Светлана Казакова – Наследница древней магии (страница 21)

– Д… да… – Сегодня я как никогда прежде запиналась на каждом слове. – Вы правы. Но все это… слишком неожиданно… Нужно ли мне тоже поехать в столицу, чтобы предстать на суде вместе с вами?

– Только на одном слушании. А пока достаточно будет объявить о нашей помолвке. Так, чтобы об этом узнали те, кто должен узнать.

– Но… помолвленным девушкам полагается кольцо…

– Вы получите свое кольцо, миз Лоренц, только не забывайте, что все это не по-настоящему.

Глава 36

– Вам нет нужды мне об этом напоминать! – вспыхнула я. – Я прекрасно понимаю, что наша помолвка настоящей не будет! И не… не…

«…не тешу себя иллюзиями, что вы в самом деле захотите на мне жениться, – добавила мысленно. – И вообще, вы слишком высокого о себе мнения! Так-то!»

Но, как говорится, кто обжегся на молоке, тот дует на воду. Наверняка когда-то в прошлом Доминик Винтергарден любил прекрасную леди Глау, тогда еще Мередит Милтон, а она сильно его разочаровала. Своей холодностью, эгоизмом. Вот теперь он и остерегается сближения с противоположным полом. Не хочет наступить на те же грабли.

Увы, женитьба на сиротке-гувернантке без приданого для лорда однозначно была бы порицаемым обществом неравным браком, а для настоящей Минны Лоренц – желанным призом. Но это будь я в действительности той, кем он меня считал. Хорошо, что этот человек никогда не узнает правды!

Честно говоря, меня саму мое происхождение особо не радовало и даже не служило предметом гордости – от человека ведь не зависит, кем и в какой семье ему родиться. Я никогда не представляла себя королевой, да и стояла далеко не в самом начале списка претендентов на престол, большинство из которых жили в столице, а не в маленьком городке, как я. Однако матушке это льстило, хотя, по ее словам, мой отец никогда не метил на трон, да и при дворе практически не бывал, его вполне устраивала тихая провинциальная жизнь.

– Когда вы собираетесь объявить о помолвке? – спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало деловито – мы ведь все-таки сделку обсуждаем.

– Гостей нам сейчас приглашать нельзя, но леди Глау должна узнать об этом уже сегодня, а также я намерен дать объявление в газеты.

– Но… она может догадаться, – проговорила я, отгоняя тут же представший перед глазами образ разъяренной Мередит Глау.

– Даже если догадается, что это лишь уловка, все равно ничего доказать не сможет. Ей ведь на самом деле не нужна опека над племянницами – они для нее станут лишней обузой. Просто хочется власти.

– И досадить вам.

– И досадить мне, – кивнул маг. – А вы весьма сообразительны и догадливы, миз Лоренц. Ваши рекомендательные письма не лгут.

– Вы их видели? – нахмурилась я.

– Да, попросил Лору мне их показать еще тогда, на другой день после вашего отката от магии.

Я сразу же вспомнила тот вечер. Наша первая встреча на пустошах, его предложение ехать в поместье Милтонов вместе и мой отказ. Благоразумный, приличествующий хорошо воспитанной девушке, но в глубине души мне хотелось ответить согласием. Взлететь в седло вороного коня и подобно романтической героине унестись вдаль в компании едва знакомого мужчины. В книгах с такого знакомства наверняка началась бы захватывающая любовная история, полная запретной страсти и невероятных сюжетных перипетий, но, увы, в жизни все куда более прозаично, хотя и та иногда подбрасывает сюрпризы.

Например, как эти.

– Вчера мы с девочками побывали на чердаке и вот что нашли, – сказала я, вытащив из кармана платья второе письмо и серебряный медальон. Он был прохладным на ощупь, но кожу от того, что я взяла его в руки, не закололо, как ночью. Но ведь не приснилось же мне это!

– Думаете, ваши находки как-то связаны с Джеральдиной Ричмонд? – произнес маг, задумчиво вертя медальон в аристократически длинных пальцах.

– Повариха сказала, что у дочери управляющего было такое украшение, но оно сгорело на пожаре, – ответила я. Здесь явно скрыта какая-то загадка, и мне очень хотелось, чтобы лорд принял мои догадки всерьез. Ведь должен же он поверить моей интуиции!

– Это один из парных медальонов, – заметил Доминик. – Изначально их было два. Так что, возможно, второго действительно больше нет.

– Но это не значит, что его хозяйка должна была сгореть вместе с ним!

– А вы очень упрямы, миз Лоренц, – хмыкнул собеседник. – Продолжаете так упорно гнуть свою линию. Что ж, поживем – увидим.

– О миз Ричмонд еще ничего не удалось выяснить? Если она в самом деле жива… А ведь дочь управляющего поместьем была подругой детства леди Глау! – вспомнила я рассказ здешней кухарки. – Надо показать медальон женщине, от которой я узнала эту историю! Если они парные, то наверняка одинаковые или похожи между собой и она сможет его узнать!

