Светлана Лыжина – Проклятие Раду Красивого (страница 86)
Дальше идёт повествование греческого историка Дукаса, который, судя по всему, многое додумывает, то есть выдаёт свои версии за факты.
Историк Дукас пишет, что Лука Нотарас был схвачен возле своего дома, куда ринулся с несколькими подчинёнными, когда турки ворвались в город. При этом Лука, которого император Константин поставил во главе 500 воинов и поручил защиту неких городских ворот, оставил свой пост (то есть сдал врагу ещё один проход в город!).
Дальше, по словам Дукаса было так:
На следующий день после захвата города (30 мая) султан лично посетил дом Луки Нотараса и лично говорил с Лукой и с женой Луки. Также Дукас пишет, что султан, приглашая 14-летнего Якова на победный пир, отправил в дом Нотарасов не кого-нибудь, а своего "главного евнуха". (Зачем евнуха, и откуда на войне взялся главный евнух, который должен был остаться в Эдирне и стеречь гарем, не очень понятно. Вот у Халкокондила это хотя бы виночерпий!)
Дальше рассказывается, как более взрослый сын Луки, узнав о приговоре, начал плакать, но отец прочитал ему длинную нравоучительную речь, и сын выразил готовность умереть. Затем Лука увидел поблизости маленькую церковь и попросил палача, чтобы он позволил ему пойти помолиться. Палач позволил, а в это время казнил старшего сына Луки и зятя (Нет, чтобы тоже позволить пойти помолиться!) Когда Лука вернулся, палач обезглавил и Луку, а затем взял все три головы и отправился на пир к султану, чтобы показать "кровожадному чудовищу" (так Дукас называет султана) свою работу. Тела остались перед входом в церковь — "обнажённые и непогребённые". В общем, трэш, наполовину сочинённый самим Дукасом!
При этом в марте 1454 года в Генуе считали, что "сын и две дочери" Луки Нотараса могли остаться живы.
Существует и ещё одна хроника, которая говорит, что Яков остался жив, но она содержит ошибки. Во-первых, казнь Луки Нотараса состоялась через три дня после взятия Константинополя, а не через пять, во-вторых, Яков назван Исааком, в-третьих, у Луки Нотараса было три дочери, и они были отправлены в Венецию, а не в Рим.
Сохранился документ от 6 января 1468 года, где генуэзские знакомые Луки Нотараса удостоверяют личность внезапно объявившегося Якова:
На основании чего эти генуэзские знакомые сами убедились, что перед ними действительно Яков, а не самозванец, претендующий на наследство, неизвестно. Даже если они видели Якова до 1453 года, за минувшие годы сын Луки Нотраса должен был сильно измениться.
К тому же, вопреки тем сведениям, которые даёт историк Дукас, сёстры Якова — Анна, Ефросинья и Феодора — которые жили с Яковом в Константинополе, не погибли в захваченном городе, не пропали без вести и даже не попали в рабство, поскольку были незадолго до начала осады отправлены отцом в Венецию.
С Анной, Ефросиньей и Феодорой новоявленный Яков встретился, и весьма подозрительным кажется обстоятельство, что сёстры почему-то встретили своего "брата", чудом сбежавшего из Турции, весьма враждебно.
Анна умерла 8 июля 1507 года. Феодора на тот момент была ещё жива, Ефросинья уже скончалась, однако противостояние с "братом" продолжалось. Считай, 40 лет продолжалось!!! В своём завещании Анна пишет:
С одной стороны мы видим, что Анна сама называет жену предполагаемого Якова своей невесткой, то есть вроде бы признаёт объявившегося Якова своим братом, но в то же время не признаёт права невестки на братово имущество.
Из этого можно сделать вывод, что сёстры Якова не считали, что объявившийся юноша — их брат, судились с ним и проиграли суд, то есть в итоге вынуждены были назвать юношу своим братом и отдать часть наследства, однако так до конца и не смирились с положением вещей.
Кстати, это вовсе не означает, что сёстры были правы. Возможно, тот, кого они никак не хотели признавать, действительно был их братом.
Правду мы вряд ли когда-то узнаем!
Казалось бы, более правдоподобной кажется всё-таки версия о самозванце, ведь если б Яков стал возлюбленным султана, то об этом должны были остаться какие-то сведения. В период с 1453 по 1468 год в Турции должно было хоть что-то произойти, связанное с Яковом, и найти отражение в исторических источниках. Мы этого не видим... однако та же ситуация получилась в отношении Раду!
В период с весны 1451 года по весну 1462 года, когда Раду являлся лишь возлюбленным Мехмеда и не занимал никаких должностей, исторические источники про Раду молчат. Означает ли это, что отношений между Мехмедом и Раду не было? Отнюдь не означает. Однако это делает историю с Яковом ещё более запутанной.
К тому же, если Яков Нотарас не погиб, это означает, что Яков и Раду соревновались между собой за внимание Мехмеда. Если оба соперника жили во дворце в Эдирне, это могло быть открытое соперничество со скандалами и драками, как часто случается в гаремах. В общем, картина получается не очень красивая, и именно по этой причине в повести отражена версия о том, что Яков погиб, а не о том, что он выжил.
Стихи Мехмеда, увы, не являются доказательством, что Яков был возлюбленным султана. У стихов Мехмеда, которые дошли до нас, нет посвящений, и нет дат написания, поэтому о том, кому они посвящены, и когда написаны, мы можем судить лишь по косвенным признакам.
В книге Уолтера Г. Эндрюса и Мехмеда Калпаклы "Эра возлюбленных" ("The Age of Beloveds") утверждается, что Якову Нотаросу посвящено нижеследующее стихотворение султана, однако в этом стихотворении описывается некий христианский монах, а вовсе не представитель византийской знати, которая одевалась ярко — отнюдь не в чёрное! — и не носила поясов, завязанных на узел. То, что герой стихотворения — не просто христианин, а связан с культом, указывается также посредством метафор, связанных с христианским учением.
Стихотворение Мехмеда: