Светлана Иванова – Игра случая (страница 17)
— Здорово, что ваша воспитательница придумала так поиграть.
— Мам, а гора добрая или злая? — спросил Арес с интересом.
— Я сейчас все узнаю, приду за тобой и расскажу, — ответила она.
Малыши убежали играть, а Алин обратилась к воспитательнице:
— Лиалия, тебе придется с детьми побыть сегодня подольше. Говорят, что из соседнего поселка пришел Странник. Я еще его не видела, но слышала, что у них там большие неприятности. Заскочу к Шаману, все узнаю и сразу вернусь.
Алин быстро пошла к центру поселка, где располагались беседка и площадка. «Странно, — подумала она, — ни одного птичьего голоса не слышно. Конечно, эти зелёные птахи и зверюшки сливаются с деревьями, но все они страшно любопытны и всегда высовываются из веток, что-нибудь приветливо кричат». Добродушный зелёный животный мир восхищал Алин с первого дня ее прибытия на планету. «Попрятались все милые зеленушки, неужели чувствуют беду?»
В беседке и вокруг нее собралось много народа. Издалека Алин увидела, что Странник стоит в центре и что-то вещает. Люди повсюду переговаривались, слова Странника было не разобрать, и она стала прислушиваться к тому, что говорят вокруг:
— Они сошли с ума, раз стали убивать друг друга.
— Что это? Какой-то неизвестный вирус? Я слышала, ученые не исключают такой возможности, идёт исследование…
Алин только собралась открыть рот, чтобы вступить в разговор и узнать, а кого, собственно, исследуют, как услышала беседу двух взволнованных женщин справа:
— Да они как дикие звери, все кровью заляпаны. Как бешеные ворвались в кафе, но их там поймали и связали. Неужели они ели людей? Своих соседей?
— Галлюцинации могут начаться и у совсем здоровых людей из-за изменений в составе воздуха… Нам надо спасаться… — громогласно возвещал мужчина непонятно к кому обращаясь.
Алин пробиралась сквозь толпу. Многие приветливо здоровались с ней, были и те, которых она не знала. По привычке и в память о первых поселенцах все назвали себя жителями поселка, хотя по количеству людей это был уже небольшой городок.
Странника люди обступили плотным кольцом, к нему было не подойти. «Потом с ним поговорю», — решила Алин и продолжила свой путь.
Уже несколько лет все жители поселка время от времени поднимали вопрос: как и где можно укрыться в случае катастрофы? Обсуждались две версии: в хогане или на Тихом острове. «Неужели нам действительно придется спасаться? Надо подождать сообщения учёных», — тревога за сына вдруг охватила Алин.
Она рванула дверь дома Шамана и, не дав ему поздороваться, выпалила:
— У нас три факта, которые могут говорить о надвигающейся катастрофе: гора, больные соседи и исчезнувшие животные. Я весь день размышляла, принесла фотографии табличек, хочу поделиться своей догадкой.
Шаман улыбнулся:
— Садись, торопыжка, — он придвинул стул.
Алин порылась в сумке и вывалила фотографии на стол:
— Мы с мужем тогда обсуждали, что один из символов на каждой табличке нарисован крупнее, чем остальные. Смотри, на этой есть рисунок горы. Что скажешь? Может, символы — это шифр, он как-то связан и с нашей горой тоже?
Шаман, всегда неторопливый, сейчас стал говорить и двигаться еще медленнее.
— Ну, видишь гору на в фотографиях? — поторопила она. — Может, ты расшифровал какие-то знаки? Если бы древние нам оставили руководство, как спасаться в случае бедствия, было бы здорово, — уже спокойнее произнесла она.
Неторопливость Шамана действовала на нее успокаивающе. Он усмехнулся:
— Работа идет, изучаю древние письмена. Возможно, именно сейчас что-то и разгадаю.
— Столько времени ни ты, ни мы не могли, а теперь вдруг расшифруется? — недоверчиво сказала Алин, рассматривая фотографию таблички с горой.
— Нельзя исключать этой возможности, — медленно проговорил Шаман. Он налил два стакана воды, один взял себе, другой протянул собеседнице.
— Все три твои факта говорят о катастрофе, есть еще и четвертый. Одно точно могу тебе сказать, детей нужно быстрее эвакуировать на остров. У меня неприятные известия.
— Что это за четвертый факт?
— Ты слышала, что человек, который практикует медитацию, может почувствовать тонкие тела. Дух планеты разумен, я много раз говорил об этом жителям. Мало кто мне верил. Но сегодня поверить придется! Дух планеты не намерен больше терпеть присутствие людей на своей земле, он велит ее покинуть или всем нам грозит уничтожение.
— Как мы улетим с планеты? На чем? Шаман, слушай, нам надо придумать, как договориться с Духом!