– Вашему пытливому уму явно не хватает работы.

– Снова шутите надо мной? Посмотрим, что вы будете говорить, когда я найду что-нибудь интересное по этому делу! И взгляните на письмо! Оно написано тем же почерком, и в нем кому-то назначают встречу в лесу! А имен снова нет, значит, эти двое обменивались тайными посланиями!

– Очень романтично, миз Лоренц, но, возможно, это всего лишь одна из печальных историй о неравной любви, в которых нет ничего противозаконного, а следовательно, мне нет резона этим интересоваться.

В ответ я только фыркнула. «Ничего противозаконного, нет резона интересоваться». Безнадежный сухарь!

Но я вспомнила о его любви к сестре и заботе о племянницах, что несколько примиряло образ надменного лорда с его словами о моих изысканиях.

– А если здесь есть какая-то связь с убийством? – выложила я свой последний козырь.

– Вы так полагаете, миз? Умом и логикой? Или вам об этом ваша интуиция говорит?

– Пока не пойму, – вздохнула я. – Но эти письма не дают мне покоя. А медальон… – решилась я рассказать о ночных странностях.

Глава 37

– Я не чувствую магии, – заметил Доминик, разглядывая медальон. А я не могла отвести взгляда от его пальцев, в которых чувствовалась сила – и магическая, и просто мужская. Отчего-то вспомнилось вдруг, как он прикасался ко мне этими пальцами, переливая свою силу.

Я вздрогнула, отгоняя представшую перед внутренним взором картину.

– Академическую магию, – уточнила я. – Но ведь есть еще одна. Не забывайте.

– Природники не могут создавать артефакты и амулеты, – отмахнулся от моих слов собеседник. – Это тонкая наука. Одной интуиции для нее недостаточно.

– То, что вы с этим прежде не сталкивались, еще не значит, что такого не бывает, – возразила я уязвленно. – Кто знает? Возможно, элдарианы могли создавать и артефакты, и амулеты.

– Возможно, миз Лоренц, но подтвержденных фактов этого нет.

– Попробуйте его открыть, – предложила я, но, увы, то, что не вышло сделать у меня, не получилось и у мага. Если в медальоне и был механизм открывания, то весьма хитроумный. Или же его не имелось вовсе.

Лорд Винтергарден вернул мне медальон, чтобы я могла показать его кухарке, и мы разошлись до вечера. И без того уже много времени провели наедине. Впрочем, Мередит Глау это ничуть не смущало, так почему я должна волноваться о том, что у меня состоялся приватный разговор с будущим женихом?

Прямо сейчас повариха была занята, так что я вернулась к девочкам, за которыми в мое отсутствие присматривала Энни. Горничную переполняло любопытство, но, разумеется, я не могла ей ничего рассказать. После объявления о помолвке все станет известно каждому в доме.

Жаль только, что мне придется обманывать тех, к кому я питала неподдельную симпатию. Ту же Энни, девочек. Но иначе нельзя – никто не должен узнать о нашем с магом договоре, нужно, чтобы все приняли наше обручение за чистую монету.

Больше всего меня страшила реакция леди Глау. Она ненавидела меня еще до этого, а теперь и вовсе от злости лопнет. Но, даже если эта особа заподозрит, что затея с помолвкой ложь, ничего доказать все равно не сможет.

А если она и ее муж в самом деле замешаны в убийстве Милтонов, им не избежать правосудия, вот только для этого тоже нужны веские доказательства. Одного мотива недостаточно, даже такого очевидного, как выгода. Да и сына, который унаследовал бы поместье, у четы Глау пока нет, так что еще неизвестно, получат ли они то, чего так жаждут.

Самое главное сейчас – чтобы Аланна и Кэйти не пострадали еще больше.

До вечера я улучила момент, чтобы спуститься в кухню и еще раз поговорить с тетушкой Бертой.

– Опять вы, миз? – хмуро поприветствовала меня повариха. – Вот ведь неугомонная барышня! Снова будете про Джеральдину Ричмонд расспрашивать?

– Вот, взгляните. – Я показала ей медальон. Он лежал на моей ладони, но никакого покалывания или других ощущений, кроме прохлады металла, не было – кстати говоря, странно, что тот не согревался даже в руках. – Вам знакома эта вещица?

– Ну-ка, ну-ка… – прищурилась женщина. И громко ахнула, прижав ладонь к губам. – Откуда вы это взяли, миз?

– Девочки нашли на чердаке. Вы ведь видели раньше этот медальон? У Джеральдины был такой же? Или похожий? – спросила я. Доминик Винтергарден ведь сказал про парные медальоны.

– Постойте-ка, миз, не гоните коней… – ворчливо произнесла, немного придя в себя, кухарка. Отерла руки о фартук и цапнула с моей ладони украшение. Повертела, поднеся близко к глазам, обнюхала, разве что на зуб не попробовала. После чего вернула мне и ответила: – У Джерри был похожий, но не совсем уж точь-в-точь такой, там завитушки были эдак… наоборот.