Светлана Иванова – Игра случая (страница 37)
— Что за собрание? Что-то случилось? О, и Мила моя здесь.
— Мама, мама, — Камилла бросилась к машине, — слава Богу, вы вернулись! Нас тут трясло. Как вы доехали?
— Мы ничего не заметили, — Анна Самойловна пожала плечами, вопросительно повернулась к Димону и Верочке, которые выгружали сумки. Верочка отрицательно покачала головой.
— Машину всегда трясет, — пошутил Димон, — сплошные толчки, особенно на поворотах.
— Папа звонил утром, у него все хорошо. Обещал позже набрать, — сообщила Мила. В ее голосе прозвучали тревожные нотки.
— Не волнуйся, сейчас со всем разберемся, — Анна Самойловна обняла дочь и поцеловала.
Вдруг из-за стола поднялся Фёдор и подошел к собравшимся.
— Вы меня, конечно, простите, может, не мое дело! Но не понимаю, с чего такая паника? — приезжий смерил Галину Петровну оценивающим взглядом. Невысокая, в клетчатой мужской рубашке, с подвернутыми до локтя рукавами, в теннисной фуражке и мокасинах, она вела себя уверенно и решительно.
— Вам бы еще рупор и в казарму, — усмехнулся Фёдор.
— А вы, как я понимаю, только оттуда? — не упустила ответить с холодным прибалтийским акцентом Галина Петровна. — Лучше помогите уговорить жильцов. Если я окажусь права в своих прогнозах, это может стоить им жизни.
— Я тут чужой, кто меня слушать станет, — Фёдор затушил окурок и пронзительно посмотрел в глаза собеседнице. Та ответила холодным взглядом и отвернулась.
— Смотрите сюда! — Галина показала на кучу хвороста под домом. — Видите?
Все посмотрели за ее рукой.
— Змеи? — вскрикнула Екатерина Яковлевна.
Фёдор присвистнул. От кучи в сторону дороги ползло змеиное семейство.
Галина Петровна продолжила:
— Змеи покидают свою территорию только в том случае, когда чувствуют изменение состава воздуха перед землетрясением. Ионизирование называется.
Повисла короткая пауза. Затем сразу в три голоса Оксана, Ашот и Тёма стали рассказывать об утреннем шествии крыс:
— Тетя Галечка! Я читал, читал об одном городе, где все крысы вдруг ушли…
— А я шо говорю? Я ж их бачила! Строем вымелись щуры, почесали в перелесок! Ох, и швыдко!
— Галочка, дарагая, ты права! Что-то неладно, собаки тоже ведут себя странно, — протянул Ашот. — Что нам ожидать, как думаешь?
Обстановку попытался разрядить Димон:
— Галиночка Петровна! Но мы-то с вами знаем, что ничего нельзя спрогнозировать на сто процентов. Тряхнуть может и через секунду, и через полдня. Или вообще будет тихо!
— Дмитрий, не знаю как вы, но я именно для этого и стала сейсмологом. Идти против природы мы не в силах, но можно хотя бы научиться понимать ее язык. Мы немедленно едем на станцию. Хочу увидеть сейсмограммы!
— А вы, — обернулась Галина Петровна к соседям, — соберите самое необходимое — деньги, документы и будьте внимательны и готовы быстро покинуть помещение в случае новых ударов!
Народ еще немного потоптался во дворе и потихоньку разошелся по своим квартирам.
Приближалось время обеда.
Фёдор хмуро посмотрел вслед газику, увозящему Галину Петровну. Не мог забыть, как они схлестнулись взглядами напоследок. Может, это она писала письма? Вот и фото вложила актрисы с «прибалтийской» внешностью. Но те письма были теплыми, почти материнскими. В них сквозила забота и женская доверчивость. А в этой даме ни грамма нежности.
— Ай, брось думать! Не она это! — Ашот словно читал мысли собеседника. — Галина Петровна мутить-юлить не станет.
Мотор затрещал, потом плавно загудел. Матвей отъехал от станции.
«Быстро управился, — довольно улыбнулся он. — И время осталось. Исполню обещание, повешу люстру Софочке. Успею».
— Это что?!
