Светлана Ивах – Нимфоманка (страница 31)

– Сама не знаю, – призналась я и стала оправдываться: – Но мне кажется, что в доме может быть ответ на вопрос, из-за чего убили Никодима.

– Не понимаю твоего рвения, – произнёс Никита и стал наблюдать в окно за калиткой. Я попросила его побыть на «шухере», пока осмотрю дом. Причём сделать это нужно было так, чтобы ни кто не заподозрил, что в вещах и в документах кто-то рылся. Если честно, мне было страшно стыдно делать это. Ещё страшнее смотреть в сторону иконостаса. Мне казалось, что почерневшие лики святых наблюдают за мной с презрением и укором. Однако и здесь я мысленно оправдывалась пред ними, что делаю всё это не из-за корысти. К тому же знала, что они не могут желать людям зла.

– Полюбуйся! – попросила я, и прижала ко лбу расшитый бисером кокошник, который нашла среди прочих вещей.

– Не греши! – пошутил Никита, нахмурив брови, и снова уставился в окно.

Я просмотрела всё в шкафу, перерыла старинный комод, залезла в диван, где исследовала сложенные куртки. Ничего. Никаких следов документов или ценностей. К слову сказать, удивляли некоторые элементы одежды. Например, джинсы и модное бельё. Не вязалось это как-то со сложившимся стереотипом о жизни и быте старообрядцев.

Никита обернулся и насмешливо обозвал:

– Пиркентон!

– Цыц! – отшутилась я.

Неожиданно меня осенило.

– Подпол! – воскликнула я. – Ну, конечно же!

Никита насторожился.

– Ты чего?

– В любом деревенском доме есть подпол, – объяснила я очевидное и зачем-то добавила: – Там хранят картофель и солёности.

– Могла бы не говорить. Мне это известно.

– В нём можно устроить тайник.

– Неугомонная, – обозвал Никита и стал вслух рассуждать: – Люди оборудуют тайники с таким расчётом, чтобы их не нашли. Если он что-то и спрятал, то не здесь.

– А где?

– Это не город, – рассудил он и предположил: – Можно в огороде, например, закопать тот же сундук.

– Скажешь тоже, – разозлилась я оттого, что не поняла, шутит он, или говорит серьёзно.

– Или вовсе, отойти за деревню в лес, выбрать дерево, отчитать от него десять шагов на север…

– Зачем шаги считать? – удивилась я, не уловив в голосе иронии.

– Ну как же? – насмешливо продолжал он издеваться и спросил: – А как же тайна? Во всякой тайне должна прилагаться старая карта, где место клада обозначено крестиком и…

– Да пошёл ты! – в сердцах выкрикнула я, и тут мой взгляд впёрся в старинную икону, стоящую аккурат по центру целого ряда таких же, как и она, только различающихся по размеру и степени старости. Одни были до того потемневшими от копоти и времени, что нельзя было даже достоверно различить черты лица, изображённого на них того или иного угодника.

Никита насторожился и проследил за моим взглядом.

– Что? – спросил он одними губами.

– Знаешь, что я вспомнила?

– Я не читаю чужих мыслей, – признался Никита.

Я обиделась и напомнила:

– Я не чужая.

– Твои вообще никто прочесть не сможет, – пошутил Никита и разрешил: – Выкладывай очередную гипотезу!

– В деревнях особо ценные вещи хранят за иконами, – констатировала я.

Никита вздохнул, прошёл в угол и стал по очереди брать в руки иконы, снимать их с полки и осматривать со всех сторон.

Как раз за той, на которую упал мой взгляд, оказалась пластиковая папка, чёрного цвета и небольшая записная книжка.

– А ты права! – восхитился он и добавил: – Глядишь, и поверю в пресловутую женскую интуицию!

– Дай! – потребовала я, и протянула руку.

Но Никита ловко развернулся спиной ко мне и открыл папку.

– Ну что там? – спросила я, сгорая от нетерпения.

– Договор об оказании услуг заключённый между Никодимом Гавриловым, – прочитал Никита. – И Фемидой…

– Что и требовалось доказать! – торжественно сказала я, на самом деле не испытав ничего кроме разочарования. Ведь существование договора ровным счётом ничего нам не даёт. Где связь с покушением на убийство и самим убийством?

– Стоп! – воскликнул Никита и развернулся.

Вид его при этом был торжественным и одновременно загадочным.

– Говори, не томи! – потребовала я.

– Здесь название фирмы изменено, – объявил он.

– Покажи!

– Вот! – Он ткнул пальцем в печать.

– Ничего не понимаю, – призналась я, зачем-то пытаясь прочитать мелкие цифры ИНН и БИК.

– Она всего лишь «В» заменила на «С» и всё! – стал рассказывать он. – И оправдано. Фемида «С», можно понимать как Севастьяновой.

– Хочешь сказать, что в этом случае документ не имеет юридической силы? – зачем-то спросила я.

– Если такой компании нет в Едином реестре регистрации юридических лиц, то эта опечатка превращает его в кусок бумаги, – подтвердил он мои предположения, но неожиданно добавил: – Но если документ со стороны «Фемиды» подписан непосредственно Севастьяновой, то в суде легко доказать его силу.

– И факт мошенничества, – закончила я за него и предположила: – Наверное, ещё реквизиты другие.

– Это как водиться, – согласился он. – В совокупности эти обстоятельства уже и суд делают бесполезной тратой времени.

Я потеряла интерес к договору и напомнила:

– А в записной книжке что?

– Здесь телефоны, адреса, – перечислял он и воскликнул: – Севастьянова!

Моё терпение лопнуло.

– Дай! – Я вырвала находку из его рук и углубилась в изучение.

– Будь уверена, номер телефона Севастьяновой здесь эксклюзивный, – продолжал он развивать свою мысль.

– Это как?

– Она завела его на чужой паспорт или вовсе купила карту сотового оператора на улице только для того, чтобы общаться с Никодимом, – объяснил Никита.

– Ну, это как водится, – пробормотала я просматривая остальные имена и адреса.

В основном здесь были перечислены немногочисленные знакомые, жившие в столице, да родственники, оставшиеся в Штатах. Никодим вёл записи аккуратно, и все фамилии были записаны по алфавиту. Так на страничке с буквой «С» было отмечено двое. Сидоров и Севастьянова. В принципе ничего удивительного, раз с фирмой этой женщины он заключил договор.

– Договор купли продажи, – продолжал читать Никита. – Совсем недавно заключён… Ага… Дом. Посёлок Глинка, Московской области. Выходит наш Никодим приобрёл недвижимости аж на…

Он замолчал.

Сгорая от любопытства, я приподнялась на цыпочки. Никита не относился к категории людей, которые любят поинтриговать и затянувшаяся пауза говорила лишь об одном – сумма, на которую наш старовер купил дом, впечатлила его настолько, что он просто потерял дар речи.

«На десять? Пятнадцать? Но на худой конец двадцать, – перебирала я в голове вариантами, как мысли сползли совсем уж не туда и вот я уже загадываю: – Если совпадёт пятнадцать, то у нас с Никитой будет новый импульс романтических отношений. – Едва я это подумала, как тут же испугалась и украдкой посмотрела на своего благоверного. Мне вдруг показалось, что он понял, о чём я размышляю. Но ничего такого в его внешности не было. Я успокоилась и снова стала про себя рассуждать: – Для среднего москвича это конечно обычные деньги. Но вот для дремучего старообрядца…»