Светлана Кобец – Снежный роман (страница 4)

— Ну что ж, тогда я, пожалуй, прибегну к вашим услугам. Женщины обычно очень хорошие телохранители. Вы не против?

— Что не сделаешь для хорошего человека! Тем более что я сейчас без работы.

— Да… Пока на работу я вас взять не смогу – горсовет утвердил штатное расписание, но мы что-нибудь придумаем. Это ваш дом?

— Да. Спасибо за приятную беседу. А вот и моя мамочка идёт.

— А у меня вот уже нет мамочки...

— Жаль... Это очень тяжело, наверное...

— Завтра в 7:15 машина приедет за вами сюда. Начнём.

— Спасибо. До завтра.

Я закрыла дверь машины. Она тронулась и скрылась из виду, укрываемая снегопадом, который решил обновить снежный покров и запорошить все следы моей прошлой жизни. Он кружил и старательно засыпал всё своими белыми и пушистыми хлопьями. Засыпал дома, дорогу, по которой только что уехала машина, тропинку, по которой шла моя мама, деревья, лавочки – всё. И жизнь, новая жизнь, казалось, начнётся с этого чистого, белого, искрящегося листа.

Но нет... Я подождала маму, которую тоже хорошенько припорошил снегопад. Она шла и улыбалась:

— Как дела? Это кто тебя подвёз?

— Борис Михайлович... Он на завод ехал и меня подбросил до дома. Знаешь, нормальный человек... Завтра начинаю исследования в администрации.

— Твой супруг приходил. Марина Болеславовна приехала... И он сказал, что ты в командировке, и в субботу приедешь. Она встретиться хочет, да и Рождество... Очень сокрушался «твой», что так всё у вас... Хочет, чтобы ты вернулась.

— Ну да, ну да... Ладно, в субботу – значит в субботу...

И я вдруг подумала: вот снег, засыпает всё... А что там, под снегом?.. Хорошо бы, чтобы он посильнее засыпал всё, чтобы можно было писать на этом чистом, белом листе что-то новое и хорошее... И чтобы он, не дай бог, не продырявился и не обнажил то, что должно быть покрыто, запорошено и забыто...

— Мам, я сегодня у Иринки переночую, ладно?

— Ладно… Привет Иринке...

— Вот засада... За мной утром машина сюда приедет. А, ладно, вернусь поздно, но сегодня.

Я забежала домой, поела и отправилась к Иринке. Стоит ли объяснять, что молодой организм требует поддержания его в тонусе. Моя личная жизнь была прозаична, как больничный лист. Муж – как диагноз, и друг – как лекарство. С ним мы уже очень давно.

Когда мой муж оставил меня на попечение матери, то я, погоревав немного, рассудила как психолог: надо завести мужчину для поддержания нормального физического и эмоционального состояния. В этом не было больших проблем, потому что он всегда был рядом. Миша уже бросил попытки уговорить меня выйти за него замуж и довольствовался тем, что есть... Вот так и встречались мы с ним – три раза в неделю как по расписанию. Не было никакого обмана – он всё знал и принимал. Холодная правда жизни. Сверху – всё белое и пушистое, а внутри – холодное и колючее. Лучше жить и принимать всё как есть...

▪

Зачем казниться и рыдать,

Ведь ты любви не изменяла.

Красавец – это лишь игра.

Тебе ж тепла недоставало...

Что из того? Ты отдалась...

Ведь он владел твоим лишь телом.

Ты телом с ним – душой с другим.

Любви же страсть с другим кипела.

Красавец – только инструмент,

Он подвернулся на момент...

И вот сегодня этот момент в укороченном варианте... Миша поймёт, он хороший...

Миша, Олег, муженёк мой – столько мужиков вокруг, а я одна... Как трамваи – один ушёл, другой пришёл. Белые и пушистые, как этот снег... Белые и пушистые, да вот только не согреться с ними, не согреться. А снег всё шёл и шёл. Казалось, он отгораживал стеной меня от моей жизни. Хотелось опереться об эту стену, заслониться от всего, от своих мыслей, от своей жизни. Заслониться и начать чистую и светлую жизнь – с чистого листа... Но нет... Стена снегопада хрупка и иллюзорна, а его чистый лист – тонкий и ненадёжный. «Всё проходит, и это пройдёт» – вот то, что надо помнить, чтобы не замёрзнуть в этом холодном, белоснежно-пушистом вальсе на балу у жизни.

