Светлана Леонтьева – Однокоренные люди. Многотомник. Лирика для флейты с оркестром (страница 5)
Вот так разговаривает «Миллионка»
на языке трав, камней, жёлтых листьев!
2.
Обычные нары из досок и дерева,
гурьба рыбарей, бурлаков и лудильщиков.
Ночлежка Бугрова на склоне Кожевенной,
входящих сюда было множество, ищущих
тепла и уюта, спасенья от холода.
Рабочий с седой головою, в кафтанчике,
ах, жизнь забубённая, что будет дальше-то?
Ах зелено-зелено, молодо-молодо!
Сидит белошвейка – промёрзшие пальчики,
в углу, в отделении женском за пряжевом!
Вот так девятнадцатый век и закончится
для этих людей на Широкой, Кожевенной
и на Рождественской синею ночкою!
Рекою, как баржой будто беременной,
из дальнего времени всклень проплывает,
качаются волы боками тяжёлыми,
из-за обрыва выходит вторая,
рыбою волжской гружёная.
Будет обед для бурлацкой артели
из осетра, из севрюги, густеры,
будут лещей жарить в углях на мели.
Будут за ними глядеть староверы,
чтоб не дрались, не ругались, не пели.
А вот Устав. Помню каждое слово.
Принадлежавший перу Пушкарёва,
в нём обозначены цели приюта,
как приходить, уходить чтоб без смуты.
– Братцы, идите, пока ходят ноженьки!
– Братцы, летите, пока небо волглое!
Зелено-зелено, молодо-молодо!
3.
Как золотится река, серебрится!
Как из времён дальних солнце всплывает!
В веке осьмнадцатом были сараи
здесь деревянные: шли вереницей.
Девки гуляли в платьях из ситца:
синего, синего, синего ситца!
Я этот мир бы связала на спицах
да из вот той нити, что золотится,
так раздвигаю тела я людские,
каждого вижу!
Как площадь сутулится,
а я беременна этою улицей,
Живоносновскою званой впервые!
Словно под сердцем ношу её линии,
словно под сердцем струится источник
ниже кремлёвских стен, выше флотилии,
церковь, коль строена людом, не кончится…
Сколько бы мне не шептали столетия,
сколько бы шёпотом мне ни кричали,
знаешь, теки река, ибо свидетели
ты, я, она этих дней, этих далей!
Призраки прошлого нас не отпустят,
из Живоносновской сделают устье,
башню отстроили, сделали сквер здесь,
то, что струилось повдоль запустенья,
и здесь поставили памятник в центре:
– Здравствуйте, царь наш, царь Пётр Первый!
Вдоль сих домов прохожу не утраченных,
вдоль всех домов, тех, что стали, как новые.
Встану на цыпочки: вижу Подновье