Светлана Лаврова – Больница для динозавров. Мезозойские истории (страница 65)
Если бы не чужое плечо, я бы встретил снаряд затылком.
– Возвращаемся, – сказал я так, что со мной не решились спорить.
– Дерьмо! – приятель снова взвыл, неудачно пошевелившись. – Глубоко засела, стерва…
Барн подошел к нам вплотную, опасливо озираясь в сторону острога.
– Я помогу.
– Прочь! – рявкнул приятель, и Барн отступил. – Лэйн, гляди в оба.
Между елями никого не было. Тишина как на погосте: ни звука, ни шороха. Только тяжелое дыхание раненого человека. Я спросил друга:
– Идти можешь?
– А я что, мать его, по-твоему, делаю?!
Мы возвращались в почти гробовом молчании, если не считать проклятий.
– Сучья лапа! – Едва показался частокол. – Херовы охотники! – На подходах к воротам. – Да иду я, иду. Чего уставились? Бывало и хуже.
Барн так побледнел, что они с Рутом стали удивительно похожи. Наемника прорвало уже у ворот:
– Ребята, вы же не думаете, что я…
– Кто яго так? – ошалел дозорный и взялся за сигнальный рог. – Где? Враги, энто враги там?!
Мы зашли в острог. Я посмотрел Барну прямо в глаза:
– Славно потолковали.
Наемник замотал головой:
– Я бы никогда… А, проклятье! – Он развернулся и прихватил дозорного за ворот: – Кто выходил за ограду, в лес?
– Дак много кто: Бослик с парнями, Жуга и энтот, без усов который…
– С луком ходили?! Стрелы кто брал?
Дозорный отвесил челюсть:
– Стрелы? – быстрый взгляд на Рута. – Что же энто, наши по нашим?..
– Говори! – Барн выпучил глаза. Таким яростным я его не видел даже на поединке.
– Клянуся, только ваши и за дровами и вы вот, чуть раньше… да Бослик с Жугой!
Я посчитал в уме. Два десятка, и это лишь те, кто вышел с рассветом. Нас могли ждать от самой темноты.
– Только последний идиот бы взял лук… и поплелся следом, – прошипел Рут. – Слишком заметно.
Я припомнил расстояние в лесу, с которого стреляли. Кочки и перепады, количество преград до цели, скудный свет.
– Нам попался хороший стрелок. Меткий. – Я коснулся затылка, провел пальцами вниз, к шее. Небольшая мишень.
Дозорный с энтузиазмом закивал, а затем осторожно высвободился из захвата.
– Псы Гарготты стреляют лучше всех, это дело верное! – с гордостью отчитался он, а потом перевел тревожный взгляд на Барна. – То есть я хотел сказать, что навряд ли… э-э…
Вокруг собирались Восходы.
– Убивают? Уже?!
– Вона до чего пьянство доводит, – навел палец один из Псов.
– Положите его, болваны!
– Какой ложить! Держите…
– Да могу я стоять!
– …чтоб я еще раз так пил, – сетовал кто-то из толпы.
В этой суматохе Барн подошел ближе и повысил голос:
– Послушай, Лэйн, клянусь, наши здесь не…
Я кивнул на толпу:
– Готов поручиться за каждого?
– Глубоко засела, тащи Юду!
– Да спит она.
– Тащи, говорю! Срань какая, оперение-то и впрямь нашинское…
– За такое и вздернуть можно, – довольно сказал второй дозорный, спустившийся со стены.
Юда пожаловала раньше, чем ее позвали. С таким балаганом попробуй-ка поспи. Я следил за лицами: кто удивлен? Кому по душе зрелище? Кто прячет взгляд?
– Разойдитесь, дурни. – Бастард заявился в кои-то веки не верхом на кобыле. Он без церемоний растолкал солдат и уставился на Рута. В этот самый миг вытащили стрелу.
– А-ах! Гр-р, собачья… кобелиная… с-собака! – отозвался мой друг.
– Кто? – бастард дернул подбородком.
Я пожал плечами.
– Это я непременно выясню. – Я посмотрел на Барна. – И очень скоро.
Приятеля положили в кузню. В остроге не хватило спальных мест, и потому постели никогда не остывали. Еще одна проблема, с которой придется разобраться. Но пока…
– Ты просек? Зар-раза. Это было предупреждение, – прошипел Рут, проверив повязку.
Служанка бастарда оставила кружку с гретым молоком у изголовья, хоть мой друг и попросил вина.
Я смахнул пыль и присел на столешницу.
– Да? Как по мне, стреляли в голову. Славно, что не в твою, – я ухмыльнулся.
– Славно, что теперь боль в гребаной голове меня беспокоит чуточку меньше, – прорычал приятель, зачем-то пошевелив рукой. – И я не пойму, как мне с нею поможет молоко, милая?!
Служанка едва склонила голову и оставила нас, пожелав здоровья и хорошего дня. Рут не был похож на того, кому светит доброе здоровье в ближайшие недели.
Стрела предназначалась не ему.
– Кто еще знал про Митыгу? – спросил я, приглушив голос.
Рут взялся за кружку и тут же вернул ее на место.
– Что?.. – Его глаза распахнулись шире. – Так все-таки… погоди, ты…
Год назад я полагал, что Руту всегда известно больше, чем мне. Как же я был наивен.
– Люди придумают что угодно, дай им один повод. – Я распрямился и посмотрел на него сверху вниз.
– И ты его дал!