Светлана Лаврова – Дракон Потапов и украденное сокровище (страница 19)

– Только вы потом всем-всем скажите, что это было понарошку, – попросил Потапов. – А то все драконы в мире будут думать, что я – вор. И на конгресс больше не пригласят. А мне очень понравилось на конгрессы ездить, я ещё хочу.

– Не сомневайся, мы тебя оправдаем, – пообещал Амэ-но-ано.

– Эх, репетицию бы, как в Гранд Опера, – вздохнул Франсуа. – Но не успеваем. Скоро начнёт темнеть, а лучше всё это засветло провернуть, чтоб Кецаль всё рассмотрел хорошенько. Реквизит срочно: пистолет, красную тушь и жемчужину № 4. Артисты, по местам! Потапов, ваш выход!

И всё получилось ну прямо как в кино. Кецаль, видимо, беспокоился, что ещё предпримут его противники, и не хотел упускать их из виду. Он сел на веранду и сделал вид, что любуется пейзажем. Великий Кракен расположился как раз напротив него, в пруду. Его не предупредили о представлении. А зря.

Итак, сидит Кецаль и слышит: от бамбуковой рощи крики, вопли, полное нарушение гармонии. Прогуливающиеся по берегу драконы-делегаты оборачиваются и смотрят вдаль. Кецаль тоже смотрит и видит: бежит Потапов, прижимая к груди что-то округлое, завёрнутое в платочек с кленовыми листьями, а за ним Амэ-но-ано, Франсуа, Цзян и последним – толстенький, запыхавшийся сыщик.

Великий Кракен заинтересовался и высунулся повыше. Потапов обернулся, заорал «Ба-бах!» и нажал на курок. Вот так ба-бах! Грохот раздался такой, что у всех уши заложило, с крыши главного павильона сорвалось три черепицы, а Потапов остановился и изумленно посмотрел в дуло пистолета. Амэ-но-ано упал, его лоб залило красным. Потапов растерянно сделал шаг назад, к Амэ – а вдруг он его взаправду его убил? Пистолет ведь выстрелил. Но Амэ сердито зашипел: «Кыш!», и Потапов побежал дальше.

Кракен высунулся из пруда и замахал щупальцем:

– Сюда! Сюда! Прыгай в пруд, малыш! Я спасу тебя! Я знаю, что ты хороший!

– Не могу, – отказался Потапов. – Меня должны арестовать, а в пруду это технически сложно.

– Так я же тебя спасу! А жемчужину пополам!

Тут Франсуа нагнал Потапова, скрутил ему лапы за спиной… но Кракен протянул самое длинное щупальце и как дал Франсуа по затылку! Франсуа упал, слегка изумлённый неожиданным сюжетным поворотом. Следующий удар щупальцем достался сыщику. Но он успел позвать служителей. Четыре здоровенных оранжевых монаха скрутили Потапова, оттащили от берега, чтобы Кракен не дотянулся, надели наручники, увели.

– Малыш, что случилось? – сокрушался Кракен. – Я же знаю, что ты честный! Ты меня пожалел! Почему эти злодеи гнались за тобой? Я не успел тебя спасти!

Тем временем Амэ-но-ано, весь перепачканный красной тушью, дополз до Франсуа:

– Ты в порядке?

– Не понял, – прошептал Франсуа. – Кто меня стукнул? Неужели Потапов? Неужели это он украл жемчужину?

– Говори громче, я почти оглох от этого выстрела, – прокричал Амэ-но-ано. – Это Великий Кракен слегка подправил сюжет. Он питает слабость к Потапову и бросился заступаться… или заметил жемчужину у него в руках. И пистолет выстрелил… хорошо, что Потапов в меня не попал.

– Не кричи так, у меня голова раскалывается, – пожаловался Франсуа.

– Я не кричу, я почти шепчу, – оглушительно проорал полуоглохший Амэ. Ему, как и всякому с поврежденным слухом, казалось, что он говорит очень тихо.

Тем временем подбежали другие драконы, подняли сыщика, принесли к веранде, где сидел ничего не понимающий Кецаль. Сыщик был очень бледен, его тошнило – взаправду, а не по сюжету. Силушки у старого Кракена было ещё много.

– Я приношу свои извинения господину профессору, – из последних сил прошептал сыщик Кецалю. – Мы ошиблись, вы невиновны. Преступник Потапов был только что взят с поличным при попытке достать из тайника жемчужину, злодейски им похищенную.

«Сколько же этих жемчужин? – растерянно подумал Кецаль. – Эта уже четвёртая».

– А Кракен при чём? – спросил он.

– Сообщник, – прошептал сыщик ещё тише. – Мы его потом тоже арестуем. Надеюсь, у него нет пистолета. Кальмары крайне редко плавают с пистолетами.

И потерял сознание. Причём взаправду потерял, Кецаль проверил. Прибежали монахи, унесли сыщика в лазарет, положили на футон, водрузили на лоб мокрое полотенце, сделали укол. Кецаль и это проверил. Особую достоверность ситуации придал укол.

И Кецаль поверил! Он засвистел какой-то бойкий мотивчик и пошёл в павильон, решив, что чем меньше его будут видеть, тем лучше. Не стоит напоминать о себе. И раз его оправдали, можно будет и жемчужину забрать.

– Всё это хорошо, – сказал арестованный Потапов, зайдя навестить больных в лазарете. – Сыщик лежит с сотрясением мозга, Франсуа мается головной болью, Амэ почти оглох от моего выстрела, сэру Сэвилу лучше, но к боевым действиям он ещё не способен. Мы что, вдвоём с Цзяном будем караулить преступника?

