Светлана Кобец – Снежный роман (страница 5)

Мы вышли из комнаты для отдыха, я села за стол, который был приставлен к большому столу для совещаний. Борис Михайлович попросил секретаря пригласить всех на совещание, и уже через пять минут кабинет был полон начальниками всех отделов и департаментов. Меня представили, объяснили, что я буду изучать и как мне надо помогать.

Дальше совещание пошло своим чередом. Из всего многообразия подчинённых мой мозг выхватил трёх человек — двух женщин и одного мужчину. Они опасны. Каждый стремился приблизиться, но это не страшно, а вот цели и способы — вот это напрягало. Их любовь и дружба за показным лоском и мягкостью скрывали ненависть и зависть. Они готовы были задушить его в своих холодных объятиях для достижения поставленных целей.

Были ещё несколько человек, которые хотели поездить на нём, но они не смущали меня. Я попробовала энергетически воздействовать на этих трёх — удалось. Открыты, читаются элементарно. Ну и хорошо. Одна из этих двух женщин занимается чёрной магией и, кажется, рейки, а другая прибегает к помощи бабки. Весело. Да и немудрено — «разделяй и властвуй»... Ну только он не из таких. Нет, он, конечно, мужчина, но чётко знающий, что ему надо, а чего не нужно. Он сможет играть с этими барышнями, но они устанут, и тогда в ход пойдёт «тяжёлая артиллерия» — это мы проходили…

Главное, всё проверить — время есть, игра только начинается. С мужчиной хуже. Там ненависть. Борис Михайлович мешает ему в каких-то аферах, и там уже зреет заговор, и, возможно, даже очень скоро мы это увидим. Ох и тяжёлая эта вещь — политика.

На войне всё просто — там враг, здесь друг, если не ты, то тебя... А здесь… Всё как будто запорошено свежим снегом — белым и пушистым, блестящим, манящим своей прохладой и мягкостью. Так и хочется распластаться на нём, влиться, соединиться с этим белым снежным ковром и дышать, и наслаждаться свежестью... Ну попробуй, соблазнись, и ты пропал. Под белым и пушистым снегом — острые и жаждущие крови ножи, которые притаились под этим лоском и терпеливо ждут своего часа.

Совещание было долгим, и это было для меня подарком судьбы. Я успела «прощупать» всех, кто представлял интерес. Двум интересующим меня дамам я попыталась дать посыл на дружбу, и одна из них, блондинка, кажется, приняла его. Вторая была брюнеткой. Она свято верила в свои магические способности, и мой посыл рассыпался об её игнор. Обе они, кстати, восприняли меня как соперницу. Блондинка, перекрываясь дружбой, попытается выведать у меня всё, что её интересует. Ну это мы пожалуйста.

С брюнеткой хуже — она постарается сжить меня со своего пути, используя весь арсенал, который у неё есть. Ну что ж, устроим астральный спарринг. Известно, что лучшая защита — нападение. Пусть у неё сегодня поболит голова, а я пока подружу с блондинкой.

Пока я разбиралась, что да как, совещание медленно, но верно близилось к концу. Это меня радовало, так как я уже хотела отдохнуть, да и брюнетка могла чего-нибудь вытворить, а это было нежелательно... После совещания брюнетка попросила разрешения у Бориса Михайловича, чтобы уехать домой. Она так при этом пускала в ход свои девичьи чары, что трудно было остаться равнодушным к её просьбе. Молодец, что тут скажешь.

Ну что, война войной, а обед по расписанию...

— По расписанию у нас массаж, если вы не возражаете...

— Тогда массаж... А вы, Ольга, сами научились?

— Научилась сама, а учили другие. Рубашечку снимайте, ложитесь, я вас не обижу. Кстати, можно называть меня на ты, когда нет свиты и посторонних?

— Можно.

— Если у вас будут неприятные ощущения или дискомфорт, то скажите мне. А теперь постарайтесь расслабиться и закрыть глаза. Сеанс, я думаю, займёт минут 30, так что можете даже вздремнуть... Ну, Господи, благослови…

Я заметила ещё на совещании, что у него побаливает спина и голова. Начнём с этого. Нехитрые пасы и надавливания, энергетический обмен — вот что нужно для нашего случая. Я массажировала его сильное и хорошо сложенное тело, хоть и не лишённое нескольких лишних килограммов. Эти килограммы его не портили, но могли сказаться на его здоровье. Да... Сколько бы отдали страждущие этого тела барышни за то, чтобы вот так массажировать и поглаживать. Я невольно улыбнулась этой мысли.