Он услышал сухой треск, взглянул вверх и резко дернул руль влево. В полуметре от него упало дерево. Мотоцикл вильнул, словно ехал не по ровной сухой дороге, а по льду, и остановился.
Матвей спустился, огляделся. Перед ним на обочине лежал тополь. Его могучие ветви перегородили часть дороги. Обошел дерево вокруг, посмотрел на слом: «Гнилое внутри. Уберу его. А то налетит кто, авария будет».
Он отвел мотоцикл за выступ скалы. Пошуровал под чехлом, достал из ящика с инструментами маленький топорик.
— Однако, похоже, нас тряхнуло, — пробормотал он. И тут же вспомнил и странное поведение Клыка, и бегущих, не разбирая дороги, зайцев.
Матвей ловко обрубил ветки. Теперь здесь спокойно мог проехать не только мотоцикл, но и газик — машина сейсмостанции.
«Да, Софочка, не судьба сегодня с люстрой, — мысленно обратился он к девушке, — образовались дела поважнее».
«За первым толчком могут случиться и другие. Поехать к Марине? Или еще раз заглянуть на станцию? Не так-то далеко я успел отъехать. Может, Герману что надо будет? Заодно проверю, все ли в порядке. Проводка-то старая, мало ли. Вот только ветки уберу. Отнесу на поляну», — размышлял Матвей.
Он сгреб в охапку ветви и направился в лес. Управился в три захода. Когда относил последнюю партию, услышал тарахтение на дороге. Обернувшись, Матвей успел заметить промелькнувший газик.
«Димон на станцию поехал. Все верно. Пусть разбираются, это их работа, — подумал он. — И мне надо поторопиться».
Развернул мотоцикл и поехал в обратный путь, к белеющей за поворотом станции.
Глава 7. В эпицентре
Галина Петровна напряженно соображала: «Если сработала дополнительная аппаратура с записью, то можно будет смоделировать траекторию ударной волны даже самого незначительного толчка земной коры. Надо обязательно обсудить это с Германом по приезде».
Впервые за все время работы ее охватил страх. «А если это мощная волна? — застучало молотом в голове. — Если в результате толчка последует разлом? Нет, прочь дурные мысли».
— Дим, а ты что думаешь? Что там, на станции? Аппаратура сработала?
— Конечно, Галина Петровна, я в институте по дисциплине измерительных и навигационных систем лучший был. И на станции все проверено лично мной. Осечки не будет, не переживай.
— Легко тебе быть уверенным.
— Галина Петровна, я что подумал, — Димон открыл окно пошире. — Вот Питер работает с нами наравне в лаборатории, американец — со мной, русским Димоном. А кто за ним следит?
— А с чего ты взял, что непременно кто-то должен? — Галина Петровна сняла парусиновую фуражку и поправила тугой узел волос на затылке. Было душно, жужжали цикады, с дороги собирались клубы пыли. Трясло и жутко воняло бензином.
— Когда я пришел сюда работать, то меня вызывали туда… — Димон кивнул на потолок газика. — Там мне объяснили, за кем я должен приглядывать, если хочу задержаться в лаборатории.
— И кто же этот счастливчик? — не хотела спрашивать коллега, но чтобы закончить разговор, формально поинтересовалась.
— Ты! — выпалил парень. — Уже полгода я отписываюсь в первый отдел и чувствую себя полным идиотом. Я пошел тогда к Цинцкаладзе, он выслушал и ответил: «Делай, как сказали. Все пишут». Я успокаивал себя мыслью, что и ты так делаешь. Делаешь, ведь?
— Осторожно! — успела крикнуть Галина. Прямо перед машиной дорогу перебежал заяц.
— Вот те на! Я его чуть не убил! — присвистнул Димон. — Вот это приключение!
Оставшуюся часть пути коллеги молчали. Каждый думал о своем. Димон чувствовал облегчение.
— О, это вы! — Герман Иванович резко поднялся, опрокинув стул.
В комнате появился Димон. Из-за его спины выглядывала Галина Петровна.
— Да, мы сразу решили ехать! — Димон поднял с пола журнал, — Как тут обстановка?
— Как дела в доме? — нетерпеливо перебил Герман Иванович.
— Да, нормально. Все во дворе. Перепугались только.
— Оксану видел? Как она?