Светлана Ивах – Нимфоманка (страница 34)

С трудом передвигая ногами, Никита пробрался к окну и стал отдирать уцелевшие доски. Они давно сгнили и просто рассыпались, когда он за них брался.

– А это зачем?! – задалась я вопросом, когда увидела что стёкла в рамах заменены полиэтиленом.

– Рамы повело, и стекло в них раскрошилось, – стал рассуждать он. – Чтобы вставить стёкла их надо будет подгонять. Сама видишь, проём почти треугольный. Вот кто-то и нашёл выход из положения.

– Но зачем? – недоумевала я.

– Говорю же, дорог этот дом, наверное, кому-то, – напомнил Никита, отрывая следующую доску, и выдвинул очередную версию: – Возможно, здесь охотник какой-то останавливался.

– Неубедительно.

Тем временем Никита стал рвать пластик и бросать его под ноги.

– Ты решил в дом через окно проникнуть?

– Пройти я собрался, как положено, через двери, – успокоил он и объяснил: – А доски оторвал и плёнку рву, чтобы внутри светлее было…

– Так фонарик есть! – вспомнила я.

– Ну и что? – спросил он и двинул к следующему окну.

Когда дом кренился, доски отлетали сами, и на этом осталась одна. Он лишь стукнул по ней, как она осыпалась. Мы подошли к крылечку.

– Ты подождёшь здесь, – приказал он.

– Это почему? – Я опешила.

– Дом старый, вдруг рухнет? – объяснил Никита своё решение и взялся за ручку.

Двери со скрипом открылись. Мне показалось, будто где-то приглушенно хрустнуло стекло.

– Странно, – пробормотал Никита.

– Что? – спросила я его шёпотом, решив, что он тоже слышал звук.

– Легко открылись, – объяснил Никита. – А ведь их так перекосило, что по идее должны были заклинить…

Он шагнул через порог.

Забыв про предупреждение, я устремилась следом.

Нос защекотал запах залежалого и плесени. Однако кроме всего прочего, я вдруг ощутила в воздухе тревогу.

«С чего бы это?» – подумала я, уловив в нём запах бензина.

– Интересно, – вырвалось у меня, и я задалась вопросом: – Почему не керосин?

– Что?

Я оставила вопрос без ответа. Мало ли почему в доме пахнет бензином? Хотя по логике вещей, любое горючее со временем выветривается.

«Может в доме хранились его запасы, и лишь сейчас ёмкость прохудилась?» – подумала я и поспешила следом.

В доме с низкими потолками и бревенчатыми стенами было темно, не смотря на оторванные с окон доски. Немудрено, ведь их повело и теперь они, скорее, походили на амбразуры дотов. Ко всему кто-то утеплил их пластиком. А так, ничего необычного. Никакой таинственности не добавляли ни сумрак, ни запах, и даже ни свисавшая с потолка паутина.

Изба как изба. Она показалась мне похожей своей планировкой на ту, которую я представляла. Неожиданно я вдруг поймала себя на мысли, что ничего удивительного в этом нет, ведь все мои представления строились на том, что я видела, когда жила на заимке у Егора. А его жилище было обустроено по всем канонам русского деревянного зодчества, с печью посередине и низкими дверными проёмами. Здесь, рядом с печной трубой обвалился потолок. В углу был свален какой-то хлам. Лежал перевёрнутый стол, без одной ножки.

Я достала платок и прижала к глазам. Видимо из-за застоялого воздуха, глаза стали чесаться и в прямом смысле слова потекли слюнки.

«С чего бы это?» – подумала я.

Неожиданно в затылке появилась странная тяжесть. Я вдруг поймала себя на мысли, что моргая, долго держу глаза закрытыми. Это ощущение сонливости было мне знакомо. Ведь совсем недавно приходилось выматываться на нет. Открывая свою компанию, я почти не спала. Так со мной было, когда я смертельно уставала, но нужно было ещё работать.

Скрипя половицами, Никита прошёл во вторую половину дома. Сходу найдя нужный угол, он присел на корточки и предположил:

– Наверное, где-то здесь.

– Вот, на половице кольцо! – почти крикнула я и смахнула с лица налипшую паутину.

– Тише ты, – попросил он и пошутил: – Оглохну!

Никита поддел пальцем колечко и потянул вверх. Но половица не поддалась. Тогда он встал, согнулся и рванул сильнее. В последний момент я увидела, что доска с остатками краски приподнялась, а за ней потянулось что-то вроде стального тросика… То, что произошло дальше, повергло меня в шок. Что-то треснуло. Где то снаружи будто кто-то хлопнул в стальные ладоши и дом вдруг пришёл в движение. Стены скрипнули и поехали в сторону, а пол поплыл из-под ног. Между тем потолок стал опускаться. В страшном грохоте и треске утонул мой крик. Через мгновенье всё заполнили клубы пыли, вырвавшиеся из всех щелей. Я вытянула вперёд руки и не увидела их.

