Светлана Ивах – Нимфоманка (страница 20)

На самом деле причины для этого было две. Первая, обычное женское любопытство. Все, что было связано со смертью старообрядца, было покрыто тайной. Кроме этого, сам по себе Никодим был необычным человеком. Я всего один раз говорила с ним, но казалось, что знаю давно. Сначала я не могла понять, отчего такое чувство. А потом мне вдруг пришло в голову, что он своей силой и мужественностью просто похож на Егора. Ещё Никодим был чистым в моём понимании человеком. Он был глубоко верующим и не делал грехов. По крайней мере, таких, какие совершаем мы, обычные люди. Я не говорю о себе. В аду наверняка уже очередь чертей выстроилась и на меня конкурс объявили. Но была и третья причина. Отчего-то я странным образом испытывала непонятную и необъяснимую ревность к его жене, которую ни разу даже не видела… Злую шутку сыграло обычное женское самолюбие и зависть. Я вдруг поняла, что к таким как Никодим и Егор нас баб, влечёт неведомая природная сила. Они как свет для бабочек. Мне было стыдно своих мыслей перед Никитой, но ничего поделать с собой не могла, да и не хотела, а продолжала и продолжала развивать свои фантазии, придумывая самые разные развития нашего с Никодимом знакомства. Все они в моих мыслях в случае отсутствия трагического конца, приводили нас с ним в постель, где я его наделяла уж самыми не воображаемыми способностями и анатомическими возможностями…

У морга стояла грузовая «Газель» и роскошный катафалк. У выхода курил какой-то мужчина.

Я заглушила двигатель, толкнула дверцу и посмотрела на Ольгу.

Подруга вздохнула и последовала моему примеру.

– Гаврилова Софья Алексеевна, – прочитал парень на экране монитора и поднял на нас взгляд. – Она сейчас занимается оформлением документов.

– Где? – хором спросил мы, желая как можно быстрее покинуть стены этого мрачного заведения.

Мне казалось, что аляповатые ангелочки в нишах стен коридора, бутафорские колонны, кресла в приёмной директора и работающие здесь люди, были какими-то особенными и напитавшими что-то отвратительное и мерзкое. А ещё пугало их обыденное отношение к смерти и всему тому, что с этим связано.

– Здесь, за дверью, – отвечал он тихим голосом и отошёл к появившейся молодой паре.

Мой взгляд как магнитом прилип к губам девушки. Господи, отчего она их так накрасила?! На фоне бледной кожи, подёрнутой пудрой, они казались вызывающе алыми и делали лицо не живым, как у куклы.

«Когда Никиты не станет, я тоже буду выглядит так же», – пришла в голову глупая мысль, и я тихо чертыхнулась.

– Ты чего? – Ольга тронула меня за руку.

– Последнее время мне в голову приходят спонтанно совсем уж глупые мысли, – призналась я.

– Нервы, – сделала вывод Ольга и показала взглядом за спину.

Я обернулась. Из дверей директора вышла невысокая, но полная женщина в чёрном пальто. Её голова была закутана в шаль, из под которой виднелся чёрный платок, закрывавший лоб до самых бровей. На ногах войлочные сапоги. Я давно таких не видела. Их носили во времена моего детства бабушки… На фоне этого колобка, они показались несуразно большими… А ещё мне стало жаль всех жён старообрядцев. Но не меньше стало обидно за Никодима. Такой видный мужик, а прозябал свой век с замухрышкой.

Ольга дёрнула меня за руку.

– Что? – спросила я.

– Это, наверное, его жена.

– Скажешь тоже, – возразила я и объяснила: – Она ведь у него тоже из старообрядцев.

– И что? – не сводя взгляда с женщины, допытывалась Ольга. – Разве эта не похожа?

– Не знаю, – проговорила я, уверенная, что несуразно одетая женщина и есть жена Никодима.

– Не знаешь, спроси, – волновалась Ольга.

– Эта на бомжиху больше похожа, – выдала я, не имея ни малейшего желания удостовериться, что это вторая половинка светлого, в моём понимании, и сильного человека…

Я представляла жену Никодима совершенно другой. Отчего то она возникала предо мной в образе старинной русской красавицы с русой косой и голубыми глазами… А эта!

