Светлана Иванова – Калейдоскоп судеб: в погоне за счастьем и оохолами. Мир хоганов (страница 2)
– Мохнатому. Или Игнатьичу. Другим бессмысленно…
Заваленный древесным мусором шар было сложно достать – рукой не дотянутся. Попытка залезть на груду повлекла расползание досок – в любой момент сооружение могло завалиться, похоронив под собой шар.
– Давай, у тебя руки длинные, – предложил Слон.
Более хрупкий и высокий Киви кивнул. Уперся ногой в доску, сцепился ладонями со Слоном и потянулся второй рукой за шаром. Еще, еще чуть-чуть…
Наконец, шар оказался у него в руке. Слон выдернул приятеля подальше от опасных балок, которые тут же посыпались с перекрытий. Спасаясь от новых бревен, падающих сверху, парни выскочили на улицу.
– Красивый…
– И непонятный…
– Может уфологам его скинуть?
– Неее.. Они тупые… их религия не волнует…
– Не похоже же на религию, это что-то совсем другое…
На улице шар и не думал светиться или просвечивать, словно солнечные лучи погружались в него и дальше не уходили.
Подтянулись остальные. Разглядывали шар, передавая из рук в руки, но что это такое, так и не могли понять.
И тут шар упал. Прокатился до края дорожки, въехал в скудную траву. Малибу, из руки которого выпал шар, потянулся за ним, но вдруг замер. И все остальные тоже оцепенели.
Что-то случилось. Непонятно что, но сам воздух словно изменился. Мир вокруг мягко дернулся, исказился, но через несколько секунд все стало как прежде.
Стрекотали кузнечики, светило солнце, вокруг стояли старые черные избы и остатки изгородей. Дорога была такой же пыльной, как прежде…
От шара в сторону от стоявших парней протянулась дорожка около полуметра шириной и метров в пять длиной. В конце дорожки возник матово-свинцовый круг. В нескольких шагах правее от него – маленькая каменная будочка, словно сложенная из крупных булыжников небольшая толстая стена.
– Что за фигня?..
Парни походили вокруг, остерегаясь подбирать шар или ступать в круг. На одной из сторон будочки Малибу углядел среди гладких камней небольшую пластинку, похоже, из того же материала, что и шар. Рука автоматически потянулась к пластинке, палец скользнул по ее поверхности…
– Ой!
Под пластинкой обнаружился желобок, в который из недр будочки вдруг выкатилось две перламутровых фасолины, блеснувшие на солнце.
– Гляди-ка, а эти светятся!
– Отражают свет, – поправил его умный Очкарик.
Малибу вынул из желобка обе фасолины. Видя, что ничего страшного не происходит, к нему потянулись остальные. Фасолины снова пошли по рукам. Затем Киви кинул фасолину на землю и отскочил. Ничего не произошло.
До самого вечера пытались следопыты разгадать тайну фасолин. Слон даже попытался разрезать одну ножом, но ничего не вышло, даже царапины не осталось. Ночью, у костра, мы все обсуждали и обсуждали находку, строили планы и ссорились, пытаясь решить, кому эти штуки лучше продать. В конце концов, одна из фасолин упала в огонь, но не расплавилась, так и осталась лежать, словно вокруг не было огня. Вытаскивать ее не стали, легли спать.
С утра вытащили из потухшего костра совершенно не пострадавшую от пребывания в огне фасолину, а затем попытались забрать с собой вчерашний круг, но ни зацепиться, ни поднять, ни сдвинуть с места, его не удалось. Исследовали дорожку к нему. Она была гладкой и ровной. Не пластик, не бетон, непонятно из чего сделана. Отколупать кусочек от нее тоже не удалось. Зато шар Очкарик поднял безо всяких проблем – под ним, правда, обнаружилась маленькая подставочка, такая же серая, как большой круг. Но и ее ни выкопать, ни расколоть не удалось.
Очкарик упаковал шар в свой рюкзак. Остальные потянулись к будочке – вдруг еще удастся добыть загадочных фасолин? Малибу потер пластинку пальцем – ничего. Тогда руку протянул Слон – в желобке появилось две фасолины. Он потер еще раз – безрезультатно. Еще по две фасолины получили остальные, больше проклятая будка ничего не выдавала.
– Знаешь, у меня ощущение, что я свои фасолины смогу отличить от других, – задумчиво сказал Слон.
– Почему-то и я так же чувствую, – кивнул Малибу.
– И я.
– И я…
Они выложили фасолины на стол и пригляделись к ним внимательнее. Фасолины были абсолютно одинаковыми. Слон смешал их и поднял одну.
– Эй, это моя! – в голосе Киви послышался страх и ярость. Он выхватил ее из руки Слона, сразу успокоившись.
– Моя пре-еле-есть, – тоненько протянул Очкарик.
Все тут же расхватали свою добычу со стола.
– И вот как ее продашь теперь? – уныло спросил Киви. – Я свою никому не хочу отдавать. Она теперь только моя!
