Светлана Леонтьева – Однокоренные люди. Многотомник. Лирика для флейты с оркестром (страница 14)
Как шкуру с души сняли, стала я голой.
Я стала спиваться, я стала пить водку,
лишилась пособья, лишилась работы,
жилья мы тогда вместе с мужем лишились.
А я раскрошилась на части большие…
Но дети-то, дети не виноваты!
Я утром однажды встала с кровати,
детей проводив до угла нашей школы,
подумала:
«Надо взяться за голову!
Пить бросить! И хватит считаться копейками!!»
Устроилась на две работы: ремейками,
ремарками, словом, работать устроилась.
Мне стало не боязно, стало апостольно,
и жизнь стала стоящей, хоть девяностые!
И хватит свой женский мне век укорачивать!
И хватит сидеть: отправляйся к психологу!
И занялась, чем вы думали? Дачей!
Пилила,
носила, везла, приколачивала,
сдавала в аренду, пол мыла и лачила!
Что с мужем сейчас? Старый стал он, утильный.
Что сделала я?
Я простила.
НА ПОКРОВ
Это не танго смешное. Не цирк шапито,
это – я пред тобою – песчинка твоя словом вошкаю.
Льну листочком осенним, ничто – я, ни вопль я – никто!
Вот такая на тоненьких ножках я.
Ни Бодлер, не Ахматова, не Пастернак, не Уайльд,
не прошу я поверить в меня, плакать, слушать.
Быть спокойной хочу, если возле кричат и вопят,
и быть верной хочу, даже если не верит друг лучший!
Не хочу я на ложь отвечать тоже ложью, прости!
Не хочу я на зло отвечать тем же злом запредельным!
Я бы просто пылинкой в твоей бы лежала горсти,
как Покров Всей Руси держишь ты да перед мишенью.
Быть бы твёрдой, что камень, и быть кременной, что металл,
быть стальной, а не с этой вот бархатной кожей,
колесо бы вращать всех судеб, всех потреб, всех Сансар,
все колёса несчастья и счастья – они так похожи…
Но доверишь ли мне, надевающая сей Покров,
благодатная Матерь, дитёнок, куклёнок, Мария?
Но вдруг выдастся час, если некому вдруг, час суров —
то, я здесь твоя часточка, капля, Фотинья!
Говорят, что святые нетленны, их мощи святы,
но вдруг надо: поправить платок или чёлку,
или надо закрыть чьи-то горькие-горькие рты,
или надо достать из кишечника вдруг червячочка,
если надо покрыть лаком ярким твои ноготки,
то я рядом,
я здесь,
как немытая песня, смешная,
как нелепая тайна, как рыбка, глотая крючки,
как Дали и Магритта, которых не понимают.
Ничего нет дороже – коснуться губами виска,
ничего нет до боли смешного – коснуться затылка,
может быть, рождена не снаружи я, а внутри с тыла,
даже если умру, даже если навеки остыну,
даже если вся боль моя будет во мне, как в тисках.
На Покров. Этот тайный Покров сизокрылый
в нашей церкви на Верхне-Печёрской, где батюшка Илий
вместе с матушкой Ольгой.
Я здесь. Вот моя вам рука.
СКАМЕЙКА ГОРЬКОГО