Светлана Ильина – Любовь опричника (страница 2)

– Ах, какая ты у меня красавица! – восхищенно воскликнул отец, любуясь дочерью. – Пойдём скорее, а то опоздаем к службе.

– Говорят, слуги государя к нам прибыли, – вполголоса шепнула Ксения, – шастают по дворам, проверяют, рыскают кругом, как у себя дома хозяйничают.

– Тише, тише дочка, – ответил отец, оглядываясь по сторонам, – в нехорошее, злое время живем. Того и гляди в изменники запишут.

Боярин нахмурился. Слухи о царских опричниках, словно зимний ветер, проникли в каждый уголок их вотчины. Недобрый знак, предвещающий перемены. Он поспешил укрыть дочь под теплой шубой, и они вышли во двор, где их ждали сани, запряженные тройкой вороных.

Пока сани скользили по заснеженной дороге к церкви, Ксения не переставала смотреть по сторонам. Замечала угрюмые лица крестьян, перешептывания у колодцев, настороженные взгляды, которыми их провожали. Страх витал в воздухе, пропитывая все вокруг.

Отец с дочерью поднялись по каменному высокому крыльцу в храм. Служба уже началась, и в церкви народу было столько, что все толкались.

– Не отходи от меня, – велел Захар Васильевич дочке.

В церкви было людно. Молитвы звучали громче обычного, словно люди пытались заглушить тревогу в своих сердцах. Боярин Самохин стоял в первом ряду, смиренно склонив голову, но Ксения видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Она знала, что отец переживает не только за себя, но и за будущее их рода, за судьбу их земель.

От спертого воздуха лампадок, да множества людей Ксения почувствовала слабость. Отец, погруженный в беседу с бояринома Астафьевым, внимательно слушал его шепот. Не желая прерывать важный разговор, Ксения тихонько, стараясь не потревожить никого, вышла на крыльцо. Глубокий вдох морозного воздуха мгновенно принес облегчение. – Что же вы на улице, в храм не заходите? – раздался голос поднимавшегося по ступеням молодого человека, облаченного в соболью шапку и черный парчовый кафтан, подбитый мехом.

– Душно там, – отозвалась Ксения и отвернулась, не желая встречаться с незнакомцем взглядом.

– А я уж подумал, не еретичка ли ненароком? – Не унимался мужчина.

– Душно мне стало, разве не поняли меня?

Мужчина потёр усы и небольшую бородку, усмехнулся и с лукавой улыбкой продолжил вести беседу.

– Чья ж ты будешь, красавица?

– Отцова, – не поворачиваясь, ответила Ксения.

– Ух, ты?! Не только красива, но и дерзка, как я погляжу. Как имя твоё?

– Ксения. – Понимая, что незнакомец не отступит, решила назвать своё имя девушка, – дочь боярина Захара Васильевича Самохина.

– Самохина? Слышал о нем, – так же с ухмылкой ответил мужчина, – стало быть, Ксенией Захаровной величать.

Ксеня повернулась и гордо посмотрела на любопытного незнакомца. И в этот самый миг взгляд светло лазоревых глаз девушки встретился с карими, словно цвет темных вод реки Волховец, глазами мужчины. Миг, но в душе девушки что- то случилось. Сердце застучало так сильно, что на мгновение Ксеня подумала, что его стук слышат все. Комок подступил к горлу. А по животу началось разливаться странное тепло.

– Дозволь и я представляюсь, – снимая шапку и кланяясь в знак почтения, сказал незнакомец, – Даниил Владимирович Воронов, слуга государя нашего Ивана Васильевича.

– Опричник? – Изумилась Ксения, никогда раньше не видевшая опричников, и тем больнее разговаривая с ними.

– Он самый, – с гордостью в голосе, проговорил Даниил, – а ты что ж испугалась?

– Нет, – стараясь не показывать свое отношения к опричникам, ответила Ксеня.

Даниил Владимирович происходил из древнего рода Вороновы – Кобриных. Род этот славился своей храбростью и преданностью государю, хотя и были в истории семьи и темные пятна, о которых предпочитали не вспоминать.

Высокий, темноволосый, он сразу занял место в сердце девушки. Много женихов сваталось, и красивых, и знатных, но именно Даниил ранил душу и сердце Ксении. Его взгляд, полный решимости и какой-то скрытой печали, не давал ей покоя.

– Батюшка твой на службе? – Вдруг поинтересовался Даниил. Его вопрос прозвучал неожиданно, вырвав Ксению из потока мыслей.

– Да, – ответила Ксения и в этот самый момент из храма начали выходить люди. Служба закончилась и все спешили по своим делам. Звон колоколов еще отдавался в ушах, а толпа уже несла их в разные стороны.

Ведущих беседу девушку и мужчину разделил людской поток. Они потеряли друг друга из виду. Ксения тщетно пыталась разглядеть его среди множества лиц, но Даниил словно растворился в толпе. Но, стоявший внизу под лестницей молодой, светловолосый опричник, внимательно слушал разговор и наблюдал за Ксенией и Даниилом. Его холодный взгляд не упустил ни одной детали. Он прекрасно понимал, что эта встреча – не просто случайность, а часть какой-то большой и опасной игры. Опричник усмехнулся, предвкушая предстоящие события.