– В городе разберемся, – ответил Слон. – Давайте собираться, нам еще до автобуса километров десять топать…
Киви управился раньше других и теперь стоял рядом с серой площадкой, разглядывая на ладони две фасолины, блестевшие и переливающиеся на солнце. И вдруг, словно его что-то потянуло. Он присел, занес руку над серым кругом и положил нанего одну из своих фасолин. Та покатилась к центру, нарушая все законы физики. Затем подернулась дымкой, снова искривив окружающее… И исчезла. Киви почувствовал, как его толкнуло внутрь круга, и упал на колени. Вокруг него, в дрожащем воздухе вдруг выросла светлая зеленовато-серая наклонная стена. Он в панике оглянулся – это была не стена. Он словно бы попал внутрь прозрачного конуса.
– Еще один круг! – услышал он удивленный крик Малибу. – А это что за фигня?
Друзья подтянулись к нему, но Киви видел, что они смотрят лишь на конус, не замечая его самого.
– Парни, я тут. В этой чертовой воронке…
Поднявшись на ноги, он обнаружил, что это не сложно – до вершины конуса оставалось еще сантиметров двадцать. Более того, он сразу почувствовал – так же, как раньше чувствовал свои фасолины среди чужих, – где в этом конусе выход. Протянул руку и шагнул наружу.
Ну, конечно же, никто никуда не уехал. Остались еще до завтра в этой деревне.
К вечеру парни поняли несколько вещей. Если бросить фасолину на круг, возникает цветной конус. Войти в него кроме хозяина не может никто другой. А неподалеку возникает еще один круг, на который тоже можно бросить фасолину и создать новый конус.
У Киви оба конуса получились блестяще-зелеными, с матовыми бежевыми пятнами. Два конуса Очкарика были густо синими с разноцветными искрами и тоненькими переплетающимися полосками, которые, отойдя на десять шагов, уже и не разглядеть, просто глухая темная синь. Слон получил конусы болотные, коричневато-зеленые, совершенно матовые – вблизи завораживают, а издали и не разглядеть, сливаются с пейзажем. А Малибу получил конусы попугайские, яркие как погремушки, состоящие словно из одних разноцветных пятен – больше всего желтых, но немало и зеленых, красных, оранжевых…
Все конусы были совсем непрозрачными – снаружи не разглядеть что внутри делается. Даже когда ночью заходили туда со свечкой или фонариком, света никто не видел. А вот изнутри конус был почти прозрачным, все видно и слышно. Звуки, кстати, совершенно без проблем проходили и туда, и обратно.
Поутру встали рано и отправились умываться.
– Не смывается, слушай, погляди, Очкарик, что у меня на руке выскочило?
Киви, сидя на траве у воды, тер запястье, на котором было два грязных пятнышка. Круглых и совершенно серых, словно засохшая грязь. Очкарик поковырял пятна пальцем – не соскабливаются. Пожал плечами и, с уханьем, окунулся в озеро. Вода была ледяной!
Выбравшись на берег, начался растираться. И тут обнаружил, что и у него на правой руке, на запястье появились два серых кружочка, таких же, как у Киви. И у Слона с Малибу такие же.
И тут, наконец, нам стало страшно. Всем сразу. Во что это мы вляпались?
…Ну конечно, успокоились. Вернулись к вечеру по домам. Шар никому не стали показывать. Да и со своим следопытством все внезапно завязали. Пропал интерес.
Малибу следующим летом поехал на Грушинский фестиваль. Один, без нас, у всех оказались дела. И взял с собой шар. Зачем, потом и сам не мог объяснить. Не доезжая двух остановок до места фестиваля, вышел из электрички и ломанулся в лес, подальше. Километра три отшагал, а потом достал из рюкзака шар и положил его в траву. Ничего не произошло. Хотел забрать, но шар катнулся, соскользнул с травы и коснулся земли. Тут Малибу во второй раз увидел, как вокруг разливается мерцание, словно воздух за самолетом после взлета на мгновенье искажает мир. Но теперь он смотрел внимательно, а потому увидел, как от шара разбегаются в разные стороны сразу три дорожки. Вдоль них появились уже знакомые свинцовые круги, только теперь их было пятнадцать штук. Странно. Будочка тоже появилась, точно такая же, в человеческий рост, составленная из булыжников. И пластинка на ней. Но сколько бы ни тер ее Малибу пальцем, фасолин не появилось. В конце концов, побродил вокруг, да и отправился на фестиваль.
Заинтересовавшиеся его рассказом, остальные тоже решили поэкспериментировать, главное, договорились, что подальше от дома, мало ли что.
И вот, пару недель спустя Очкарик отправился в командировку во Львов, прихватив с собой шар. Побродил по окрестностям перед возвращением, да тоже приложил шар к земле. Дорожек оказалось больше, да и кругов на земле – тоже, больше сорока. Удивился, нашел будочку, но и здесь она ему не выдала фасолин.
Отец Киви собрался поехать по делам в Канаду на пару месяцев. И тот уговорил взять его с собой – чтобы заодно слетать в Новый Орлеан. Туда должна прибыть известная писательница, а Киви – большому ее фанату – через друзей удалось взять билет на ее выступление. И, конечно же, он забрал шар с собой. Проносить его с собой в самолет было опасно, так что он упаковал и сдал его в багаж. Путешествие шара прошло прекрасно, хоть и потрепало нам всем нервы. Несмотря на зверские проверки, никто не обратил на него внимание ни в одном аэропорту. В Канаде шар своих свойств не потерял. А вот в США забрать его с собой Киви не сумел – так он и пролежал в гостинице Ванкувера.