Светлана Лаврова – Дракон Потапов и украденное сокровище (страница 18)

Пифон аж глаза закатил от предвкушения.

– А вам, господин Кецаль, я скажу, что мы нальём для вас еле-еле тёплую ванну, – продолжил сыщик. – Ах, какая приятная водичка! Ваше сердце не пострадает.

– Не пойду, – сказал Кецаль. – Я – свободный американец. Хочу – моюсь, хочу – нет.

– Вы – свободный американец, но при расследовании кражи и покушения на убийство все свободы уменьшаются в сто раз, – сказал сыщик. – Онсен обязателен, как допрос. Отказ принять ванну автоматически ведёт за собой арест по подозрению в краже и равносилен добровольному признанию.

Все переглянулись.

– Тогда я пойду, – угрюмо сказал Кецаль. – Никакого уважения к правам личности.

Онсен был большой и жаркий. Клубы пара висели уже в предбаннике или как он там называется у японцев. Четыре молодых послушника тут же начали намыливать Пифона, а тот кряхтел, стонал и жмурился от восторга. Потапову, Цзяну, Франсуа и Амэ-но-ано снимать было нечего, они сразу взяли маленькие квадратные полотенчики, которые тут полагались вместо мочалок, и начали намыливаться. Кецаль медлил, одетый.

– Ну! – прикрикнул Сыщик. – Сэдзо, наручники!

– Не надо наручники, – ухмыльнулся Кецаль. – Всё равно это ничего не значит.

Он снял шляпу, рубаху, под рубахой обнаружился толстый жилет – поролоновый, с нашитыми псевдодраконьими чешуйками, снял перчатки с такими же чешуйками и пластмассовыми когтями, джинсы, облегающие сапоги в виде драконьих лап, стянул с лица маску-чулок, изображающую драконью морду. Все замерли, наблюдая, как дракон превращается в худого жилистого человека в плавках. Один Пифон не отвлекался и наслаждался мытьём.

– И что? – вызывающе спросил Кецаль. – Да, я не дракон. Я профессор драконологии из Нью-Йорка Джекоб Кецелинг. Вы же не приглашаете на свои конгрессы людей, а мне очень хотелось послушать доклады драконов. Это редчайшая, уникальнейшая информация. Я узнал много интересного, я напишу много статей и диссертаций, я…

– Много диссертаций? – переспросил Амэ-но-ано.

– Очень много. Чем больше, тем лучше. Я учёный. И я не крал вашу жемчужину.

И Кецаль начал яростно намыливаться – хлопья пены так и летели в разные стороны.

– Ну и ну, – развёл лапами Потапов, тоже весь в пене. – Профессор!

– А почему у профессора сзади на спине три шрама от ножевых ран? – вкрадчиво спросил сыщик.

– А что, профессор не человек? Я спасал девушку от хулиганов, – объяснил Кецаль. – Три хулигана, три ножа, три шрама.

– А длинный дугообразный шрам спереди? – не отставал сыщик.

– Э-э-э… ещё одну девушку спасал. Вы не представляете, сколько в Америке девушек, и всех надо спасать! – выкручивался Кецаль. – Отстаньте, я пошёл под душ.

– И старое пулевое ранение справа сбоку, лёгкое задето, но не сильно, – негромко сказал сыщик. – Может, вам так в детстве удаляли аппендицит? Выстрелом из пистолета ПСС «Вул», калибр 7.62 х 41? Этот пистолет стреляет бесшумно – чтобы не шуметь в операционной. Какая бурная жизнь у американских профессоров! И какие интересненькие у них жилетики!

И схватил жилетку Кецаля, валявшуюся вместе с остальной одеждой.

– Эй, отдай! – выскочил тот из-под душа. Но было поздно. Толстыми и, казалось, неповоротливыми пальцами сыщик расстегнул боковой карман, обнаружилась большая ниша, вырезанная в поролоне.

– Вот сюда он положил настоящую жемчужину в платочке № 3 – вашем платочке, господин Потапов, – сказал сыщик. – Фальшивку № 2 в платочке № 2 (своём собственном) он заранее спрятал в павильоне любования луной. Вечером, дождавшись, когда Цзян дёрнет хвостом, он выкатил из-под его хвоста настоящую жемчужину в платочке № 3, быстро засунул её в отверстие жилетки, специально вырезанное в поролоне – ведь драконы толще людей. Свободная клетчатая рубаха отлично всё маскировала. Дождался, когда все пошли ловить Великого Кракена, свернул в сторону, спрятал жемчужину в заранее приготовленный тайник поблизости и догнал остальных. Носить всё время жемчужину с собой он не мог – жемчужина брыкалась, это бы быстро заметили.

– Отдай мою жемчужину! – Цзян бросился на Кецаля, но его удержали.

– Уймите этого психа, – презрительно бросил Кецаль. – Я не знаю, где его глупая цацка. Я профессор.

И полез в ванну. В соседнем бассейне уже нежился свернувшийся кольцами Пифон. Он пропустил драматическое разоблачение, зато хорошо помылся.

Глава 18. Тайна перламутрового пистолета

Потапов наивно считал, что преступника тут же арестуют, будут допрашивать и выяснят, где жемчужина. Но Кецаль помылся и ушёл к себе совершенно свободно.

