Светлана Иванова – Калейдоскоп судеб: в погоне за счастьем и оохолами. Мир хоганов (страница 4)

– А ты разве нет? – теперь пришла очередь удивляться Егору:

– Я из Марселя.

Марсель? Снова вспышка – Франция, железная башня, пожар… Егор помотал головой: он не мог понять, откуда эти воспоминания.

– Но ты же говоришь на русском!

– Не-ет, – покачал головой Виктор. – Хотя на самом деле не знаю, на каком языке мы здесь говорим. Но все друг друга понимаем. Все земляне, – уточнил он, – или почти все. Есть тут два китайца, вот их иногда трудно понять. А с чужаками вообще сложно, но они все живут отдельными поселениями, мы редко общаемся.

Вдалеке показались невысокие купола, похожие на те, в одном из которых Егор очнулся.

– Что за чужаки? – поинтересовался Егор.

– Инопланетяне, – просто ответил Виктор. – Разные. Не только с Земли сюда ссылают, видимо. Я же говорю – настоящий Алькатрас.

Шаг 3. Жизнь без памяти

Поселение было примерно в получасе ходьбы от того места, где Егор пришел в себя. Жилища здесь напоминали юрты – Егору почему-то пришло в голову это слово. Юрты стояли довольно далеко друг от друга, а людей вокруг почти не было – только трое что-то обсуждали у дальнего купола, рядом с ними стоял еще один фиолетовый гуманоид, а какой-то бородатый мужчина в очках, похожий на геолога или полярника, шел прямо к ним.

Виктор поднял руку в знак приветствия, и тот ответил ему тем же молчаливым жестом.

– Андрос? – спросил бородач, глядя на Егора.

– Нет, Егор, – представился Егор и протянул руку.

Мужчина прищурился:

– Так быстро вспомнил? – и перевел взгляд на Виктора.

– Даже быстрее, – подтвердил тот, улыбаясь. – Минут через десять.

– Егор. Русский, значит, – и мужчина пожал руку Егору. – А я Кшиштоф.

– Поляк, значит, – ответил Егор быстрее, чем вспомнил слово «поляк».

Кшиштоф усмехнулся:

– Не терпится узнать, кем ты был на Земле и почему оказался здесь, если сохранил такую память. Ладно, пойдем, покажу твойхог.

– Хоган, – автоматически поправил Егор и сам удивился, откуда знает это слово.

– Давай будем звать тебя Вундеркинд, – засмеялся Виктор, но в голосе было удивление.

Новое слово Егору было незнакомо.

– Быстрее тебя здесь вспомнил только я, – пояснил Кшиштоф. – К концу первых суток вспомнил – зато сразу все. Всю память, все знания, все со мной, – он постучал указательным пальцем по своей голове. – На Земле был профессором в университете.

– А сюда за что… – начал Егор, но остановил сам себя. – Здесь и правда – тюрьма? Тогда за что вас сослали?

Кшиштоф усмехнулся и, прищурившись, посмотрел на Виктора:

– Опять теория Алькатраса? Это у нас Виктор так все видит. Везде-то у него тюрьма, клетки и надзиратели.

– А что, не тюрьма, скажешь? – тут же буркнул Виктор, и Егор понял, что этот разговор у них ведется давно. – Сбежать нельзя, за что сослали – непонятно…

– Бунтарь-самоучка, – покачал головой Кшиштоф и безнадежно махнул рукой.

Они подошли к юрте, и вблизи оказалось, что она сделана из какого-то гибкого, но прочного материала, похожего на очень твердое желе.

– Это не хоган, конечно, – пояснил Кшиштоф, – хоган – это купол, где ты очнулся после транспортировки. Но мы все равно называем эти жилища хогами.

– Этот хог сегодня ночью появился, – сказал Виктор, – так мы обычно и понимаем, что скоро приедет новенький.

Хог был светло-серым с широкой желтой полосой внизу и таким же желтым кольцом на вершине. Внутри ничего не было видно, стены были непроницаемыми. Егор осторожно заглянул внутрь – и увидел, что изнутри стена хога похожа на мутное окно, через которое видно все, что снаружи.

– Располагайся, вспоминай, – Кшиштоф хлопнул ладонью по стене хога. – Первые три дня от тебя никто ничего не ждет, можешь ничего не делать, если не хочешь.

– А потом? – поинтересовался Егор, оглядывая окрестности за поселением.

– За три дня станет понятно, чем тебе нужно заниматься, – объяснил Виктор.

– И все-таки, – Егор повернулся к Кшиштофу, – за что мы здесь?

– А вот этого никто не помнит, – покачал головой тот. – Вообще никто. Ни я, ни кто-то другой у нас или у чужаков. Каждый только строит догадки, и у многих они очень… – он многозначительно посмотрел на Виктора – … своеобразные.

– Тюрьма это! Комфортабельная, – в который раз убежденно проговорил Виктор.

Кшиштоф привычно и устало улыбнулся:

– А мне вот кажется, что это какой-то шанс.

– Шанс на что? – спросил Егор.

