Светлана Иванова – Игра случая (страница 31)
Наставник аккуратно вытер салфеткой телефон, убрал в карман:
— Вечером продолжим занятия, — буркнул он и вышел.
Карин открыла окно, улыбнулась малиновому своду и серебристым облачкам.
— До встречи, сестренка Алин! Рада, что мы познакомились.
И она послала с розовым ветром воздушный поцелуй в неведомую даль, на ставшую вдруг такой близкой планету Набхи.
На изломе судьбы
НА ИЗЛОМЕ СУДЬБЫ
Конец 1970-х. Старый дом в горах. Его жильцы — обычные люди с простыми субботними заботами: рабочим дежурством, стиркой, поездкой на рынок. В то июньское утро никто не догадывается, каким роковым станет полдень. Только животные ведут себя странно, и дети чувствуют необъяснимую тревогу.
Возможно, причина в незнакомце, появившемся во дворе?
Нити человеческих судеб сойдутся в «игольном ушке» нескольких трагических минут. Одни оборвутся, другие свяжутся узлом, третьи круто изменят рисунок.
Глава 1. Казбек
Фёдор вышел из автобуса и окинул взглядом привокзальную площадь. Справа тянулись ряды местного рынка. Слева блестело огромными окнами новое здание автовокзала. Между ними сновал народ с баулами и корзинами, удваиваясь в стекольных отражениях. Ровный гул толпы разрывали выкрики бойких торгашей за деревянными прилавками. Запахи чебуреков, жареных семечек и специй смешивались с тяжелым духом потных тел и свежим утренним ветерком.
«По субботам базар — центр вселенной, — подумал мужчина, вспомнив детство в родном Мелитополе. — Только речь там лилась украинская».
В центре площади на пятачке клумбы стоял памятник Ленину, окрашенный «под бронзу». Правой рукой вождь указывал на вершины окрестных гор. Локоть левой торчал острием в сторону желтых бочек с пивом и квасом. Приезжий направился к ним. Утро начиналось приятно — стаканом кваса и кружкой ледяного пива.
Фёдор подошел к газетному киоску.
— Папиросы есть?
— Есть кому надо. «Казбек»? — продавщица выдвинулась пышной грудью из окошка и широко улыбнулась пурпурным напомаженным ртом. Фёдор вздрогнул и напрягся:
— Ага. Откуда знаешь?
— Да у тебя на лбу написано! Вернее, вот тут.
Она дотронулась до татуировки на предплечье мужчины — кривоногого коня с синим всадником на фоне зубчатой вершины. Легкий озноб пробежал по телу Фёдора, давно его не касалась женская рука.
— Нет, чтобы имя девушки любимой наколоть. А то — Казбек… Подумаешь! — женщина спряталась обратно в будку и хлопнула пачкой папирос по прилавку. — Тридцать копеек. Спички надо?
Мужчина достал из кармана пару монет и смятый клочок бумаги. Показал записанный на листе адрес:
— Знаешь, где это? Как добраться?
— А! Обсерваторная, 1. Так ты к сейсмологам! Родных проведать? Или как? — гудел ее голос из будки.
Фёдор промолчал, раскуривая папиросу. Киоскерша опять высунулась из окошка и, размахивая полными руками, нарисовала в воздухе маршрут:
— У нас в Верходольске все рядом! Дойдешь прямо по Карла Маркса до гастронома. Потом направо по Молодогвардейской. И до самого конца. Дальше дорога вверх поднимается. Там всего один дом, увидишь. К горе прилепился.
Прикрыв ладонью глаза от солнца, мужчина посмотрел в указанную сторону. Поселок теснился в узкой долине, окруженной подковой невысоких гор. Клочок равнины был густо застроен и скромные одноэтажные домики стали со временем взбираться все выше на склоны. Сейчас светлые кубики стен выглядывали между камней и деревьев в самых неожиданных местах, будто ребенок-великан забыл собрать свои игрушки. Легкое июньское марево смазывало краски и добавляло открывшемуся виду сказочной нереальности.
«И вправду, странное место. Не врала Валентина», — подумал приезжий.
Возле киоска затормозил мотоцикл с коляской, обдав Фёдора горячей гарью. Немолодой водитель с бордовой лысиной и сизым от пыли лицом прокричал продавщице:
— Наташка! Мне газет свежих надо! Еду к сейсмологам. Какие-то неполадки на станции. И на Обсерваторную загляну. Давай «Комсомолку», «Литературку» для Галины Петровны и «Работницу» — Яковне. А Тёме что-нибудь есть?
— Тёме — «Юный техник». Вот, держи, — киоскерша свернула прессу трубочкой и протянула в окошко. — Кириллыч, постой! Раз ты к сейсмологам едешь. Вот парня подбрось.
— Отчего ж нет, если по пути!
Мужики внимательно оглядели друг друга. Коренастые, уверенные в себе. Крепкие.
— Зовут-то как? — поинтересовался Матвей. — Не безымянного же везти.
— Фёдором.
— Меня Матвеем… Кирилловичем. Садись за мной.
Пристроившись на заднем сидении, приезжий махнул продавщице рукой:
— Наталья! Спасибо за помощь! Даст Бог, свидимся!
Получасом раньше Матвей выкатил из сарайчика мотоцикл. Оглянулся на жену Марину, стоявшую на пороге их домика. Маленькая, светловолосая, аккуратненькая, она держала в руках сумку-авоську.
«Без еды не отпустит», — подумал Матвей. Впереди его ждал внеплановый рабочий день — на сейсмостанции случилась поломка и его вызвали по телефону.
Он стряхнул с мотоцикла невидимую соринку, протер фару, приподнял чехол и поставил на дно коляски ящик с инструментами. Как только послышалось шуршание чехла, из конуры выбрался пес Клык. Он был добродушным с виду, но чужакам мог и клыки показать. Хозяина слушался беспрекословно и всюду сопровождал его, устроившись на излюбленном месте — в коляске мотоцикла.
Пес направился к мотоциклу, но на полпути остановился, поднял морду к небу и жалобно завыл.
— Что это с Клыком? — спросила Марина мужа.
— Не знаю, Мариночка, может, болит что? Он ведь у нас уже немолодой, — задумчиво промолвил Матвей. — Ну будет тебе, полезай!
Пес нехотя запрыгнул в коляску, а Матвей, обернувшись к жене, заметил:
— Зря ты с едой. Я до обеда управлюсь. Еще по пути на Обсерваторную заскочу, Софью предупрежу, что не успею ей люстру сегодня повесить. Обещал помочь. Кто ей еще подсобит?
— Так я сейчас ей пирожков положу и пару баночек с огурчиками, — засуетилась Марина. — Порадуй девочку. Жалко мне ее. Молода, да не будет ей здесь женихов.
— Отчего это? — удивился Матвей.