Светлана Лаврова – Больница для динозавров. Мезозойские истории (страница 64)
– Где бы теперь отыскать хотя бы пару глотков, – Рут пытался вызвать жалость.
Я потерял всякий интерес:
– Мгм.
«…во здравии и при хвори. Оставшись без меча, воин гибнет. Несущий знание вооружен всегда».
– Вижу, сидишь без дела, – Рут с мучением потер висок, – а я ведь не просто так зашел!
– Мгм…
– Тебя требует Барн… сделай милость, найди на него управу. Пусть оставит меня в покое!
Я захлопнул книгу, завернул ее в ткань и положил к вещам.
– Интересно, хоть что-то в лагере может сделаться без меня?
Рут развел руками. Я спустился во двор, прикидывая, сколько еще раз придется объяснять на пальцах выгоды нашего похода. Казалось бы, еще вчера ночью мы получили больше, чем могли наобещать Восходы. Но нет.
– Всего мало, – хмыкнул я, едва разглядел Барна. Он поджидал нас, словно сторожевой пес – подачку со стола.
Наемник был так вежлив и ждал нас один, что я сразу понял: придется платить.
– Славная погода, – Барн покосился на запачканное облаками небо. – Прогуляемся?
«Значит, дележка прошла паршиво». – Я молча кивнул, и мы отправились за ворота, подальше от лишних ушей. Барн нравился Руту еще меньше, чем трезвая жизнь, и тем не менее приятель отправился следом.
– Так у тебя, дружище, э-э, случаем, не осталось вина?
Конечно, что еще ему могло понадобиться? И кто тянул меня за язык там, после Крига? Дьявол. Я бросил Руту флягу, не удивившись, что тот ее поймал.
– Разбавлено, – предупредил я его.
Несколько солдат отсалютовали нам и снова вернулись к задаче – ширили яму для тел. Барн похвалил ребят. Мы прошли мимо вчерашнего урожая – три полосы у леса. Мертвецы. Я заметил среди них Дангана – родимое пятно, дряблое тело. Ему разбили голову.
– С Керехом не поладили? – я окликнул Рута и кивнул на мертвеца.
– Можно и так сказать, – буркнул приятель.
Поссориться с молчаливым добряком, который без приказа даже собаку не пнет, – это надо еще умудриться.
– Кстати, оно разбавлено, – пожаловался Рут, будто вовсе меня не слушал.
Мы отошли совсем недалеко от стен. Достаточно, чтобы нас не услышали посторонние. Недостаточно, чтобы видеть колья «Святы земли».
– Дело такое. – Барн по привычке потянулся к забралу и нелепо провел рукой у щеки. Шлем он оставил в остроге. – Вчера все отлично сложилось.
«Вопреки вашим усилиям». – Я промолчал и кивнул.
– И ты же понимаешь, я снова должен спросить… – Барн мялся, как девица, не определившаяся с ценой.
– Сколько? – Все, о чем я мечтал, – это поскорее разлечься у теплого очага и поговорить с давно умершим человеком – Финиамом.
Барн издал нелепый смешок и снова поискал железо у своего лица:
– Нет-нет, что ты! Я про Псов. Не надумал еще?..
Рут отвлекся от страданий и удивленно на меня покосился. Я вздохнул и ответил наемнику:
– Может, чуть позже. У меня еще осталось несколько дел в отряде. Это все?
Я взглядом указал на острог, который спрятался за деревьями.
– А, присяга. Понимаю. Я, признаться, хотел еще кое-что узнать. – Барн почесал затылок. – О Митыге. Ну, и его ребятах. Паршиво вышло…
Под ногой хрустнула ветка. Я не позволил себе остановиться и пошел дальше.
«Открытое любопытство лучше тихих подозрений», – писал Финиам.
– Невосполнимая потеря. – Я склонил голову, осторожно переступив через узловатый корень. Мягкий настил из иголок, казалось, никогда не промерзал.
Барн оживился и пошел впереди.
– Я был знаком с парнями три года. Подумать только, как нелепо может погибнуть любой из нас.
Лучше бы меня спросили о деньгах. Рут плелся позади и что-то бормотал про больную голову. Моя тоже, кажется, начинала болеть.
– Ближе к делу.
– Вы ведь, если мне не изменяет память, – мялся этот детина, – не ладили?
Я посмотрел прямо в наглое лицо.
– В наше первое знакомство я скрестил с тобой клинки.
Барн показал ряд почти белых зубов, широко улыбнувшись:
– И уделал, как дитя…
– И мы крепко сдружились после, – поправил я его. – Не так ли?
– Просто слышал я, что Митыга позвал тебя на дело. Ну, незадолго до того, как…
Настил снова пошел волнами, я спустился с «гребня» из иголок. И усмехнулся:
– Кто говорит?
Наемник что-то хотел ответить. А потом его глаза широко распахнулись, Барн выкинул руку вперед, и что-то с силой толкнуло меня в спину.
Хрясь! Потеряв равновесие, я пошатнулся, но остался на ногах, сделав два шага. А потом услышал крик Рута.
– Стрела! – крикнул Барн и бросился в погоню.
– Арх! Твою с-сучью мать!
Рут согнулся у моих ног, упершись ладонью в землю. Большая часть древка торчала из его плеча. Наконечник не вышел за рукав. Я схватил друга за шиворот и оттащил к деревьям.
– И так видно, что, сука, стрела, – крикнул Рут. – Стой!
В иголках блестела моя фляга. Барн нырнул за дальнее дерево и обернулся к нам. Со стороны леса послышался хруст ветвей. Он отдалялся. Я выхватил меч, но Рут вцепился мне в сапог:
– Да стой ты! У-ух, дерьмина! Удрал он.
Рут не знал, что я приготовил меч для другого. И дураку ясно, что нас уводили прочь.
– Кто?.. – Барн вернулся, меняя укрытия.
– Да хер его пойми, – взвыл Рут, жмурясь. – Я, знаешь ли, не разглядел ни черта!
Я выглянул из-за дерева, прислушиваясь к каждому шороху.
– В кого стреляли? – Барн выпучил глаза и не доставал оружие.
– У-у, бляха, – прорычал мой друг, – не в тебя уж точно!
И они оба уставились на меня. Я внимательно посмотрел на наемника и убрал керчетту. Рано.
Рут с кряхтением поднялся с колена, отряхнул ладонь от земли и иголок. Багровое пятно расплывалось на сером рукаве. Вокруг фляги разлилось вино с кровью.