Светлана Леонтьева – Однокоренные люди. Многотомник. Лирика для флейты с оркестром (страница 15)
1.
К нему пробирались вдоль башен узорных,
лесов, окоёмов, развилок, столбов,
и вот из окошка вагона – мой город,
весь сразу!
Как будто большая любовь.
Как таинство жизни, рожденья, венчанья,
как то, что взаимно овраг, мостик, ров…
Он любит меня, он меня убивает,
меня обрекает на славу, бесславье,
на высь, на низины, молчания зов!
Он странный, он Горький, на вкус зефир сладкий,
Европа и Азия сотканы в нём,
из очень богатых он старообрядцев,
ну, очень богатых житьём-бытием.
И он из простых, из мещанских, поволжских,
химеры Шаляпина, Горького трон,
из странных, искусственных верфей Петровских,
он сомнамбулический Жюль Верна сон.
И в лавке посудной он тот самый слон.
Тоска Короленко и небу поклон.
Завод самый смелый из громких советских,
И самый богатый. А в нулевых
его раскромсали. Иди и повесься,
его раздробили на склад мракобесья,
и нет у меня, у сиротки, родных.
Страдает, витийствует, курит, вопит,
кичится, глагольствует и цену ломит.
Как солнце, вмороженное в грудь, живой он,
он знает мой трепет, мой крест и мой стыд.
И он – день морозный на площади Минина,
и он остановка трамвая на Чёрном,
моя нулевая любовь, что не минула,
из сора стихи и обратно в стих сор мой
по залам, по улицам, паркам, задворкам.
Мой город, меня не обманет который.
Заторов и пробок в час пик новогодний.
Он на руки словно берёт и выносит
меня из всех бед,
от страданий отводит
на этом высоком,
на Окском откосе!
2.
Я не прощу себе, коль не приду сюда,
послушать голос самого Ершова
из монолога Сатина, когда
я возвращаюсь
снова,
снова,
снова
в эпоху, где из Горького слова
росли в высь, в ширь, в верх, в восход бордовый,
как будто новая прижизненно глава.
Присядь на лавке Горького вот так
ты на колени положи устало руки.
Достань смартфон.
Фотографируй звуки.
Кремль. Улицу. Почаинский овраг.
Здесь каждый дом сегодня арт-объект,
здесь каждый дом как будто летописец,
церквушки жмутся к дням, которых нет,
к векам, которых нет и к лицам.
Между страниц конфетами пахнёт,
как будто бы молочною ириской.
Ты сядь на лавочку: гляди на отсвет лисий,