Светлана Людвиг – Королевский дар (СИ) (страница 50)

Я резко стартовала, взвиваясь высоко в небо, а потом круто уходя вниз. Не метла, а птица! Послушно развернувшись у самой земли, она плавно полетела по прямой, даже не дав мне пошатнуться. В итоге, на полной скорости, я почти врезалась в завопившую Анжелу.

— Что же так пугать! — орала рыжая как резанная, пока мы с метлой пристыжено молчали. Впрочем, метла молчала бы в любом случае. — Я, между прочим, у вас травмированная!

— Прости, пожалуйста, — потупила я глазки в травку.

— И это всё, что ты можешь сказать? Принцесса должна лучше заботиться о своих подданных!

— Будь так добра, заткнись, пока голос не сорвала, — попросила я с особой заботой.

— Все вы тут злюки! — Анжела скрестила руки на груди, при этом сначала правой положила в нужное положение левую.

— Кто ещё тебя обидел?

— Пудель сторожевой! — пожаловалась фея.

— Кто? — фыркнула я.

— Тебе смешно, а он стоит, подстриженный аккуратно, весь блёстками усыпан, что только на обложку журнала о домашних животных, а сам рычит и дальше не пускает.

— Ладно, нам пора собираться, чтобы до вечера вернуться в академию. Не хорошо, если мы задержимся здесь ещё на день, — решила я, прервав жалобы. После студентов пудель меня совершенно не впечатлил.

— А почему нет? — искренне удивилась Анжела. — Тебе, по-моему, тут нравиться. Да и вообще хорошо: травка растёт, цветочки глаз радуют, солнышко сверкает, речка журчит.

— Тебя пудель здесь покусает, — напомнила я для острастки, — а как приедем, нас всех — Мирослав.

— Ой, точно! — скуксилась фея, вспоминая про «любимого» ректора. — Он же терпеть не может, когда ему доклады задерживают. Надо срочно собираться!

— Тебе в комнате ничего не нужно?

— Все своё ношу с собой! — гордо расправила моя собеседница правое плечо, так как зафиксированное левое не двигалось. — Разве что куртку надо взять, а то, если в Рейхарде ещё погода хорошая, рядом с академией мы точно дуба дадим!

— В смысле в Рейхарде погода хорошая? Там разве не такая же, как у нас?

— Не, там как приспичит. У нас может быть плюс двадцать, а в Рейхарде минус тридцать. А на следующий день у нас опять плюс двадцать, а в Рейхарде уже плюс тридцать! Особенно последнее время с погодой вообще непотребства. До переворота, говорят, постабильнее было.

Я задумалась. Ещё ни разу в куртке, которую я обычно надевала при вылазках в середину миров, не сжарилась. Но, с другой стороны, я ни разу в ней и не замёрзла. В общем, погода там стояла не буйная.

— Пойду тогда Олега будить и захвачу наши куртки, — решила я, даже не собираясь слезать с метлы.

— Зачем? Ещё кого-нибудь собьёшь. Я лучше сама!

— Да что ты больная ходить будешь, — попыталась я отговорить Анжелу, но было уже поздно. Окрестности замка огласили пронзительным криком на непонятном местным жителям языке:

— Медведь! Подъём! Труба зовёт!

Одно из окон тут же распахнулось, и оттуда выглянул взбешённый Олег, голый по пояс и скалящий клыки.

— Сколько раз повторять? Я не медведь!!! — заорал он, не уступая своей оппонентке в громкости.

— А какая разница? Собирайся, нам пора! И куртяшки наши не забудь! Они у тебя в комнате!

Оборотень недовольно хлопнул рамой, оставляя нас наедине, посреди двора, куда поочерёдно заглядывали слуги. Видя, что всё в порядке, они уходили дальше по своим делам. Однако один всё же уточнил, всё ли хорошо.

— Да, — ответила я и посоветовала: — Вы не обращайте внимания, это они по-дружески.

— И вовсе мы не встречаемся! — заорала на меня Анжела, когда слуга скрылся за стенами замка.

— Ты понимаешь язык лай-шин? — скептически уточнил я, намекая, что она не права.

— У тебя всё на лбу написано!

— А по-моему, у тебя мысли только этим и забиты.

Прервал нашу перебранку громкий стук входной двери, которую вообще держали открытой. Олег тут же распахнул створку обратно, но с удовольствием стукнул бы ещё раз.

— С добрым утром! — гаркнул очень злой оборотень, заставив притихнуть. Хорошо, что куртки не забыл, иначе бы пришлось идти без них — за напомиание нас бы сгрызли. — Куда идти?

— По дорожке из жёлтых камней, мы выйдем прямо к конюшне, если я не ошибаюсь, — ответила я, пока что-нибудь не ляпнула Анжела.

