Светлана Леонтьева – Однокоренные люди. Многотомник. Лирика для флейты с оркестром (страница 2)

моют,

ласкают,

гладят меня по немой голове,

да по моим волосам гребнем алым.

Эта рука – до чего же худая,

но она добрая, словно бы Авель

и бескорыстна согласно молве.

Мама моя не была за роялем.

Мама совсем никогда не играла.

Но была музыка. Музыки много!

Виолончель, альты, дудочки, скрипки.

А после мамы – такого родного

мне человека – ни платья, ни нитки

не сохранилось письма, ни открытки!

Всё растеряла по воле я рока.

Что мне осталось? Вот это корыто

старое, ржавое. В нём мы весною

для помидор расставляем рассаду.

…Ты побеседуй, родная, со мною

музыкой рук твоих доброй и ладной!

ВАРЕЖКИ на РЕЗИНКЕ

Вперекор говорю тебе: «Русские зимы —

это снег невозможный, огромный, не тающий…»

По нему я иду.

Мне шесть лет.

Зла не иму.

И ношу, как и все, на резиночке варежки.

Они связаны, штопаны, вышиты бабушкой

из овечьего пуха, подшёрстка, из пряжева.

А резинка, пришитая ниткой по краешку,

ты же знаешь, как классно такой быть наряженной!

Ты же знаешь, как чудно такой быть красивою,

есть конфету прозрачной фольгою накрученной,

моя родина самая-самая лучшая,

мои варежки тёплые, что на резиночке!

Это было давно. И сейчас. И сегодня.

До того, как страна распадётся на части,

до талонов, майданов, до в школе учёбы,

института, залёта по девичьей страсти.

Это было во время тканья, шитья, прясла,

А название улицы Энтузиастов,

перекрещённой с улицей Старых рабочих,

Моя родина – лучшая.

Очень-преочень.

За резинку потянешь: столько натащится,

вот клубки разноцветные, спицы, кудельки.

Не могу я предать ни отца и ни пращуров,

и словами, что родина и мы отдельно, —

ты меня убиваешь!

Не могут быть варежки

без вот этой резинки, что мягче фланельки,

как не могут без неба пушистые ласточки,

как не могут подъезды без ленинской лампочки!

Не судите историю, вы же там не были,

так же точно, как мы, по-житейски.

Не ходили по нашей тогдашней зиме вы!

Где за рынком всегда дребезжали трамваи.

Я сама, словно варежка этой кудели,

так внутри заболит,

коль резинку потянешь.

РЕПЕЙНИК

Знают каждый про нас, знаем все мы,

что в нас правильно, что в нас не так.

Мы, как эти поля, где репейник,

нет, не чудо-трава, а насельник,