– Я здоров, только говори погромче, – закричал Амэ-но-ано. – Что вы все шепчетесь?

– Я тоже здоров, особенно если Амэ не будет орать над ухом, – сказал Франсуа. – Подумаешь, голова болит. Я ж ею думать не собираюсь, я буду хватать вора.

– Боюсь, мои дорогие, что я не в силах сопровождать вас, – пролепетал сыщик, открывая глаза и тут же их закрывая. – В данный момент вы все вращаетесь вокруг меня, причём в трёх экземплярах каждый.

– Ещё надо сходить успокоить Кракена, – вспомнил Потапов. – Он так трогательно за меня заступался.

– Трогательно, – согласился Франсуа и потёр затылок. – Как тронул… И, возможно, он не тебя пожалел, а заметил в твоих лапах узелок с «жемчужиной» и решил попробовать ещё раз. Я не пойду с ним объясняться, он мне ещё добавит. Кстати, мон ами Потапп, отдай платочек. Он мой.

Потапов отдал платочек, в который была завёрнута приманка – «жемчужина» № 4. Её изображал камень подходящего размера.

– А где камень? – простонал сыщик. – Это камень «унесённая добродетель» с левого берега пруда, его надо вернуть на место.

– Я куда-то эту «добродетель» выкинул, – признался Потапов. – Когда пистолет выстрелил, я с перепугу пальцы разжал. Платочек остался, а «добродетель» тю-тю.

– Ничего, монахи поищут, – сказал сыщик. – До добродетели ли когда такая пальба началась.

– Я схожу к Кракену, – сказал Цзян. – Больше некому. Скажу, что готовится боевая операция, и чтобы он сидел и не высовывался.

– Передай от меня спасибо, – попросил Потапов. – Скажи, что я временно арестован, но скоро выйду на свободу и всё ему объясню.

А в это время…

Геолог – Густаву

Три таракана и шофёр чуть не сожрали геолога. Но опасность миновала, подводный программист вывел из строя двух тараканов, а трёхголовый программист застрелил третьего таракана. Завтра вечером прилечу с канистрой. Готовьте деньги.

Густав – Геологу

Жду. Не повреди канистру. Заверни её в какой-нибудь платочек.

Глава 19. Тайна настоящего сокровища

Наступила ночь, потом прошла. Наступило утро и прошло тоже. Драконы с монахами вперемешку караулили по всей территории, но Кецаль не вышел к тайнику. Он спал. Невыспавшийся Потапов очень злился: последний день конгресса, а он сидит, как преступник, в маленькой пустой комнате, и даже книжку не почитать, потому что всё на японском, а иероглифы транслейтер не переводил. Потапов из-за этого Кецаля пропустил доклады «Техника безопасности при похищении принцесс в условиях мегаполиса», «Задачи морских драконов в борьбе с разлитием нефти при аварии нефтетанкеров» и «Применение тангенциальных уравнений при расчёте подъёмной силы для нелетающих драконов Южной Суматры». Ну, принцесса у Потапова уже была, а про Южную Суматру Потапов просто рвался послушать. Он даже и не знал, где это – Южная Суматра.

Ещё он пропустил последнюю по программе экскурсию на мост Тогецукё – Мост Пересечения луны. Потапов никогда ещё не пересекал луну, и вряд ли ему посчастливится сделать это в ближайшем будущем. Так что ему было очень интересно. Но делать нечего – драконы всё-таки надеялись, что Кецаль поверил и пойдёт забирать жемчужину. А значит, Потапова выпускать было нельзя.

Прошло полдня, потом ещё пол-полдня. Часть делегатов разъехалась, остальные пошли на экскурсию. Пифон тоже отправился в аэропорт, удивляясь, что Потапов его не провожает. Тенрюдзи опустел. Кецаль с чемоданом вышел из дома. Он явно собрался уезжать. Он прошёл мимо главного входа, перед которым стояли камни – Будда Разума и несколько бодхисатв. Тут у него что-то случилось с колёсиком чемодана. Кецаль откатил чемодан в сторону, прямо к гравию, ограничивавшему священные камни, нагнулся поправить колёсико. Потом заглянул за камень-Будду, протянул руку…

Тут его и схватили два дюжих монаха. Кецаль не сопротивлялся. Он растерянно смотрел на небольшую норку под камнем, изображающим Будду. Она была пуста, только рядом валялся платочек с кленовыми листьями. Потапов, прибежавший первым, схватил платочек и посмотрел на этикетку. Она приходилась точно посередине лилового листочка. Это был его платок, в который он сам запаковывал настоящую жемчужину. «Ну, хоть платочек нашёлся», – удовлетворённо подумал Потапов и повязал его на левую шею.

– Ага, попался, злодей! Мы взяли тебя с поличным! – это прибежали Франсуа, Цзян и Амэ-но-ано. Следом торопился сыщик, ещё очень бледный.

– С каким поличным? Ящерицы недоделанные! – огрызнулся Кецаль. – У меня сломалось колесо от чемодана, я нагнулся посмотреть и вижу дырку в земле, под камнем. В ней ничего нет! А вы думали, я пошёл доставать из тайника жемчужину? Ха-ха! Опоздали! Её уже кто-то спёр, причём только что – раскоп свежий. А против меня улик нет. Я домой еду. Чао, крошки!