Светлана Локтыш – Запоздалое намерение. Рассказы (страница 8)

Любопытная сваха тут же его схватила и заголосила:

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, насколько щедра наша бесценная свидетельница!

Глаза Валерии метнули молнии, она попыталась выхватить конверт. Но сваха резко подняла руку над головой – и ни каблуки, ни отчаянный прыжок свидетельнице не помогли. Зато ее финт еще больше раззадорил зловредную тетку.

– Что такое? Неужели свадебный подарок может быть секретным? – сваха подняла вторую руку, открыла конверт – и вскоре на всеобщее обозрение представила злополучный доллар.

– Даже та-а-ак?.. – разнесся по залу выдох свата, многократно усиленный микрофоном.

Гости напряглись, пытаясь осознать, что происходит. Сваха покрутила над головой рукой со скромной купюркой и оглушительно громко, ехидно проверещала:

– Свидетельница подарила новобрачным один доллар! Целый доллар! И как только не обеднела?

Наступившая тишина сдавила Валерию со всех сторон. Лицо девушки побагровело, уши запылали красными флагами. Она исподлобья взглянула на молодых. Рот Влада скривился в презрительной ухмылке. Кристинины накладные ресницы раз за разом хлопали, будто кукольные, лицо вытянулось.

«Глупая курица», – мысленно выругалась Валерия. Хотя в этот момент сама не поняла, подруге или себе адресовала столь нелестную характеристику. Ей хотелось провалиться в преисподнюю. Но ресторанный пол не разверзся. Даже когда сваха зло сунула доллар обратно в руки Валерии:

– На, забери на хлеб.

Сама так хотела

Они не виделись, казалось, лет сто. И вдруг нос к носу столкнулись у ближайшего к дому магазина. Сергей схватил ее в охапку и закружил на глазах удивленных прохожих:

– Наташка-а-а…

Она пожалела, что не уложила волосы, не подвела глаза, выскочила, в чем была, на пять минут за продуктами, как только уснула трехлетняя дочурка.

Слово за слово, и Наташа узнала, что Сергей приехал домой на пару дней: на могилки родителей сходить, просто подышать родным воздухом. Стало понятно, почему так долго нигде не пересекались, хотя городок совсем маленький: старый верный друг перебрался жить в Россию, в Королев.

– А ты как? – спросил он.

Вместо ответа Наташа призналась, что не может долго гулять – дома спит дочка, и предложила:

– Давай ко мне на чай, а?

– Конечно. Я же вольный, как ветер! Прежде за тортиком зайдем, лады?

– Я как раз шла в магазин…

По дороге домой Сергей коротко рассказал об удивительном городе космонавтов, о стройке, где он работал прорабом, и о том, как поначалу сложно пришлось беларусу в чужой стране. Теперь он прижился, хорошо зарабатывает. И если бы не тянуло так на родину, было бы вообще все супер.

Наташа слушала и не узнавала: тот ли это молчаливый паренек, который когда-то смотрел на нее зачарованно, как на икону, волновался и краснел, когда она обращала на него внимание? Красавцем Сергей не был: обычный, среднестатистический. Из толпы, правда, выделялся – выразительными бархатно-вишневыми глазами и слишком длинным носом. Этот нос, как тогда казалось, портил всю картинку. Наташа вспомнила, как некорректно повела себя, когда Сергей признался ей в любви и попытался поцеловать.

– Вот еще! Твой нос будет мешать целоваться, – взбрыкнула она молодой козочкой. Поняв, что сморозила глупость, добавила извиняющимся голосом: – Сереж, на самом деле, ты мне, как друг… даже брат… Мне всегда так хотелось брата! Но с братьями же не целуются.

Он извинился и больше ни разу не предпринял подобной попытки, хотя всегда оказывался рядом в нужный момент.

Пока она не вышла замуж.

Свадьба была пышная, многолюдная и шумная. Три дня пролетели, как во сне: подвенечное платье, лица, музыка и бесконечное застолье. Наташа устала, казалось, что это – сон, она почти никого не замечала и ни о чем не думала. Лицо Сергея мелькнуло пару раз в апатичном, неповоротливом сознании, но она не заметила боли в глазах и непривычно-скованных движений.

Позже, перебирая подарки, Наташа наткнулась на подаренную им открытку с деньгами и скромной подписью: «Желаю любви и счастья в личной жизни». Среди воспоминаний-обрывков многоголосого веселья чудом застряли в памяти и в этот миг явственно воскресли перед мысленным взором и эти глаза, и знакомая фигура, будто парализованная сразу на обе стороны.

А потом Сергей просто исчез из ее жизни. Испарился. Сначала закрутила послесвадебная суета и Наташа не обратила на это внимания. Но со временем его стало не хватать. Особенно когда бывало трудно, когда требовались толковый совет и поддержка или хотя бы понимающее молчание друга.