Кшиштоф пожал плечами:

– Не знаю. Может, подумать над чем-то. Там, на Земле, мы захотели что-то изменить, но наше прошлое нам мешало. И сюда мы отправились по своей воле – и по своей же воле не захотели ничего помнить. Так мне кажется.

– Я бы вот очень хотел вспомнить и ничего не забывать, – с досадой возразил Виктор.

Гуманоид рядом печально засвистел.

Шаг 4. Чужие сны

Егор осмотрел свой хог: почти все пространство его нового жилища занимали набросанные одеяла, покрывала и подушки, небольшой то ли столик, то ли тумбочка, на которой стоял сосуд из серебристого металла, а рядом такая же серебристая чашка. В сосуде была жидкость – Егор принюхался, но запаха не было; зачерпнул чашкой, выпил – вода, прохладная и вкусная.

Он провалился в сон, как только прилег на ворох одеял и подушек, и проснулся лишь к вечеру. Ему снились разные события, места, которые он то узнавал, то нет, и во сне он понял, что все это случалось с ним там, на Земле.

Егор жадно напился воды и вышел из хога.

Закат здесь был красивым – фиолетовый, малиновый и ярко-желтый, а солнце оказалось двойным: теперь, на закате, это было видно. За светилом, садившимся за горизонт, виднелось еще одно, почти вполовину меньше, а значит, оно было гораздо дальше. При свете дня его почти не было видно.

Егор увидел у одного из шатров Виктора с его фиолетовым спутником и рядом с ними худенького китайца, они что-то ели из небольших плошек. Виктор махнул ему рукой и что-то сказал китайцу, тот нырнул в хог и через секунду вышел уже с двумя плошками, после чего компания направилась к нему.

– Знакомьтесь, Егор, – Виктор указал на Егора, – Бию, – и Виктор кивнул на китайца, который вблизи уже не казался Егору парнем, – хотя и девушкой его тоже было сложно назвать, скорее, человек неопределенного пола: шаровары, широкая свободная блузка, короткая стрижка, миловидное, вроде молодое лицо…

– Хорошего тебе! – улыбнулась Бию, и теперь сомнений не было: мелодичный высокий голос явно принадлежал девушке. Китаянка с улыбкой протянула Егору плошку, в которой было что-то вроде каши.

– Что это? – поинтересовался Егор, хотя, по правде говоря, чувствовал такой голод, что обрадовался бы чему угодно.

– Бисквитная плесень коровы сахарный инструмент соковыжималка, – невозмутимо пояснила Бию и, улыбнувшись еще больше, закивала: – Вкусная тарелка!

Виктор прыснул от смеха, не выдержав:

– Ты бы видел свое лицо! – сказал он, отсмеявшись. – Мы-то уже привыкли, так что одно развлечение осталось – на Андросов смотреть в первые дни. Не бойся, ешь, – указал он на блюдо с «плесенью коровы», – это правда вкусно – протертое пюре из местных растений, сладковатое, напоминает печенье с молоком.

После ужина Егор походил по поселению, увидел, как возвращаются его жители, встретил Кшиштофа, который ходил в соседнее поселение к чужакам, и почувствовал, что снова хочет спать.

Следующие несколько дней он просыпался только чтобы поесть и немного прогуляться. Сны затягивали его, показывали все больше и больше мест, событий, ситуаций, в которых он даже начал теряться. На третий день он вспомнил через сны всю свою жизнь, кроме моментов, почему попал сюда, на «Алькатрас». Но уже через неделю Егор опять не был уверен, что помнит свою жизнь, – точнее, что из приснившегося было его жизнью, а что – просто сном, выдумкой сонного мозга, фантазией и игрой подсознания.

А еще ему все меньше нравилось его собственное имя. Он не чувствовал себя Егором, хотя точно знал, что имя настоящее.

– И-Го долго ходил в сон, – сказала Бию с легкой укоризной, когда Егор в очередной раз пришел в «столовую» – хог, где Бию и Вэй, китайская пара, готовили еду все на поселение.

Он продолжал долго спать и видеть во сне события, истории, разные города и страны, а иногда – совершенно незнакомые места, даже не похожие на привычные, земные. Спать и видеть сны ему нравилось больше всего. Что ж, согласно законам этого странного мира, именно этим он и должен здесь заниматься?

Переполненный впечатлениями от снов, Егор как-то вечером за ужином в шутку рассказал Кшиштофу об одном эпизоде сна, где он был профессором в университете и принимал экзамен у студентов. Во сне он знал предмет, но, проснувшись, понял, что со своей специальностью по компьютерным технологиям не мог знать таких подробностей. Кшиштоф сам был профессором, и Егор подумал, что ему может быть интересно или хотя бы забавно услышать такой сон.

Кшиштоф слушал очень внимательно и на удивление серьезно, а потом стал задавать вопросы: что Егор помнит из сна, может ли описать аудиторию, студентов, вспомнить билеты? И когда Егор постарался передать все как можно точнее, Кшиштоф нахмурился: