Светлана Куксина – Магнитное притяжение (страница 1)
Светлана Куксина
Магнитное притяжение
Глава 1
– Нина, очнись! Нин, ты чего это в обморок хлопнулась? – внезапно услышала я взволнованный голос подруги. Он пробился ко мне откуда-то со стороны, издалека, с трудом продрался сквозь липкую темную мглу, которой окутал меня неизвестно кто и неизвестно когда и зачем. Сколько я в ней пробыла, я тоже не знала.
– Сама не пойму, – с трудом разжав спёкшиеся губы, пролепетала я, начиная смутно различать окружающее. Я уже что-то видела и слышала, но пока ничего не чувствовала и не понимала.
Я была растерянна. И это еще мягко сказано.
Я вспомнила, что у меня закружилась голова. Мгновение – и вот уже всё вертится, или это только я верчусь, кружусь с немыслимой скоростью, словно несусь куда-то, извиваясь бешеной спиралью, по абсолютно темной трубе, где ничего нет, кроме абсолютного мрака. Темнота. И ни звука вокруг.
Безвременье, из которого я вынырнула на голос подруги, не до конца понимая, где я.
Но я в своей конторе. На своем рабочем месте.
Галка нависала прямо надо мной, как расплывчатая глыба неизвестно какой субстанции. Другие наши конторские – три дамы разного возраста и телосложения – сбились в бесформенную группу за её спиной.
Я потихоньку приходила в себя, окружающее выплывало из марева и начинало приобретать вполне нормальные очертания. Мир зазвучал, и я вдруг услышала, как одновременно у всех присутствующих (кроме меня, разумеется) вырвался вздох облегчения.
– А что случилось – то? – запоздало поинтересовалась я, облизывая отчего-то пересохшие губы и оглядывая всех сразу.
– Что случилось?! – заполошно взмахнула руками Алёнка и укоризненно посмотрела на меня. – Это ты у нас спрашиваешь?! Это мы у тебя должны спросить, что случилось! Ни с того ни с сего вдруг стала белой как мел и хлоп в обморок! Лежишь и не дышишь! Как мёртвая! У меня от страха чуть сердце не остановилось! И ты ещё спрашиваешь, что случилось?!
Алёнка у нас самая молодая и самая эмоциональная. Ей всего-то двадцать три, и до тех она неизвестно как добралась, потому что детство в ней так и играет. Детская непосредственность яркими красками написана на её симпатичной мордашке. И захочешь – не спрячешь. Пышный хвостик из белокурых волос, завязанный яркой лентой, тоже не добавляет ей солидности.
Ну и не надо. Солидности в одной нашей Маринке на всех нас хватает. Даже с избытком. А заодно непробиваемости и бесцеремонности. Вот уж на ком бронежилет с рождения. Видно, по ошибке надели да в суматохе снять забыли.
А может, и не по ошибке.
И сейчас Маринка повернулась к Алёнке всей своей солидной комплекцией и безапелляционно заявила:
– Тебе-то чего помирать?! В твоем-то возрасте?! С какой стати-то? Не ты же в обморок хлопнулась. Сидела себе спокойно и сиди! Нечего верещать.
Меня слегка перекосило от этих слов. Можно подумать я так сильно возрастом от Аленки отличаюсь?! Сморщившись, как от зубной боли, от чужой бесцеремонности, я с трудом выдавила:
– Я вообще-то тоже пока помирать не собираюсь.
Слова едва выбирались наружу. Такое впечатление, что мое горло кто-то сдавил мощной рукой и не отпускал. Лишь жалкие отдельные молекулы кислорода как-то ухитрялись пробираться внутрь моего беспомощного организма и таким образом поддерживали в нем жизнь.
– А кто тебя знает?! – обернулась ко мне Маринка, холодно сверкнув глазами, но увидев наши лица (моё и подружкино, Галкино особенно впечатляло), тут же добавила, не меняя тона:
– Да шучу я. Шучу. Сто лет проживёшь. Чего тебе сделается?! Здорова как лошадь. А обморок?! Ерунда! Тоже мне, событие. С кем не бывает! Не бери в голову. Не ты первая, не ты и последняя.
Она громко хмыкнула прямо мне в лицо, бросила на Галку быстрый взгляд, убедилась, что нападения не будет (ни словесного, ни физического), и направилась к своему компьютеру.
И правильно. Обморок обмороком, а работать надо. Тем более, падала-то не она, так чего ей беспокоиться?!
Угораздило же меня хлопнуться в обморок прямо на рабочем месте посреди рабочего дня!
И как это могло произойти?!
Галка взяла стул, села напротив меня и протяжно, с облегчением вдохнула – выдохнула:
– Ну что, прошло? Полегчало тебе?
– Да вроде, – я неуверенно пожала плечами и секунду подумала. – Всё в порядке… кажется… Просто слабость какая-то… И губы почему-то пересохли. Спеклись прямо. И горло сухое… будто наждачкой там прошлись…
– Слава Богу, что жива! – обрадовалась Галина, метнулась к столу, налила воды из кувшина и принесла её мне.
Я жадно глотала теплую воду, казавшуюся необыкновенно вкусной и целебной, торопилась насытиться желанной влагой, но получалось плохо: я обливалась, глотала с трудом и одышкой. Всё же мне удалось влить в себя больше половины стакана, и жажда отступила. Пришло облегчение.