— Это там ещё грядки с цветами? — деловито уточнила фея, видимо, успев обшарить весь королевский двор.

— Да, там клумбы.

— Какая разница! Надо же, дорожка из жёлтых кирпичей! Прямо как в сказке про изумрудный город! И замок изумрудный! И Тотошка у нас уже есть! — скосила рыжая глаза на Олега.

— А кто Элли? — поддержала я незначительную беседу, пока оборотень снова не возмутился, а Анжела не надумала орать.

Правители середины миров точно были особенными людьми, раз нас за такое поведение ещё не убили. Хотя при короле-то мои товарищи вежливые. Или без перевода их поведение выглядит не таким беспардонным?

— Это уже ясно! — неожиданно вклинился в беседу барон. — Главное, кто бабушка Элли, — и очень косо посмотрел на фею, как прежде она на него.

— Бабушка? — не поняла я. — Это уже «Красная Шапочка».

— Красная Шапочка бабушка Элли? — опешил Олег, не ожидая такого поворота сюжета.

— Дурак! — гаркнула на него Анжела, распугав мелких птичек с веток. — Ты изумрудный город не читал? Бабушка есть только в «Красной Шапочке»!

— Не, я только спектакль смотрел, — неожиданно мирно отреагировал мужчина, — и то давно. А что там нет бабушки? Какая ущербная сказка! В наши дни без бабушки никуда. Королевская бабушка весь Рейхард умудрилась проклясть, Снежанкина бабушка заклинаниями огня леса выжигала. А моя мне всю плешь проела: «Когда ты женишься? Когда ты женишься?», — смешно спародировал Олег ворчливый старческий голос, но Анжела почему то даже не хихикнула.

— Ой, Олежка, можно о твоей свадьбе говорить километрах в пяти от меня? У меня безусловные рефлексы сработать хотят. Вроде, знаю, что не про меня, а ноги бежать так и просятся!

— Это у кого ещё тут безусловные рефлексы должны срабатывать, — заворчал барон, пригибаясь от веток. — Не я же в пять утра тебя поднимал: «Олеженька, покатай меня, пожалуйста!» — передразнил оборотень Анжелу

От смеха я чуть с метлы не упала, удержали меня только духовные нити. Весёлые у них были отношения, я бы от таких сразу с ума сошла.

— А сам-то! — надулась фея, не припомнив сходу ничего пятнающего репутацию Олега в моих глазах. — Между прочим, это я тебя бросила!

— И слава богу!

— Чьи же друзья за мной месяц ходили и уговаривали к тебе вернуться?

— Дура! Это были мои злейшие враги и конкуренты! Они поспорили, что я с собой сделаю, если ты снова предложишь мне встречаться!

Я, заливаясь, хохотала до слез. Поэтому неудивительно, что в итоге они дружно накинулись на меня, но поздно: мы уже пришли. Ждал нас только Эрик с лошадьми и уже в опрятном дорожном костюме. Так он больше походил на принца. Жеребцы были под стать хозяевам: гордые, красивые, сверкающие золотыми боками с серебристыми блёстками. Однако Анжела при виде их почему-то не обрадовалась.

— Вашу мать, — печально сообщила рыжая, рассматривая транспорт. — Это же мне на неё залазить.

Олег не стал ждать продолжения банкета. Не слушая возражений, он схватил Анжелу за мягкое место и посадил в седло. Рыжая, естественно, завопила почище сигнализационной сирены, а потом всё-таки покрыла оборотня матом без проблеска приличных слов.

— А ты, когда через ветки летала переживала, что ругаешься сильно, — обратился Олег ко мне, игнорируя неприличные эпитеты. — Мне вон какие перлы выслушивать приходится. Главное, на вид такая приличная женщина! Даже в юбке.

Анжела, как я и сегодня, была в одежде, которую нам отдали во дворце. Возвращать старую, а точнее её останки, прислуга категорически отказалась.

— Вы бы потише. Между прочим, это внук мэтра Герберта, принц Эрик.

Оба моих товарищи застыли, как пойманные на месте преступления. Ну точно, это они только при слугах ведут себя как попало.

— Что она так долго говорила? — полюбопытствовал Эрик, садясь на коня.

— Ругалась нехорошими словами, — ответила я, не придумав подходящий вариант вранья. — Вы с нами?

— Да, не хотелось бы, чтоб вы заблудились в незнакомом мире. Вдруг не сориентируйтесь на местности.

— Что он сказал? — немедленно уточнила Анжела, разбирая правой рукой какой-то прибор не совсем магического вида.

— Что хочет помочь нам с ориентацией.

На секунду она замерла, будто пытаясь уловить какую-то мысль. Потом, видимо додумав её, успокоилась и выдохнула: