Светлана Людвиг – Дар королевы (СИ) (страница 32)

— Зачем?

— Чтобы успокоиться.

— Я спокойна.

— Я вижу, — ехидно ухмыльнулся он, ставя рюмку на стол, а коньяк убирая обратно, — захочешь — выпьешь.

— Не захочу. Так и алкоголиком стать не долго.

Ректор усмехнулся ещё раз, разглядывая моё напряжённое в своём спокойствии лицо.

— Долго, но не хочешь — не надо. Может, не стоит рубить с плеча? Подумай подольше.

— Нельзя, — ещё раз выдохнула я, снова как будто бы ныряя в прорубь. — Иначе я струшу, а это самый надёжный вариант.

— Но ты же себе пути к отступлению отрезаешь? — усмехнулся ректор. — Я-то не против, но нельзя ж так напролом.

— А вы думаете, в случае неудачи мне удастся скрыться или отступить? — возмутилась я. После того разговора с Богданом я стала много думать, часто, обо всём. И чем больше я думала, тем больше неутешительных выводов напрашивалось. Это был один из них.

— Всякое бывает.

— В это мне верится как-то меньше чем в то, что мои родители серьёзно попутают карты, если влезут. Конечно, что принцесса Миранда раньше преподавала под именем Снежаны Белой уже не скрыть, но Белая не Белова, а у мамы с папой и вовсе другая фамилия. Откуда я на самом деле взялась знают не многие. Но если выплывут мои родители, которые закричат, что я не приёмная дочь…

Я отвернулась, глядя куда-то в стену, и быстро закончила:

— К тому же, я бы не хотела их вмешивать. С ними не должно ничего случиться.

— Тогда я постараюсь заодно переселить их подальше. Можешь не беспокоиться и отдыхать, я всем займусь.

— Спасибо, — кивнула я и поднялась с места, с трудом держа голову поднятой. — И ещё… попросите Нину Алексеевну, чтобы Юра не узнал раньше времени? И остальные в академии, естественно, тоже.

Ректор кивнул.

Как-то страшно становилось от всего, что ли. Я только сейчас начала понимать, что всё взаправду, а не во сне происходит. И что у всего есть не только положительные стороны и права. Есть и минусы, и наши обязанности перед другими. Похоже, из этой паутины уже не выбраться на свободу. Остаётся только попытаться перебить пауков.

— А ты сильнее, чем мне казалось, — догнал меня у самых дверей голос Мирослава.

— Спасибо, — кивнула я, и вышла, не желая слушать продолжение.

И мир упал к моим ногам — рухнуло всё, на чём он держался. Я сильная? Я смогла решиться на такое, и этим надо гордиться? Действительно, разорвать со своим прошлым, особенно если оно было хорошим, может не каждый. Ума не хватит.

XX

На улице было безветренно. Небо затянуло тучами, предвещавшими скорый снег. Однако спрятанное солнце освещало этот мир так спокойно, что он казался безмятежным. От холода слёзы замерзали прямо на щеках. Ком в горле мешал дышать. По всем канонам на улице сегодня должно быть пасмурно и грустно, а не так беззаботно сказочно.

Людей пришло не настолько много, чтобы путаться в знакомых, но и не так мало, как я ожидала. Кто-то молча наблюдал на происходящее, женщины и девушки в основном ревели. Обнимая отца, чтобы не упасть на замёрзшее дерево гроба, рыдала мать.

Я смотрела на неё, понимая, что хочу сейчас броситься к ней, обнять, утешить, сказать: «Не плач, мамочка, со мной все хорошо!» Но как вкопанная стояла на месте, сдерживаясь. Отец был бледен, молчалив и каждую свободную минуту курил, хотя не брался за сигареты уже лет десять. В душе всё разрывалось, хотелось кричать. Пара слезинок скользнула по моей щеке, пользуясь тем, что на похоронах всё равно можно.

На людей я не обращала внимания. Сколько бы хороших слов сейчас ни сказали, свои похороны это ад. Чужое горе приносит только боль.

Не знаю, что сделала бы я, если бы у меня на плече не лежала рука Олега, который явился, как представитель компании, где работала покойница. В голове шумело, я почти не разбирала слов, особенно, если их адресовали не мне. Так хотелось вернуть всё назад и наплевать на тот момент, когда я зашла в кабинет к Мирославу с решительным видом. Да пропади они пропадом все эти интриги вместе с проклятым городом! Прав был Юрка…

— Эй, — шёпотом позвал меня оборотень, тронув за плечо, — у тебя сегодня день рождения, что ли?

— Мой день рождения в августе, — беззвучно ответила я.

— Но кто-то сказал, что похороны проходят в твой день рождения.

— В день рождения Снежаны, — поправила я, вытирая с лица очередную слезу.

После этого вопроса, я отвернулась и старалась не смотреть на родителей. И не думать. Ни о чем. Только глупо повторяла какую-то песенку, услышанную случайно на улице. Чтобы мыслей посторонних не было.

— А в августе значит у Миранды? — ледяным тоном осведомился Олег, наблюдая, как я киваю. — Ну, ты и железная…

— Разве? — спросила я, прекращая говорить, как только поняла, что сейчас сорвусь.