Галина подождала, пока я напьюсь, забрала стакан и громким шёпотом начала прояснять события:
– Картинка была не для слабонервных. Уж поверь! … Ты ни с того ни с сего отключилась и со стула на пол шмякнулась. Правда, не на бок упала, а как-то сползла потихоньку. То сидела нормально, а то – раз – и поехала, как будто с детской горки. Стул поехал в одну сторону, а ты – в противоположную. Упала и лежишь. Глаза закрыты, лицо белое, неживое. Аж показалось сразу, что не дышишь. Алёнка как завизжит! Марина с Томкой подскочили, столбами стоят, только глазами хлопают! Томка позеленела слегка, одна Маринка не дрогнула. Вот уж мымра железная. Стоит и смотрит так спокойно. Правда, взгромоздить тебя на стул помогла. А я растерялась поначалу, потом сообразила – в лицо тебе водой брызнула. Никакого эффекта! Хорошо догадалась из аптечки нашатырный спирт достать. Но и он тебя вначале не брал. И всё же… Вовремя ты на него среагировала, очнулась, а то Томка уже хотела «Скорую» вызывать.
– Только не это! – я сразу ожила, зашевелилась, потому что с детства до одури боялась людей в белых халатах, и Галка отлично об этом знала.
Как говорится, мы с ней сто лет в обед как друг друга знаем. И всё друг о друге тоже.
Галка усмехнулась, а я твёрдо заявила:
– Никаких «Скорых»! Как пришло, так и уйдёт.
– Ну – ну, – ехидно прокомментировала услышанное Маринка, не сходя со своего места и не оборачиваясь в нашу сторону. – Это вы съели что-нибудь… Бывает.
При мысли о еде мне слегка поплохело, но не до обморока, так что это меня не особо испугало.
Почему-то у меня в жизни всё не как у людей. Если должно с кем-то произойти что-то непонятное или неприятное, а то и всё вместе, будьте уверены, произойдёт это именно со мной, хотя людей вокруг пруд пруди. Мне на такое «внезапно» везёт. Как говорится, и обрадоваться не успеешь. Я вечно вляпываюсь в самые нелепые ситуации и истории и веду себя глупее некуда. Вроде и не дурочка, а вот поди ж ты…
Ну, посудите сами. Мне уже почти тридцатник, а выгляжу, как идиотка, на девятнадцать, так что вечно ко мне подростки клеятся.
Однажды в парке привязались пацаны, лет по семнадцать каждому, не больше. Естественно, что знакомиться с ними я не пожелала. Никогда не чувствовала в себе призвания стать воспитательницей в детском саду, о чём я им и не преминула сообщить.
Не поняли. Один из них, видать, самым крутым себя назначил, нож выхватил, приставил остриём к моему горлу и прижал меня к дереву.
– Ну что теперь запоёшь, детка?!
Вот дебил! Откуда только такие берутся?!
– Птички в клетке не поют, – подыграла я ему.
Он слегка расслабился, ухмыльнулся довольно, ножичек-то и ослабил. Всё, думает, готова, спеклась. Сопротивления не будет.
Тут я и дала себе волю. Руку с ножом отбросила, в лицо ему плюнула. И как начала орать да по щекам его хлестать, пока вся морда красной не стала! Потом за грудки схватила и об дерево! Саданула от души! Да ещё несколько раз! А уж орала – мама дорогая! Правда, потом так и не вспомнила – что. Но едва не охрипла.
В себя пришла, сумку на плече поправила и потопала, а за спиной – немая сцена. Так в полной тишине и чапала. Три ночи потом его ошарашенная физиономия снилась.
Бабы на работе, когда слушали, сначала охали-ахали, потом хохотали до колик, потом меня ругали. Да ещё как ругали! С азартом. Со вкусом. Чуть не прослезились от жалости. Дескать, бедные детки, небось, заиками стали по моей вине.
Хороши детки! Ничего не скажешь!
Только зря я фыркала. Ещё и виноватой осталась. Деток, оказывается, перевоспитывать надо, а не пугать. Ну, я в сердцах и пожелала коллегам стать следующими воспитателями. Может, у них лучше получится. Особенно в темном парке и при явном численном перевесе в сторону «деток».
Все сразу дружно замолчали, посмотрели на меня не слишком любезно, но с советами отстали. И на том спасибо! Правда, потом подумала, что плеваться, может, и не надо было. Неинтеллигентно как-то. Некрасиво. И совсем мне не свойственно. Ну да в горячке чего не сделаешь?! Да и после драки, как известно, кулаками не машут. Ну, нашло на меня что-то! То ли временное умопомрачение, то ли бешенство, то ли ещё какая зараза липучая. Но ведь помогло же!
– Ну-ну, ты ещё вспомни, как в институтской общаге настырному ухажёру кастрюлю с супом на голову надела, – в унисон моим мыслям произносит Галка и заливисто хохочет. – До сих пор лапшу на его ушах вижу и выпученные глаза! Вот умора! Макароны гирляндами!
– Да уж, – кисло соглашаюсь я, нисколько не удивленная тем, что Галина всё по моему лицу прочитала правильно. – Три ночи потом кроватями двери подпирали, а днём ходили всей толпой да по сторонам озирались, от страха тряслись. Весело, ничего не скажешь.