– У нас нет улик, – развёл руками сыщик. – Только одна, совсем крохотная. Помните, мы делали обыск? Среди подарков платочки-фуросики с кленовыми листьями отсутствовали у господина Потапова (в него завернули настоящую жемчужину), у господина Амэ-но-ано (в него завернули фальшивку № 1) и у господина Кецаля – мы предполагаем, что он завернул в неё фальшивку № 2. Но он мог сказать, что потерял свой платок, а фальшивка № 2 завернута в чей-то другой платок – они же одинаковые, только наблюдательный господин Потапов заметил свой. Кстати, у господина профессора Ии-Луна тоже отсутствовал платочек, хотя он-то уж явно не при чём. Так что это лишь косвенная улика, на неё нельзя опираться.

– А жилетка с дыркой?

– Мало ли у кого какая жилетка. Тоже косвенная улика. Преступник очень хорошо спрятал жемчужину, я не могу даже предположить, где. Но у него нет выхода – завтра вечером конгресс заканчивается, все делегаты уедут, и Кецаль тоже должен уехать. Мы оставили его на свободе, но будем тщательно следить – вдруг он попытается забрать жемчужину из тайника.

– Какая наивность, – скривился Амэ-но-ано. – Он уедет вместе с остальными. А через неделю или месяц, или год наш американский друг вернётся из своего Нью-Йорка, переодетый старушкой или футболистом или даже монахом, и заберёт жемчужину.

– Очень может быть, – погрустнел сыщик.

– Кстати, он не из Нью-Йорка, – добавил Амэ-но-ано. – Может, даже не американец. Помните, он говорил, что видел настоящий жемчуг в ювелирном магазине на Четвёртой Авеню в Нью-Йорке? Я ещё тогда заподозрил какой-то обман. Все знают, что на Четвёртой Авеню ювелирного магазина нет. Зато есть шикарный магазин на Третьей Авеню. Кецаль перепутал улицы.

– Откуда ты знаешь, Амэ? – удивился Потапов. – Ты был в Нью-Йорке и выучил все ювелирные магазины?

– Многое приходится знать скромному смотрителю мхов, – уклонился от ответа Амэ-но-ано.

– А что сэр Сэвил?

– Ему полегчало, и он очень нас ругает. Не надо было разоблачать Кецаля. Надо было, чтобы он считал, что его никто не подозревает. Тогда он, не опасаясь никого, достал бы завтра жемчужину из тайника и мы бы его взяли с поличным.

– А почему он не уехал с жемчужиной сразу? – спросил Цзян.

– Это показалось бы подозрительным – с чего это вдруг сорвался? Получил телеграмму, что заболела любимая тётушка? Ему нельзя было вызывать подозрений. Сэр Сэвил прав, мы сделали глупость.

– Я сделал глупость. – поправил сыщик. – Как обидно, что неизвестный злоумышленник ранил сэра Сэвила как раз тогда, когда его совет был так нам нужен! Я ведь ничего не понимаю в криминалистике. Мне и в голову не пришло притвориться, что я ничего не подозреваю.

– А если арестовать кого-нибудь другого? Например, меня, – спросил Потапов.

– Зачем? – хором удивились Амэ-но-ано и сыщик. Цзян не удивился – он совсем сник, потеряв надежду найти свою жемчужину.

– Ну да! – воскликнул Франсуа, сразу понявший затею друга. – Мон ами Потапп, ты гений! Слушайте: сидит Кецаль на лавочке… то есть на настиле веранды, любуется пейзажем. Вдруг крики, шум: «Держи его!» Потапов бежит, за ним погоня, он отстреливается, Амэ падает раненый, весь в крови. Потапова хватают, надевают наручники и уводят. Сыщик кланяется Кецалю и извиняется: «Простите-извините, господин профессор Джекоб Кецелинг, мы запятнали ваше светлое имя подозрением. Настоящий вор пойман при попытке забрать жемчужину из тайника. Примите наши извинения». Потапов сидит в тюрьме. Кецаль ночью идёт доставать жемчужину, и мы его ловим.

– Ну да, – кивнул Потапов. – Я это и имел в виду. Как ты всё красиво изложил, Франсуа! Прямо как писатель.

– У нас в Париже все драконы – Мегре, Дюма и Сименоны, – в рифму отшутился Франсуа.

– Детская идея, очень наивная, – сказал Амэ-но-ано. – Но вдруг сработает? А где возьмём пистолет? Может, у сэра Сэвила есть?

– У нас в сокровищнице есть маленький перламутровый пистолетик, попавший в храм в начале ХХ века с одним паломником, – сказал сыщик. – Но мне кажется, он не стреляет. По крайней мере, он там сто с лишним лет лежит и ни разу не выстрелил.

– И очень хорошо, – одобрил Амэ-но-ано. – А то наш друг Потапов как войдёт в раж, как прострелит мне голову!

– Ты, друг Амэ, должен держать в кулаке платочек или бинтик, намоченный в красных чернилах или туши, что тут у вас есть, – сказал Франсуа. – Потапов выстрелит, ты прижмёшь платочек ко лбу, как будто кровь, и упадешь.

– Вообще-то у драконов моего вида кровь зелёная, – возразил Амэ-но-ано.

– Но Кецаль же человек! Он не знает, что она зелёная, и думает, что красная. Так что не выделывайся и падай, весь в красной крови.

– А как я выстрелю, если пистолет не стреляет? – спросил Потапов.

– Громко крикнешь «Ба-бах!» всеми тремя глотками, – посоветовал Франсуа. – Эх, ну и потеха будет! Пошли за пистолетом, где у вас тут сокровищница?