— По крайней мере, очень сильная, — тут же пошёл на попятную оборотень, и вдруг крепко прижал к себе, обнимая за плечи.

— Олег… — всхлипнула я, прикусила губу, и быстро продолжила, — я пойду.

— Я с тобой?

Я замотала головой. Лучше одной.

— Ты… здесь официально… а я так… по глупости… я пойду, прогуляюсь… не переживай…

— Иди, — ответил он, погладив меня по плечу и выпуская из объятий. Жаль, мне пару минут было так хорошо.

И я чуть не бежала из ритуального зала, чтобы не видеть лиц, не слышать слов, не ощущать боли. Погребения я просто бы не перенесла. И прощание-то далось тяжело.

Уже за территорией, где проходила первая часть похорон, я глубоко вдохнула зимний воздух. Резким движением руки стёрла слёзы. Бледная кожа без перчаток тут же покраснела. Дыхание выровнялось, но набежавшие как мухи на мёд, мысли снова попытались вернуть меня в бездну отчаяния.

— Золото, золото, золото, златые облака, — тихонько запела я, шагая по направлению к дороге.

— И золотыми каплями течёт с горы река.

Я шла, не разбирая пути, только иногда оглядываясь по сторонам, чтобы не попасть под машину.

— Золото листьев осенью на землю упадёт, и кто-то в горы серые его искать пойдёт. И кто-то в горы серые его искать пойдёт.

Я шла, шепча песню, которую случайно услышала. Раньше я помнила слова — сегодня половину вставляла наугад. Сапоги приминали грязный снег под ногами, взгляд бездумно скользил по старым знакомым улочкам, выбирая направление. Я не знала, куда мне идти, как. Поэтому определилась только с тем, что повернулась спиной к двору, где раньше жила. Не сегодня, не туда.

— Гласит народная легенда, что нету золота в горах.

Никогда бы не подумала, что заставлю своих родителей так страдать. А ведь больно и мне самой. По сути, я сделала это из прихоти, потому что слишком привыкла к новому лицу — не хотела отказываться от него. Я судорожно вздохнула.

Наш небольшой райончик находился почти на краю города. Конечно, я могла бы призвать метлу и сразу полететь в академию. Но сейчас мне не хотелось никого видеть и слышать. Поэтому решила, что просто пойду в сторону города, который ближе всего к центру Рейхардской оппозиции. Когда устану, полечу.

— Но люди с континента искать его идут на свой страх.

Мне нравилось в детстве убегать далеко от дома, пока никто не видит, и знакомиться там с ребятами. Я чувствовала себя путешественницей. Мне всегда было тесно в мире, ограниченном какими-то рамками. Настолько тесно, что я даже придумывала свой. Теперь меня не связывает ничего. Но почему-то я не радуюсь. Наверное, потому что свобода — это пустота.

— И может быть, когда-нибудь оно найдётся, открыв народу счастья путь…

Я не задумываясь отказалась от своих родителей взамен на волшебный мир. Странное ощущение: будто я еду по дороге и перепутала поворот. Только вот вернуться уже нельзя, потому что движение одностороннее. Я чёртова эгоистка, которая думает только о себе. Спасти, сохранить, защитить… Разве я могу что-то, когда причиняю такую боль собственной семье?

— Но только пока тайна эта остаётся, ты не желаешь ли рискнуть?

Вообще, близкие люди страдают от нас больше всех. Многие пытаются отговориться, мол, на то они и близкие. Но на самом деле просто не задумываются о том, что нашим родным бывает намного больнее, чем они показывают. Казалось бы, это так просто, сохранить, уберечь. Но ты сам делаешь широкий шаг и в очередной раз заставляешь любимые сердца разрываться на части.

— Золото, золото, золото, златые облака.

Наш район заканчивался большим мостом, по которому стремглав неслись машины. Кто возвращался из деловой поездки, кто спешил в небольшой загородный домик. Все они вливались в непримиримое течение дорожной реки. Я, оглядываясь по сторонам, чтобы меня никто не сбил, перешла на мост.

— И золотыми каплями течёт с горы река.

А ведь я же сейчас в этом городе совсем одна. Мама, папа, они хотя бы есть друг у друга. Надеюсь, они стойко перенесут весь тот ужас, который я устроила. Я уже поплатилась за это: увидела их боль, пропиталась ей и осталась одна утопать.

— Золото листьев осенью на землю упадёт, И кто-то в горы серые его искать пойдёт. И кто-то в горы серые его искать пойдёт.

Я вступила на мост, направилась вдаль. Пока ещё поднималась над землёй — до воды было далеко. Как я могу защитить целый мир, если не уберегла двух дорогих мне людей? Вряд ли из меня получится хорошая королева. Разве что, идеально холодная и эгоистичная. У нас это почти как образец правительницы.

— Авантюристы, аферисты все тянутся давно сюда…

Наверное, я сегодня действительно умерла — не чувствовала ничего, огромное пустое пространство. С трудом собралась с мыслями. Как поступить, и будет ли моё решение действительно правильным. А если подумать, то что такое правда, правильность?