– Пойдём домой, – потянув за рукав дочь, с тревогой велел боярин Захар Самохин.

Ксеня, лишь кивнула головой и послушно села в сани.

– Батюшка, а что случилось? – озаряясь по сторонам, поинтересовалась Ксения. – Зачем к нам столько опричников понаехало?

На улицах Новгорода в этот зимний день мало встречалось местных жителей, но зато много было слуг царевых. Всадники в чёрных одеждах, рыскали туда- сюда. Лавочники, пытались по – раньше закрыть свои торговые места и укрыться с семьей в домах.

– Не знаю, Ксения, но чувствую, что к худому приехали в наш град. Укройся получше, – отец накинул меховую шубу на дочь так, что она накрыла ее с головы до ног, – не нужно, чтоб кто- нибудь из них тебя заприметил.

Скрывшись за высоким забором своего терема, боярин в горнице сбросил на пол шубу и приказал никому не открывать ворота.

После обеда боярин Захар Васильевич Самохин не находил себе места. Посылал холопов к боярам, выведать что, да как. Холопы возвращались взволнованные и испуганные.

С наступлением сумерек в ворота дома Самохина раздался настойчивый стук, заставивший встревожиться всех обитателей женской половины терема

– Кого это нечистая принесла в такой поздний час? – Закудахтала тетка – приживалка Ефросинья.– Ночь на дворе. К добру, али к худу?

– Тетушка, – пыталась успокоить Ефросинью Ксеня, – по делу срочному, вот так и стучат, торопятся.

Боярин Самохин, накинув на плечи теплую шубу, вышел на крыльцо. Ворота распахнулись, и во двор въехали всадники, облаченные в черные одежды, верхом на вороных конях.

«Пришли! Не миновали мой терем!» пронеслось в голове хозяина дома.

– Прошу в дом, гости дорогие, – пригласил незваных гостей боярин, – рад, очень рад, что зашли. Весь день ждал вас, а вы все не шли, да не шли. Уж беспокоиться начал.

Опричники, неспешно войдя в терем, заняли места на лавках.

– Милка, Ванька, – крикнул боярин, – а ну- ка быстро собирай на стол. Гости дорогие пришли, уважить нужно.

– Давай знакомиться, – сказал один из опричников, явно главный.

– Новгородский посадник, боярин Захар Васильевич Самохин, – сразу без пререканий представился хозяин дома.

– Знаем кто ты, – самоуверенно сказал темноволосый опричник, – а ты- то нас знаешь?

– Слуги государя нашего, вот только имя запамятовал.

– Опричник Даниил Владимирович Воронов, боярин из Вологды, а друг мой, опричник Андрей Савельевич Кожемятин, боярин из Боровичей, так сказать сосед ваш.

– Ещё раз, гости дорогие, не побрезгуйте, – говорил Захар Васильевич, приглашая гостей к столу, который уже накрыли, – отведайте, что бог дал вместе со мной.

Опричники небрежно сбросили с себя чёрные плащи, шапки, кинув их на скамью, а вот колчан со стрелами аккуратно поставили.

– Богатый стол собрал боярин, – наливая себе в чашу вишнянки, сказал Даниил, – никак ждал кого?

– Так ведь вас – то и ждал, – оправдывался хозяин дома, – кого ж ещё.

– Польского посла также встречал? – Вдруг подал голос, до этого молчавший опричник Андрей и, сощурив свои маленькие белесые глазки, внимательно наблюдал за боярином.

– Да Бог с вами! Вот крест, – боярин Самохин перекрестился, – могу на Святом писании поклясться, что не был у меня посол. Да разве можно его так встречать? Кто он? Схизматик проклятый, а вы наши русские, православные.

– А где ж близкие? Не у ж то один в таких хоромах живешь? – Спросил Даниил.

– Зови сюда, – поддержал сотоварища Андрей.

– Так, – замямлил боярин, он никак не хотел показывать свою дочь этим душегубам, ведь все знали, что это за люди, но и противится не мог. Страшно было не за себя, за дочку. – Жена то померла, уж годков десять, пожалуй, будет. Вот и вдовствую один одинёшенек.

– Врешь. Небось, ляха с дочкой встречать ходил? – Соскочил со своей скамьи, Андрей. – Лях пригожее, чем мы?

– Андрей, – потянув за рукав своего друга, ответил Даниил, – боярин беспокоится за дочь. Нужно и его понять, – и обратился к боярину, – слыхали мы, что в твоём тереме живет краса ненаглядная. Далеко за пределы Новгорода разлетелась молва о нраве и красоте. Покажи красу неземную. Не бойся, ничего плохого ей не сделаем. Посмотрим, поклонимся, да уйдём. – Подтолкнув в плечо Андрея, с улыбкой добавил. – А может, кто из нас Ксении Захаровне понравится, да согласится женой стать, так мы только рады будем.

– Ксения? Знаете имя дочери, – растерянно произнёс боярин.

– Кто ж не знает? Да и виделся я с ней нынче утром, на крыльце храма. А сейчас хочу ещё раз взглянуть в прекрасные очи. – Улыбался Даниил.