– Вы спрашивали Гаврилову, – напомнил о себе мужчина и показал вслед удаляющейся по коридору женщине. – Вот же она!

– Точно! – воскликнула я, словно с трудом узнала и устремилась следом, на ходу размышляя с чего начать разговор.

Софья Алексеевна почувствовала, что её догоняют и встала.

– Здравствуйте! – выпалила я и представилась: – Меня зовут Марта.

– Доброго дня, – ответила женщина тихо. – Чем обязана?

– Вы ведь жена Никодима Алексеевича? – спросила я для начала.

– Уже вдова, – заметила она и грустно улыбнулась. – А вы из прокуратуры?

– Нет! – Я замотала головой. – Просто незадолго до того, как ваш муж э…

– Отдал душу господу нашему, – вставила она и снова улыбнулась.

– Я общалась с ним, – призналась я, поражённая тем, как она говорит.

Женщина вдруг потемнела лицом и отшатнулась со словами:

– Изыди, нечистая!

– А… Мы! У…

Я открывала и закрывала рот, словно Софья лишила меня дара речи. Я действительно не могла молвить слова. Но не от колдовских или каких других чар. Просто меня оглушило то, как она это сказала. Сколько было энергетики в её фразе!

Ольга схватила меня под руку и потянула к выходу, причитая:

– Пойдём! В другой раз… Разве не видишь, горе у человека, а тут ты со своими вопросами…

– Да она вовсе не из-за этого! – дошло, наконец до меня, и я почти крикнула уже повернувшейся было прочь, Софье: – Я не Севостьянова!

Софья встала.

– А кто вы, простите? – спросила она.

– Я такая же пострадавшая от этой женщины, как и ваш муж!

– С чего вы взяли, что Никодим пострадал? – изумилась она и произнесла: – Ничуть…

– Но как же, – открыла было я рот, собираясь сказать, что он не только был обманут недобросовестной адвокатессой, но по всему, с её лёгкой руки оказался под колёсами машины. Но Софья грустно улыбнулась и заявила:

– На всё воля божья.

– Хорошо, пусть будет по вашему! – сдалась я, твёрдо решив, во что бы то ни стало узнать, что привело Никодима в злополучное кафе, но Софья взяла меня за локоть и тихо попросила: – Оставьте меня, пожалуйста. Мочи нет сейчас даже думать. Будьте людьми! Негоже сейчас что-то и кого-то обсуждать. Дайте с бедой окаянной справиться. Горе то какое!

Я стояла и глядела вслед этой маленькой женщине не в силах шевельнуться и чувствовала себя самой мерзкой тварью на земле.

Глава 17

С того момента, как я узнала о смерти Никодима прошло больше недели. Всё это время я занималась тем, что укрепляла свою торговую империю. Принятый на работу помощник оказался шустрым мужчиной и в течение дня закончил оформление всех документов. Можно было завозить на склады товар и распределять по магазинам. Я торопилась. Дела закрутили меня так, что я даже не заметила, как пролетело время. Я вышла из машины, и едва волоча ноги, дотащилась до подъезда, когда в сумочке зазвонил телефон. Совсем забыла, мне было назначено в налоговой! Немного поколебавшись, я просто отключила трубку…

Никита удивил вопросом:

– Чего так рано?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Скажу, что вымоталась на нет, станет ругаться и обвинять в жадности. Обязательно начнутся упреки, что дом запущен, а он питается, где попало и чем не попадя.

– Всех денег не заработаешь, – проворчал он и напомнил: – Ты обещала завтра провести день дома…

– Обещала, проведу, – заверила я его, и развернулась к нему спиной.

Никита помог освободиться от куртки.

– Есть будешь? – спросил он.

– Чай хочу.

– Я только выключил, – обрадовал Никита и сообщил: – Мне отъехать надо.

– Куда? – спросила я просто так, для порядка. Мне было всё равно. Хотелось доползти до кровати и упасть… Я решила даже в ванную не идти.

– В офис, – между тем стал рассказывать он. – Намечается небольшое дельце.

– Вали! – разрешила я беззлобно.

Никита снял с вешалки куртку, как в двери позвонили.

На экране монитора домофона возник совсем незнакомый мне мужчина.

– Слушаю вас, – проговорила я в трубку.