Светлана Иванова – Игра случая (страница 20)
— Ужасно… А ее муж на Земле как, жив?
— Вроде бы жив. По крайней мере письмо с оказией передал. Очень страдает, что хоган погас, и что он не сможет теперь вернуться сюда. И она не хочет на Землю возвращаться, здесь же у нее ребенок…
— А сейчас? Она, кажется, одна убегала.
— Всех детей решили отправить на плотботе на Тихий остров. Так что она, наверное, просто хочет спрятать в хогане работы мужа. У нее много бумаг осталось, расшифровок, да и не расшифрованных табличек. И оборудования всякого… Она теперь пытается продолжить его дело.
— Эти таблички… Ты говорила, их многие расшифровывают…
— Нет, не расшифровывают. Просто коллекционируют. И у нас, и на других визитницах Набхи.
— Странное название для планеты. Набхи. Я даже не поняла вначале.
— Так ее назвали первые поселенцы. Это что-то вроде «пупка» в одной из древних земных оздоровительных традиций. Центр мироздания, сила природы… Не знаю точно, не интересовалась, просто слышала краем уха. Люди говорят — удобное название, не коррелируется ни с какими словами галактического языка, поэтому легко запоминается и опознается.
— Прости. Я тебя перебила. Расскажи еще об этих табличках.
— А нечего рассказывать. Они красивы, и поэтому их любят коллекционеры. Они загадочны, и поэтому их любят расшифровывать умники. Добывать их опасно, и потому их любят экстремалы. Но есть и такие, кто объявил их культурным наследием и старается защитить от маньяков.
Маньяки тоже есть, то есть, скорее, фанатики, которые считают, что на них записаны коды убийства всего живого. Но они разделились на две группы: одни пытаются расшифровать, чтобы стать властителями мира, а другие — чтобы уничтожить эти таблички, дабы эти коды-заклинания не смогли сработать. Некоторые считают, что на них записана история погибшей цивилизации. А некоторые — что это просто мифы и легенды. Выдумка, то есть. Версий множество, но никто ничего точно не знает. Да и, честно говоря, все это мало кому интересно, так, не больше двух-трех любителей на каждой из визитниц…
— И здесь такие есть?
— Да, конечно. Вот муж Алин и был ученым, который их исследовал, сейчас она пытается продолжить его дело. А еще есть Шаман. Он из фанатиков, но тихий, мирный. Считает, что у Набхи есть свой разум. Шаман называет его Духом планеты и пытается отыскать на этих табличках ключ для общения с ним.
Мимо них прошла женщина, волоча за собой две связанные друг с другом огромные коробки. Ника вдруг встрепенулась, сбрасывая очарование беседы.
— Спасибо, Айгуль, это очень интересно. Но я, наверное, пойду. Мне кажется, что людям в поселке нужна помощь.
— Это опасно, но решай сама. Да и я тоже пойду, помогу Таре — у нее хоган на дальнем конце визитницы…
С этими словами Айгуль кинулась догонять женщину с коробками.
А Ника решительно зашагала в сторону поселка. Переполнявшие ее сила и радость здорового тела требовали активных действий.
Наслушавшись о «шалостях» взбесившейся планеты, Спартак не на шутку разозлился. Нет, ну должен же быть какой-то выход! Ну не может все вот так глупо кончиться, неизвестно где и неизвестно зачем!
Он оглянулся по сторонам, словно ища подсказки, присмотрелся к мечущимся в толпе фигурам. Люди вели себя по-разному: одни пребывали в истерике, другие держались вполне спокойно.
«За ними я и понаблюдаю, порасспрашиваю. Может и есть способ уцелеть», — решил Спартак. Он выбрал невысокого, юркого субъекта и пошел за ним. Субъект дошел до перекрестка, остановился и стал зазывать прохожих:
— Продаю место в хогане! Полная сохранность ваших вещей гарантирована! Не дорого! — вопил он противным фальцетом.
— Погоди, — обратился к нему Спартак. — Почему мои вещи не пострадают в твоём хогане?
— Что значит «почему»? — удивился субъект. — Хоган нерушим, его никакая стихия повредить не может. Тем, у кого есть хоган нечего опасаться. Разве вы не знали? Чужака хоган не пустит, а ваши вещи — пожалуйста. Соглашайтесь, молодой человек. Я с вас возьму немного.
У Спартака отлегло от сердца. Он поднял голову к небу, закрыл глаза и с наслаждением, медленно, очень медленно сделал глубокий вдох. А потом, так же медленно, выдохнул.
Глава 4. Тихий остров
Ихон-колченог не побежал со всеми на визитницу. Оксид тоже остановился и заглянул в глаза хозяину.
— Зачем бежать? Успеем. Надо решить: кого и что спасать? Вроде Немосус говорил, что на Тихом острове можно переждать катастрофу. Надо решить, что брать для жизни там. Вот этим и займёмся.
