Светлана Лаврова – Семь дней до сакуры (страница 21)
– О-Цюру ушла, – сказала бабушка.
– В смысле? Она же не выходит на улицу, – не поняла Ксюха.
– Мама видела, как О-Цюру шла по двору рядом с какой-то чёрной кошкой. Куда-то в сторону Японии. Мама побежала догонять – а кошки исчезли.
Ксюха замерла, ничего не понимая. Инна вспомнила свой вчерашний сон и бросилась в комнату, к столу. Манэко некко на столе не было.
– Ты тоже догадалась? – тихо спросила бабушка, входя следом за Инной. – Да, они ушли вместе. Я не узнала сразу, она принимает разные обличия. Это была королева кошек из дворца на склоне огненной горы Асо. Это далеко, очень далеко. Я читала про неё сказку, давно, в детстве. Королева кошек увела с собой нашу О-Цюру. Теперь у О-Цюру ничего не болит, ведь в волшебном дворце королевы кошек нет ни болезней, ни старости. Это хорошо. Этому надо радоваться.
– Я радуюсь, – сказала Ксюха, стараясь не зареветь.
– А я раньше думала, она превратится в журавлика и улетит, – задумчиво сказала бабушка. – Она всегда хотела летать. Вот и лазала по книжным полкам и занавескам до потолка, а оттуда прыгала на люстру. Не зря же ты назвала её Журавушкой. Может, она иногда будет летать над горой Асо. Может, и к нам прилетит. Надо ждать.
Глава восемнадцатая
Всё правильно
– Всё! Девчонки, спускайтесь, машина у подъезда. Всё! – это кричал дядя Серёжа в Ксюхиной трубке.
Да, всё. Через три часа самолёт оттолкнётся лапками от уральской земли и из Инниной жизни навсегда уйдут весёлая Ксюха, бедная О-Цюру, мудрая бабушка, милая Сумико, невероятный Акихиро, крикливый Сашка, верный Максим и все те чудеса, что случились с ней в последние шесть дней. И никто, никто никогда не станет так восхищаться ею.
– Эх, – сказала Ксюха уже в сотый раз. – Надо было тебе билет на воскресенье брать. На вечер.
– Мама оставила последний день на уроки, – в сотый раз ответила Инна. – Нам на каникулы тридцать задач по алгебре задали.
– Нам тоже что-то невообразимое задали, – кивнула Ксюха. – Но я не буду делать. Это нарушает мои права человека на отдых. По Конституции России. Или по Конвенции прав ребёнка. Я вечно их путаю. И сакура, зараза, не зацвела. Ведь уже вот-вот, ещё один день…
Отсутствие сакуры Инну вообще не волновало – что она, цветущих яблонь не видела, что ли? И вишни от них не особо отличаются, это ерунда, просто распиарили цветение обыкновенного дерева. К тому же говорят, что цветы её почти без запаха, а плоды вообще несъедобные. А вот всё остальное покидать было невообразимо жалко.
Девчонки спустились вниз, сели в машину, дядя Серёжа, весело что-то мурлыча, стронул «логанчик» с места.
– А давайте напоследок ещё разок на Японию взглянем, – попросила Инна. – Это же рядом.
– Раньше надо было говорить, мы бы пораньше выехали, – заворчал дядя Серёжа, считавший, что после атомной войны самое худшее несчастье – это опоздание на самолёт. Но остановился в удобном месте и выпустил девочек, крикнув: – Десять минут! И всё!
Они забежали за дом, обогнули рябину.
– Ой, – сказала Ксюха. – Ну надо же.
Белая пышная масса сплошными пластами висела между небом и землёй. Вдали она была плотная, хоть лопатой копай, а вблизи распадалась на невесомые бело-розовые пряди и отдельные пушистые комки. Белое чудо скрывало полдомика Сумико и текло дальше, вздымалось над улочками и садиками Ёкамати, потом причудливыми застывшими потоками разливалось по долине и карабкалось в горы. Свет, отражённый от белого и розового, стал другим, и весь мир изменил окраску. На земле, на стенах домов лежали лиловатые отблески и причудливые тени. Казалось, что светится то, что никогда не светилось, – камни, трава, лица и ладони людей.
Да, везде были люди. Молоденькие девушки в кимоно сидели на маленьких циновках в позе «сейдза» – на коленках, с прямой спиной, как на гравюрах, и мечтательно глядели на цветущие ветви. Мужчины в парадной самурайской одежде тоже сидели на циновках со строгими выражениями лиц, говорящими: «Сакура сакурой, но долг превыше всего». Другие расположились целыми семьями, с детьми, с едой и напитками, они веселились и смеялись – негромко, чтобы не нарушить гармонию, чтобы у всех был праздник.
Инна и не заметила, когда она перешла границу и зашагала уже не по грязи торфяника, а по зелёной японской траве. Ей кланялись, с ней здоровались – ну и что, что демон, сакура всех уравнивает. Вот ведь демон, а тоже сакуру любит. Вон Сумико и Мияко-сан кланяются, вон, наверное, Касуга Нобуо рядом с ними, а может, и нет – ведь Инна его так и не видела. Вон ещё какие-то совершенно незнакомые люди, они улыбаются и рады, что ей, чужеземному демону, нравится их сакура.
– Мя-а-а-а!
Инна вздрогнула и подняла голову. Между цветущих ветвей, слившихся в плотную нездешнюю сущность, виднелся ярко-голубой кусочек неба. В небе, довольно низко, неловко летела большая серая кошка, растопырив лапы и хвост. Рядом летела кошка поменьше и кричала:
– Рули хвостом! Хвостом рули! Левее бери! Врежешься в сакуру, что я королеве скажу?
Инна засмеялась. Сакура цвела, и всё в мире было правильно.
Не глава девятнадцатая, а нечто вместо эпилога
Сообщение, которое пришло на Инкин телефон через две недели после её возвращения в Питер:
«Под рябиной лежит ветка криптомерии».
Обещанное приложение с Инкиными стихами