— Ольга, ты абсолютно точно знаешь, что мне нравится и что мне надо. Ты так чувствуешь моё тело — это поразительно...

— Я чувствую его так же, как своё — это нормально. А вы пишете стихи? Когда вы говорите, то в ваших словах есть мелодия. Это встречается только у хороших поэтов...

— Да, пишу, только времени не хватает на всё. Мне очень нравится твой массаж.

— Вот и хорошо — значит, на пользу. Как минимум позитивной энергией вы зарядились, а теперь и пообедать пора!

— Это точно... Идём?

Мы вышли и направились обедать. Наше появление не могло не вызвать внимания у окружающих, и с этим надо было смириться и принять как должное. Мы пообедали и снова пустились в пучину политических и житейских страстей. Приёмная весь день была наполнена народом, и я добросовестно вела учёт и мониторила время приёмов. День давно погас, и вечер вступил в свои права, когда приёмная наконец опустела.

— Ну, как работа? Устала?

— Есть немного... А вы себя не любите... Почему все к вам идут, что замы не справляются? Это расточительно по отношению к своему организму. Я понимаю, любовь народная, но дозировать её надо, а то на всех не хватит.

— Да... Сейчас время такое, надо самому разбираться, а то знаешь, чего натворят эти замы за моей спиной...

Я вижу, как его глаза — эти кусочки неба, излучают усталость. Их цвет стал похож на знойное июльское небо, которое устало от палящего солнца...

— Как насчёт лёгкого массажа и чашки чая?

— Ох и балуешь ты меня... Да я только за...

Он распластался на диванчике. Я сразу заметила, что мышцы спины были очень напряжены — перенапряжение. Я слегка изменила тактику массажа, но он от этого не стал менее приятным.

— Я бы хотела посмотреть и сжечь на свече негатив вокруг вас. Вы не против?

— Это магия?

— Нет. Это молитва — Псалом 90 «Живый в помощи». Вы, наверное, слышали о таком?

— Нет. Я только «Отче наш» знаю, но в Бога верю и к магии отношусь негативно.

— Я тоже не очень люблю магов-самоучек. Они бесконтрольно используют силу, которая в конечном счёте губит и их, и тех, против кого они это делают. Кстати, в вашем окружении есть такая дама.

— Да... Это кто? Откуда ты знаешь?

— Я что, зря сижу на ваших совещаниях? Вычислила. Завтра покажу.

— Какие у тебя чуткие руки...

Он обнял и смотрел на меня своими небесными, с поволокой глазами. Обычная «проверка на прочность»... Голубые глаза хороши, да только мне полюбилися карие...

— Борис Михайлович, давайте пить чай... Это просто усталость...

— Тебе виднее... Давай.

— Я к вам очень хорошо отношусь, но лучше не усложнять.

Я говорила это и чувствовала, что мне нужен «спасательный круг», чтобы не утонуть в этой небесной синеве глаз, которые смотрели на меня. Ох, опасный он какой... Чур меня, чур.

— Ладно. А ты можешь прочитать свои стихи? Мне интересно...

— Я просто пишу, как получается, как дышу. Поэтому не судите строго. Вот я недавно написала — называется «Снегопад».

Снегопадом белым улицу скрывает

И следы свиданий наших заметает.

Ледяной пургою к нам разлука мчится,

Белой пеленою к нам в сердца стучится.

А душа, как птица, бьётся в клетке страсти,

В кровь изранив крылья об осколки счастья.

К облакам желаний эта птица рвётся,

В мир любви и счастья, что мечтой зовётся.

Обними за плечи, отогрей губами,

В этот зимний вечер мы решим всё сами.

Растопи любовью ледяную стужу,

Ты такой желанный, мне другой не нужен.

Пусть душа, как птица, бьётся в клетке страсти,

В кровь изранив крылья об осколки счастья.

К облакам желаний пусть та птица рвётся,

В мир любви и счастья, что мечтой зовётся.

Тишина...

— И что, услышал тот, кому это адресовано? Растопил? В целом неплохо, но надо подработать немного...

— А некому слушать — это так, в пустоту написано. Просто настроение, и ничего больше.

— Ну что — по домам?

— Да, пора уже. Тебя, наверное, муж заждался...

— Мы отдельно живём сейчас. И, наверное, уже не будем вместе. Я могу простить многое, но не предательство.