Ихон одёрнул куртку и, прихрамывая, бочком-бочком, зашагал в сторону своей кузни.
— Вперед, мой верный Оксид! Соберём все необходимое для жизни.
Поселок землян — три параллельных улицы, застроенных небольшими, в один, редко в два этажа домами, раскинулся посередине пути между визитницей и морским портом. И центральная улица, по сути, была просто дорогой. Широкой и ровной.
Когда Ника вошла в поселок, ширина улицы смутила ее, и, свернув направо, она вышла на более скромную улочку. Она оказалась по земному уютной, с неширокой дорогой, по которой, похоже, никто особо не ездил. Между двумя рядами газонов располагался тротуар, выложенный не очень аккуратными, но симпатично раскиданными бесформенными плитками. А сами газоны были засажены невысокими кустиками и деревьями с просторными кронами, которые, вероятно, прикрывали от солнца прохожих в летний зной. На шпильках здесь идти было бы неудобно, но кто же ходит на шпильках по поселку?
Ника прошла вдоль улицы до самого конца, вдыхая влажный морской воздух. Ветер был сильным, но дул ей в спину, так что легкая ветровка с капюшоном справлялась с этим отлично.
Возле одного дома Ника остановилась помочь нервным и измотанным жильцам упаковать в коляску кучу вещей. Женщина с ребенком на руках покатила перед собой коляску в сторону порта, а навьюченный сумками муж поплелся вслед за ними.
Больше ей работы не нашлось.
В некоторых домах горел свет, внутри метались люди, занятые сборами. Ни раненых, ни нуждающихся в помощи она больше не встретила.
«Похоже, здесь все в порядке, никому моя помощь не нужна», — подумала она разочаровано, но решила все же дойти до конца этого ряда домов, а потом уже вернуться на центральную улицу.
Предпоследним оказалось элегантное строение. Ника даже замедлила шаг — до чего же красивым выглядел даже в темноте этот странный, слепленный из трех разных частей очень просторный дом, покрытый сухими длинными полосами, похожими на гигантские листья драцены. Таких деревьев она здесь еще не видела.
Свет в хижине не горел, но внутри мелькали отблески фонарика. Ника напряглась. Что-то здесь было не так!
Остановившись неподалеку от дома, она спряталась в кустах и стала наблюдать. Минуты три огоньки фонариков мелькали то в одной, то в другой части дома. Затем они погасли, и на крыльцо вышли трое мужчин. Они сгибались от тяжести упакованных то ли в пледы, то ли в шторы, тюков.
— Давай ко мне, — хриплым шепотом сказал один.
— Слишком далеко. Давай бросим вещи где-нибудь в кустах. Перенесем частями. Тащить все это будет подозрительно…
— Ты совсем дурак? Сейчас все бегают с вещами, не видел?
— Бегают. В порт или на визитницу. А не на соседнюю улицу.
— Не ссы. Шевели ногами.
Все трое направились к тротуару, в сторону сидящей в кустах Ники. Звать на помощь было бесполезно: в двух ближайших домах света не было, значит жильцы уже сбежали.
Пошарив в траве вокруг себя, она нащупала небольшой камень и часть расколотой плитки. Не слишком грозное оружие. Она пошарила еще и — о, чудо! — нащупала палку. Подтянула ее к себе. Увы, это оказалась не совсем палка, а срубленная ветка. С одного конца кто-то уже обрубил мелкие веточки, а на другом, словно растрепанная метелка, торчали тонкие прутики и засыхающими листьями. Но Ника этого не заметила.
Набежавшие вдруг облака скрыли звездное небо и луну. Стало совсем темно.
— Стой! Кто идет? — громко крикнула Ника, поднимаясь в полный рост.
Троица остановилась. Один выронил тюк, и тот глухо звякнул о плитки тротуара.
— Не гоноши, свои. Ты, что ли, Марго? — спросил хриплый.
И одновременно с ним второй рявкнул:
— Вали отсюда, прошмандовка!
Третий, помедлив, начал отступать и пискнул:
— Смываемся!
— А ну, верните вещи на место! — взревела Ника, поднимая палку.
В этот момент небо разорвала громадная молния, высветив женскую фигуру с высоко поднятой палкой, на конце которой трепыхались лепесточки.
— Пальма! — в три глотки завизжали воришки и, бросив тюки, бросились бежать под оглушительный раскат грома.
Ника опустила палку и озадаченно посмотрела им вслед. Затем подхватила один из тюков и с натугой поволокла к дому прямо по траве, чтобы сократить путь, но через несколько шагов споткнулась обо что-то мягкое и упала.
— Ох, что… кто это?..
Достав фонарик, она посветила под ноги. На траве лежал человек с залитым кровью лицом.
— Эй! Ты жив?