вспомнив о родителе, тринадцатилетний отрок подошёл к Яношу и посмотрел с вызовом, однако венгр принял эту выходку спокойно:
- Добро пожаловать, - сказал он, положив гостю руку на плечо. - Ты, значит, Влад? Можешь звать меня дядей... дядей Яношем.
Рука показалась княжичу тяжёлой, и ему захотелось стряхнуть её, но такой поступок был бы слишком дерзким, поэтому пришлось сдержался.
- А мой зять Мирча остался при отце? - спросил Янош.
- Да, - ответил Влад.
- Значит, я с ними обоими скоро встречусь, - хозяин замка снял руку с плеча гостя и задал новый вопрос. - А там кто такой, за юбку прячется?
Княжич оглянулся и увидел Раду, которого нянька пыталась оторвать от своего подола и поставить перед Яношем:
- Это мой брат, - сказал Влад.
- Раду, - добавила Сёчке.
- Как живёшь, Раду? - спросил Гуньяди, но малыш, не сказав ни слова, уткнулся в юбочные складки.
- Он не знает по-мадьярски, - пояснил Влад.
- Совсем не знает? - Янош явно удивился, что кто-то из его румынских родичей может не знать языка венгров. - Ну, ничего, научится...
Тем временем брэилянка с кормилицей, по-прежнему державшей на руках Влада-младенца, тоже успели сойти с саней. Свет факелов во дворе и разговоры собравшихся разбудили ребёнка, поэтому он начал капризничать.
- Кто тут у нас? - Янош потянулся к хнычущему свертку и, немного раздвинув пелёнки вокруг маленького розового лица, поделился наблюдениями. - Ууу! Какой грозный! Настоящий государь.
- Не очень-то разворачивай. Холодно ведь, - попросила сестра-кузнечик.
Брэилянка смотрела на всё это с явным неодобрением, но как только Янош повернулся к ней, сразу придала лицу приветливое выражение.
- Тоже Владом назвали? - спросил у неё Гуньяди.
Колца ничего не смогла ответить, потому что не поняла вопрос - подобно маленькому Раду она совсем не говорила на венгерском языке.
Сёчке ответила вместо неё:
- Да.
Обернувшись к тринадцатилетнему гостю, с которым знакомился первым, Гуньяди уточнил:
- Значит, ты Влад, и он Влад?
- Да, - натужно произнёс княжич.
Янош вдруг понимающе хмыкнул и сказал:
- У меня тоже младший брат есть, которого Яношем зовут.
Без сомнения, венгр сделал такое признание, желая пробить стену недоверия, и этой цели он достиг.
- А вы по возрасту очень разные? - спросил Влад.
- Не очень, - Гуньяди помотал головой. - Он всего на несколько лет меня младше. Так уж случилось. Я, помнится, поначалу был недоволен, когда появился у меня брат-тёзка, и ещё больше был недоволен, когда вслед за братом появилось у меня множество сестёр. Однако родня есть родня, - Янош улыбнулся своей сестре-кузнечику.