— Я иду на площадь, сказать об этом людям. Ты беги к детям, пусть начинают собирать вещи, и сама тоже думай, что из оборудования следует сберечь.
— Хорошо, я — к детям, потом в хоган и вернусь к тебе, продолжим разговор.
Художник Матиас Дебарг ловил свет. Кипа эскизов уже лежала у его ног, но его лицо сохраняли недовольное выражение.
Все мужчины рода Дебарг служат искусству. Иногда женщинам. Но больше никому.
«Односельчане», — так он называл соседей по Набхи — его раздражали. Такие же, как на Земле. Никакой тебе пасторальной идиллии.
Дебарг не стал бы бросать зерно, если бы психиатры не упекли его на лечение с запретом рисовать. Эх, если бы… Что там дальше в древней поговорке? Золотые груши? Или изумрудные дубы? Матиас не помнил.
Писать пейзажи уже осточертело, а лица людей не вдохновляли. Нет в них страсти, не то, все не то…
Клара шла по улочке, высматривая добычу. Ага! Вот! Метрах в ста от нее распахнулась дверь дома, и на пороге показалась пожилая пара.
— Мы опаздываем! Все самое вкусное наверняка уже съели, придется опять что-нибудь клянчить у Сэм, — с усталой безнадежностью в голосе бубнил мужчина.
— Тебе бы все повкуснее поесть, а что нужно беречь здоровье и фигуру, думать не хочешь, — ворчала женщина.
Они, сами того не подозревая, неуклонно приближались к монстру.
— Хэй, Клара, милочка! Ты уже поужинала? Что сегодня у Сэм…
В следующее мгновенье Клара взмахнула над головой своей пальмой и прыгнула вперед. Супружеская пара дружно отшатнулась, но было поздно.
Одним движением Клара полоснула длинными ногтями по горлу женщины и та, не удержавшись на ногах, упала на спину. От мужчины Клара попыталась отмахнуться пальмой, но тот схватил за древко и дернул на себя. Бедняга думал, что перед ним его добрая и милая соседка. Ему в голову не могло прийти, что та превратилась в монстра.
Дико зарычав, Клара выпустила пальму. Мужчина по инерции качнулся назад и в это время она кинулась в атаку.
Словно наблюдая со стороны, Клара фиксировала события:
«Ногой в живот. Отлично, жертва падает — как здорово голова хрустит, ударившись о край вазона! Полезная вещь! Так… Жертва откатывается, голова в крови. Мертвяк. Скучно. Забрать пальму. Эй! Куда это ползет вторая жертва?»
Еще один прыжок — оседлав добычу, Клара начала рвать ее на куски. Женщина стонала, пыталась кричать, но очень скоро затихла.
Поднявшись на ноги и подобрав свою пальму, монстр оглядывает улицу: «Вон какой-то пацан убегает. Неинтересно, слишком далеко. А вот эти трое, вывернувшие из-за угла, вполне, вполне»…
И она кидается к ним.
Троица увидела окровавленные тела на тротуаре и несущуюся к ним фурию, размахивающую самой натуральной, пусть и карликовой, пальмой.
Не сговариваясь, все трое развернулись и рванули назад — прямо через кусты.
— Что случилось, хлорофилл тебе в глотку? — человек, которого здесь, на планете называли «Ученым», озадаченно замер перед приборами.
Немосус — имя которое он взял, прибыв на Набхи (ему нравилось, что на кельтском языке это означало «
Особый интерес вызывала связь активного движения тектонических пластов и изменений климата. Последние снимки Земли показали, что астеносфера — горячий и пластичный верхний слой мантии планеты, служит пассивной смазкой для ускоренного движения литосферных плит. И это ускорение напрямую влияет на глобальное потепление.
На Набхи он прибыл, поменявшись с двойником, и его восхитило громадное поле для исследований: здесь похожие процессы завершились более миллиона лет назад.
И вот уже пятнадцать лет он живет здесь и занимается геологическими исследованиями. Крупную технику на планету не доставить. Не хватает настоящих лабораторий, азартных коллег и деятельных помощников. Но те находки, что он сделал за эти годы, используя доступные средства, вызывают восторг: он видит будущее Земли!
Немосус сидел в кабинете и готовил годовой отчет по климатическим изменениям. Действия рутинные, никаких серьезных изменений наблюдения не показывали уже пять лет.
Вдруг с приборами, которыми была утыкана стена кабинета, начала твориться какая-то чертовщина: послышались непонятные щелчки, замелькали в ускоренном режиме графики, цифры стали наскакивать друг на друга.
Это безумие продолжалось минут двадцать. Глаза мужчины слезились, в виски словно били тупой кувалдой, уши глохли от стрекота взбесившейся техники.