Светлана Леонтьева – Однокоренные люди. Многотомник. Лирика для флейты с оркестром (страница 3)
коль прикрепится он на пиджак.
Коль прилипнет иголками остро
к юбке модной, шубейке, чулкам.
Он – репейник, о, как это просто,
летом цвёл, словно розовый остров,
не кичился, что я аз воздам.
Мы такие же – встали мы плотно
возле леса, болот, полыньи.
Даже мёртвые встали упёрто
и сцепили колючки свои.
Не такие, как все, не такие,
хоть умеем и шить, и плясать,
мы огромные люди, большие,
как сказал Достоевский: мы шире,
чем в Европу сквозь щели пролаз.
Там в их выспренной Тьму-таракани,
где окраина наша сплелась,
как репейник речь липнет к гортани,
поперёк им язык нашей брани,
а у нас с нею кровная связь
с золотой, топкой, чёрной мулякой,
с каждою кошкою русской, собакой,
с каждой птицей, гнездящейся в ельник,
там наш русский расселся репейник
и цветёт себе понизу в вишнях,
им он лишний,
а нам он не лишний:
да с берёзовым соком, что дышит
многоцветьем, как Старый Арбат.
нам настойку с репьями алкать!
В РОЖДЕСТВО
Раба Божья Нонна Васильева там, в небесной палате,
там она в своей кельюшке, как и положено быть ей.
Кто же теперь будет шить мне стильные юбки и платья
те, что носила я в юности при коммунальном быте?
Эти оборки из кружев, эти обмётки и латки,
эти карманы пришьёт кто в жёлтых рантах, ну, скажи?
Мамочка, сшей мне, пожалуйста, длинное в клеточку платье!
Помню, иголок твоих я да узелков нажим!
Платье, как будто бы Китеж,
платье, как будто объятье,
платье, как будто распятье
правды и чуточку лжи…
А ты живёшь в своей кельюшке, Божья раба неотпетая,
Нонна Васильева – матушка, там ты прядёшь свою нить!
Как нам отпеть тебя? В небах ты.
Как окрестить? Коли не было
крестика, цепочки, крестника, как нам, скажи, с этим быть?
Батюшка во церкви Ольгинской прямо сказал: «Обращайтесь вы
в высшие во храмах офисы да с покаянным письмом!»
Может, и впрямь, это сделать нам? Просто пойти в Патриаршие,
в очередь встать, чтоб помиловал маму и нас всех при том?
В звон пятачков алюминиевый для подаяния кружечке,
в небо взвилась твоя душечка и нам оставила дом
вместе со швейной машинкою, стрёкотом швов ожемчуженных,
нитками да катушками возле сиротских окон.
Жизнь многомерней, однако же, хлеба умней она, Небушка
и полотна поумней она, кофточек, платьев да швов!
Улица наша Вишнёвая, дом наш небесная Сербия,
наша Россия огромная в платье из белых снегов!
ЛЫБЕДЬ
Мир ещё не распят, не болит,
не страшны ни любовь, ни погибель,
не змеится в гортани санскрит,
в древний мир всходит русская Лыбедь.