Светлана Ивах – Нимфоманка (страница 50)

Горбун с довольным лицом подошёл к её вольеру и стал открывать замок.

– Ты куда же её ведёшь, окаянный?! – возмутилась Софья.

– Утилизировать! – объяснил спокойно Горбун и распахнул двери вольера.

– Неужто всё? – прошептала громко Софья и стала креститься. Потом спохватилась и осенила крестом Ольгу.

– Вы же обещали, – простонала подруга, но Горбун не дал договорить командой:

– На выход!

– Постойте! – закричала я и напомнила: – Ведь ещё не вечер!

– Ну и что? – удивился он и стал объяснять: – Вас трое. В печь входит только один человек. И то, приходится ноги подвязывать к животу. Её ведь предусматривали для сжигания тушек животных. А они разве большие? – спросил он и вспомнил: – Самый большой на моей памяти ротвейлер был. Так ему пришлось бензопилой лапы отрезать и по частям туда пихать…

– А-аа! – закричал кто-то под потолком моим голосом, и всё погрузилось в тошнотворную темноту…

Глава 39

Сначала мне показалось, что я просто растворена в пустоте. Потом, в бездне липкой черноты появилось светлое пятно. Свет разъедал маслянистую плёнку странной, мучительной и не сильной боли и на сером фоне появились клетки. Я поняла, что лежу на спине и гляжу в потолок. Вернее, сквозь прутья решётки созерцала лампочку, которая висела как раз над моим вольером. Боль исчезла.

– …рабу божью Марту и прости ей, – донёсся женский голос, который я тут же узнала и позвала:

– Софья!

– Очухалась! – обрадовалась староверка и призналась: – Думала, померла, ты, прости господи!

Я перевернулась на бок и приподнялась на руках. Софья во все глаза наблюдала за моим возвращением в этот мир.

– Не могла понять, как это люди от избытка эмоций падают в обморок, – проговорила я растерянно и подытожила: – А тут саму угораздило…

Ушибленная при падении спина под лопаткой наливалась болью. Я потрогала ее, насколько позволяли мои анатомические возможности и встала.

– Ну, ты как? – спросила Софья.

– Жить буду! – успокоила я её.

– Слава Богу! – с этими словами она осенила себя крестом и виновато пояснила: – Я тут вот за тебя молюсь.

– Слышала, – заверила я её и тут же и поблагодарила: – Спасибо!

На глаза навернулись слёзы. Трогательно. Никогда не думала, что бывает такое. Захотелось обнять Софью, только как?

Я вздохнула и села.

– Что делать?

– Я вот, спасибо Севе, вяжу потихоньку. – Софья взглядом показала в угол клетки и стала рассказывать: – Упросила пряжу вернуть и спицы. Они сначала давать не хотели. Боялись, глупые, что порешу себя ентой спицей. А потом когда объяснила, что грех это у нас большой, так сразу и вернули…

– Спицы, – проговорила я, и стала рассматривать замок, которым была заперта дверца моей клетки.

Я уже знала, он был такой же, как и на дверях подвала, в котором мы сидели. Видимо когда бандиты решили приспособить его под тюрьму, купили сразу все оптом в одном магазине. Но, самое главное, точно таким когда-то Егор запирал мою каморку. Похожий был и на лабазе. Коротая вечерами время на заимке, под руководством Егора, я научилась открывать все замки, которые там были. Всего пять. Ещё Егор показал, как открыть и завести в случае чего машину.

«Неужели он снова с того света мне помогает? – подумала я и пообещала себе мысленно: – Если и на этот раз выйду из этой ситуации с помощью навыков, которым он меня обучил, снова свечку ему поставлю и молебен закажу. – Неожиданно от собственных мыслей стало стыдно и я упрекнула себя: – Ну ты даёшь, подруга. Как будто так ничем не обязана. Даже если бы ничего не произошло и я не оказалась в этом подвале, по гроб жизни молиться за него должна».

– А заколки у тебя случайно нет? – спросила я.

– И заколки есть, – обрадовала Софья и тут же с иронией спросила: – Как же без них?