«Всё проходит» – написано на моём кольце, которое мне подарили в Тибетском клубе. Я часто кручу его на пальце, чтоб ненароком не завертеться в этом белом, снежном вальсе и не забыть, что всё проходит.

Белое и чёрное

К утру снегопад ослабел, и всё вокруг выглядело новым, свежим и накрахмаленным. Машина подъехала ровно в 7:15. Я быстро вышла из подъезда и села в машину, стараясь как можно тише закрыть дверь.

— Доброе утро, Ольга! Меня зовут Пётр. Сейчас за шефом поедем.

— Очень приятно, Пётр! Утро сегодня действительно доброе.

Мы покатили по дороге, оставляя след на свежевыпавшем снегу. Когда мы подъехали к дому Бориса Михайловича, снег уже окончательно закончил свою работу. Было тихо и приятно. Мороз несильно усердствовал — кажется, даже он хотел, чтобы это утро было действительно добрым. Открылась дверь машины, и Борис Михайлович появился в салоне.

— Доброе утро! Как настроение?

— Доброе утро! Настроение замечательное. Природа сделала всё, чтобы утро было добрым и свежим.

— Да... Да вы романтик, Ольга! Ещё и стихи, наверное, пишете?

— Иногда... Просто люблю природу.

На меня почти в упор смотрели его голубые, похожие на небо в апреле, глаза. Он явно оценивал меня по какой-то, только ему ведомой шкале. Я не люблю смотреть в глаза, но эти глаза меня не отталкивали, если не сказать наоборот. Я люблю смотреть на небо, и вот оно — в этих глазах. Ох, надо быть осторожнее...

— А вы замужем?

— Почти... Так что целиком могу отдаться работе.

— Как это почти?

— Так бывает. А какой у вас сегодня распорядок? Я бы хотела присутствовать на совещаниях и приёме, если это возможно.

— Да, конечно, я и сам собирался представить вас коллективу. Познакомитесь, осмотритесь.

— Огромное спасибо вам за всё!

— Пока не за что. Но я надеюсь, вы, Ольга, будете мне хорошим помощником и телохранителем.

Его глаза снова улыбались.

— Я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы было так.

— Всё???

— Борис Михайлович, давайте договоримся сразу... Я видела много дам у вас в приёмной, и все они жаждут вашего внимания. Я сделаю всё для вашего благополучия и безопасности, а они… всё остальное. Так будет лучше для всех.

— Возможно, вы правы. А что, так много дам, вы считаете, жаждут моего внимания?

— Много… Очень пристального внимания и тесного общения — это я как доктор вам говорю. Да и не стоит сильно разочаровывать женский электорат...

— У вас мужской ум, Ольга. Я поражён.

Мы въехали во двор администрации. Небольшая группа посетителей уже ждала на первом этаже. Меня это напрягло, так как это реальная угроза неконтролируемого допуска к телу, которое ты охраняешь. Стало ясно, что всё будет непросто.

Мы поднялись в приёмную и сразу прошли в кабинет, оставляя просителей за дверью. Борис Михайлович заметил моё смятение и, улыбаясь, спросил:

— Ну и как, Ольга, вы собираетесь меня охранять?

— Кроме физических способов охраны существуют ещё и астральные, ментальные и информационные. Вот на этом и сконцентрируемся. Можно проверить, насколько вы уязвимы, есть ли повреждения в полях. Далее я предлагаю перед обедом массаж, потом обед и чай. Это сможет помочь избежать или вовремя скорректировать повреждение ваших энергетических полей. Моё присутствие на совещаниях и приёмах нужно для того, чтобы я вовремя могла нейтрализовать атаки. Никто ничего не заметит — я просто буду сидеть и писать или слушать. Ничего необычного.

— Откуда вы всё это знаете и где научились? Это очень интересный подход, особенно массаж мне нравится.

— Ну вот и прекрасно. Я учусь в Москве — в Академии психоанализа и гипноза, и ещё учусь в Тибетском клубе астральному карате... Так что вы в надёжных руках...

— Сегодня перед обедом вы мне расскажете побольше об этом, а сейчас пойдём знакомиться с коллективом.