– Никита! – крикнула я, как почувствовала, что мне на темя будто что то легло. В тот же миг ноги подогнулись, из глаз брызнули слёзы. Я услышала хруст собственных шейных позвонков и ойкнула. Однако страшно не было. Просто некогда было бояться. Мозг с трудом переваривал происходящее. Между тем тяжесть сверху стала невыносимой, и я будто бы провалилась куда-то в клокочущую пылью бездну.

Глава 28

Мне казалось, будто я просто невесомое облако, не имеющее границ и растворённое в кромешной тьме. Постепенно это облако наполнилось ощущением тяжести и боли, которая стала пульсировать и обретать непонятную форму. В какой-то момент я ощутила руки и ноги. Ещё я поняла, что лежу на спине. Странные, обрывистые звуки стали трансформироваться в слоги.

– Ка… Им… Урис…

До меня не доходил смысл происходящего. Я не могла взять в толк кто я, откуда взялась и что это за предметы вокруг. От этого было так плохо, что хотелось вернуться в прежнее состояние и больше ничего. Неожиданно появилось чувство, будто это уже когда-то было…

– …ку попробуй влить, – разобрала я наконец и вдруг поняла, что это говорят между собой люди.

До меня дошло, что я лежу придавленная брёвнами и крышей старого дома. Ужас заставил напрячься и закричать. Но вместо этого я услышала лишь какое-то шипенье.

«Но откуда здесь люди? – задалась я вопросом, не понимая, отчего удивлена тем, что в этом месте не может кто-то разговаривать. – Ну конечно! – осенило меня. – Как они могли пробраться под завалом? Мне всё это просто кажется! Или это такая смерть?!» – ужаснулась я, и как всегда, позвала на помощь родительницу:

– Мама!

– Деда, она что-то сказала! – раздался голос громом среди ясного неба, а вернее среди темноты руин и я, наконец, разлепила веки.

Однако ворвавшийся в глаза свет будто бы взорвал мозг.

От боли я застонала и снова зажмурилась.

«Говорила мне мама, не садись за руль! – упрекнула я сама себя и тут же спохватилась: – А разве всё это из-за аварии? Но тогда куда я врезалась, если меня придавили брёвна?»

Странно, я знала, что упало сверху. Но как? Я не могла взять в толк, что произошло. Ни как не вязались брёвна и машина. От нелепых вопросов-пчёл голова гудела, как улей. Они возникали в этом улье, жалили его стенки и исчезали, оставаясь без ответов.

«Где в Москве деревянные дома? – ужасалась я и тут же его сменял другой вопрос: – Неужели я въехала в какой-то музей? Господи, а если там были люди? Что будет с фирмой, пока я буду сидеть в тюрьме? Какая тюрьма? Причём тут Москва, если мы были… Господи!»

Я снова попыталась открыть глаза.

На белом фоне тут же возникли две головы. Одна была женской. Вторым оказался бородатый мужчина. Уже в следующий момент я поняла, что это Емельян.

– Сон странный, – попыталась оправдаться я и виновато улыбнулась, отчего-то решив, что меня не смогли разбудить к завтраку. Но вдруг я снова вернулась в избушку… Мозг творил чудеса и словно издевался. Воспоминания чередовались с тем, что я вижу.

– Где я? – спросила я наконец.

– Ожила! – выдохнул Емельян и перекрестился, глядя куда-то в сторону. Потом снова наклонился ко мне и спросил:

– Как головушка?

– А что с ней? – ужаснулась я и вдруг поняла, что она чем-то туго замотана.

– Ничего особенного, – успокоила Катя и объяснила: – Кожу слегка поранило на макушке…

Эти слова перевели меня в вертикальное положение. Мне даже показалось, что будь я мёртвой, обязательно так же села.

– А лицо? – пропищала я, немея от ужаса и повторила: – Что с лицом? Я не чувствую его! Господи! Если на меня обрушилась крыша! В ней гвозди и щепки с острыми краями!

– Да что ты так печёшься о своём лице?! – изумился вслух Емельян и сам того не подозревая подлил масла в огонь: – Как говориться с него воду не пить!

Как оказалось, меня уложили на кровать. Только в этот раз дом был не Никодима и не Емельяна.

– Где зеркало? – провыла я, свесила ноги и спрыгнула на пол.