– Одинаковые? – допытывалась я.

– Два вида. – Софья тронула рукой волосы. – Шпильки и как булавка.

– То, что надо! – воскликнула я, и приказала: – Давай думать, как ты мне всё это передашь!

– Зачем? – допытывалась Софья.

– Не спрашивай, – взмолилась я шёпотом и намекнула: – Вдруг услышат?

На самом деле просто не хотела тратить время на объяснения. Ведь стоит сказать, что умею открывать замки, как последует следующий вопрос: «Где научилась?» Потом обязательно спросит: «Кто такой Егор?» И поехало… А отправлять Софью, куда подальше, что говорится, рука не поднимется. И придётся мне тогда рассказывать всю ту историю, от самого начала, и до конца.

– Давай попробую бросить? – предложила она.

Я прикинула расстояние. Даже если Софье удастся высунуть руку и бросить спицы, то они упадут в проходе, и я попросту могу до них не дотянусь. Ну а заколки и вовсе не долетят, они лёгкие.

– Нет, не годиться, – сказала я и вдруг меня осенило. – Ведро!

– Что ведро? – не поняла она.

– Надо через него всё это мне и передать!

– Как?

– Думай!

– Так тут же…

Я подбодрила:

– Не бойся!

– Ты не поняла! – заторопилась она и пояснила: – Я уже сходила в него…

– Ещё лучше! – заверила я Софью, догадавшись, что её смутило и поспешила успокоить: – Я, конечно, брезгливая, как и все, но переступить через себя, во имя нашего спасения, могу.

Через минуту Софья обвязала куском пряжи две спицы и две заколки и бросила на дно ведра.

– Так! – протянула я, и стала прикидывать, как его поставить, чтобы не было видно с прохода, что залезла в него рукой. Выходит лучше к стене. Нет, наоборот, ближе к проходу, чтобы сесть прямо задом к охраннику. Может в этом случае ему станет стыдно, и на мою наглость он просто в прямом и переносном смысле закроет глаза или отвернётся?

– Ну что? – спросила Софья, увидев во мне спасителя.

– Значит так, как только я пристроюсь на ведро, постарайся его отвлечь и мне дай знать! – давала я указания.

– Срам то какой! – воскликнула Софья и прикрыла рот ладошкй.

– Софья! – окликнула я её, повысив голос.

– Как скажешь, – заверила она.

Мы ещё немного обговаривали свои роли. Когда всё было готово, я приказала Софье:

– Зови!

Софья просунула руку сквозь прутья, дотянулась до висевшего на цепи гаечного ключа и несколько раз стукнула им по трубе.

«Один, два, три», – стала я отсчитывать мысленно, про себя, секунды, старясь выдерживать интервал и ещё не зная, зачем мне это надо, но уверенная, что пригодиться может всё. Таким образом я собиралась, например, высчитать сколько надо времени охраннику, чтобы прийти к нам после получения сигнала. Ещё я надеялась определить, где он находится. Этим вещам меня учил Егор. Особенно на охоте. Он всегда говорил, что важна каждая мелочь. Кроме всего прочего, подобные аналитические тренировки не позволяют мозгу расслабиться…

Когда я досчитала до «двадцати пяти», на лестнице послышались шаги, звякнул засов, и двери распахнулись.

– Чего надо? – спросил заспанным голосом Сева.

Сходу ставить перед фактом, что хочу справить нужду я не хотела. Нужно было для начала рассеять его внимание. Чем-то загрузить мыслительный процесс. Глядишь, и на этом фоне, ни чего не заметит.

– Что вы сделали с Ольгой?! – завопила я не своим голосом и потребовала: – Выпустите меня отсюда!

Я рисковала. Сева может развернуться и уйти. Потом, когда услышит стук, подумает что это очередная истерика и вовсе не придёт. Но наш палач оказался изощрённым садистом. Он враз смекнул, что можно поглумиться над беззащитными женщинами и стал со смаком рассказывать:

– Она ведь молчала до последнего, поэтому ей укол со снотворным и препаратом, который во сне останавливает сердце, не сделали.