И вот он снова шел рядом с ней – уже не паренек, а уверенный в себе, обаятельный мужчина. Рассказывал интересные истории, успевал подхватить за локоть на ступеньках и придержать на переходе, вовремя заметив машину. Эти прикосновения вызывали волны тепла в теле и сбивали с нормального ритма дыхание. Теперь Наталья смотрела на него зачарованно, и от неожиданного волнения не смогла попасть ключом в замочную скважину.

– Подержи-ка, – Сергей передал ей пакеты с покупками и вскоре распахнул дверь. – Там-тара-рам – входи!

Дочурка спала. Гость взглянул на девочку, улыбнулся и тихо прошептал:

– Такая же красивая, как мама.

Они на цыпочках прошли в кухню, прикрыли дверь.

Вскоре на столе появились торт, фрукты, конфеты. Наталья накормила Сергея картофельной запеканкой, он похвалил ее кулинарные умения. Они вспоминали друзей, ситуации из юности и смеялись, как дети. Будто вернулось то счастливое, беззаботное время, будто и не расставались надолго.

Когда закипел чайник и чашки наполнились ароматным чаем, Сергей спросил:

– Почему ничего не рассказываешь о семье? Как ты живешь?

С лица Натальи мгновенно слетела улыбка, по телу пробежали мурашки. Появилось ощущение, будто в жаркий солнечный день ее с головы до ног окатили ледяной водой.

– Да… как-то живу, – ответила неопределенно.

– Муж на работе?

– Может, на работе, может – нет… Не знаю… ничего не знаю.

– Он, надеюсь, не приревнует тебя? – Сергей немного наклонил голову, вглядываясь в ее лицо.

– Да мне плевать! Пусть себя ревнует. К своим…

Она нервно вскочила из-за стола, отвернулась к шкафу, будто срочно понадобилось что-то взять. Взгляд растерянно побродил по полкам. Машинально схватила баночку с медом, поставила на стол:

– Любишь? Я когда-то в детстве мед терпеть не могла. А теперь иногда могу съесть ложечку.

Сергей промолчал. Размешал сахар в чашке. Их глаза встретились.

– Что, все так плохо?

Наталье показалось, что никуда не деться от этих глаз, пронизывающих, как рентген, а попытки увертываться от ответов лишь убеждают в плачевности ситуации. И все же она колебалась: стоит ли ее с мужем семейные проблемы перекладывать на чужие плечи? Развернула одну конфету, не доев, развернула вторую.

Сергей молча наблюдал за ней и явно ждал ответа.

– Знаешь, Сережка, мне казалось, что семья – это когда доверяешь друг другу, – наконец заговорила Наталья, растягивая фразы, тщательно подбирая слова. – А я живу с человеком уже пять лет – и почти ничего о нем не знаю. Приходят какие-то странные люди, он уходит непонятно с кем, непонятно куда и почему. Чем занимается, где работает? Так… приносит какие-то жалкие гроши, а все остальное уходит на бешеные долги. Даже мои «детские».

– Какие долги?

– Ох… Если бы я знала. Он сказал о них сразу после свадьбы. Двадцать тысяч долларов. Какая-то старая история, корнями уходит в девяностые. И мы все отдаем их, отдаем… А проценты растут.

– Ну, хотя бы жилье есть, – Сергей обвел взглядом кухню.

На лице Наташи на миг появилась кривоватая ухмылка.

– Это не наша квартира, снимаем, – бесцветным голосом проговорила она и вздохнула: – Мне иногда кажется, что у меня никогда ничего своего не будет.

Сергей задумчиво покачал головой:

– Н-да, Наташка… Угораздило же тебя.

Она схватила пустую чашку, рванулась к умывальнику и включила слишком горячую воду. Ойкнув, переключила кран, принялась мыть чашку так, будто на ней был пуд грязи. Это понимание и сочувствие друга… Иногда их так сложно вынести. Особенно когда долго молчишь о том, что болит, накапливаешь эту боль в душе, как ненужный груз, который однажды взвалил на себя и несешь, несешь, натыкаясь на стенки запутанного лабиринта собственной жизни. Неясно, почему не сбросишь тяжесть, и неизвестно, зачем несешь. А находясь внутри лабиринта, уже не понимаешь, где его начало и в той ли стороне ищешь выход.

Не поворачиваясь, чтобы не показать выступившие на глазах слезы, запинаясь, спросила:

– Сереж, а ты… Ты мог бы принять в свою жизнь меня… с дочкой?

– Я мог бы, Наташка, мог бы, – голос его дрогнул. – Но уже поздно. В Королеве меня ждут жена и маленький Ильюшка.

Не успев подумать, надо ли это знать, от неожиданности она выдохнула:

– Ты ее любишь?

Он помолчал немного, потом ответил тихо, но четко:

– Я им нужен.

Она ничего не видела перед собой, только слышала, как громко тикают часы на стене, перекликаясь с пульсацией в висках. Вот минутная стрелка прошла круг, повернула на второй. Наталья, не глядя, знала это: когда стрелка опускалась, звук тиканья становился бойчее, а вверх она шла натужно, тиканье становилось тише.