Светлана Ильина – Агапэ (страница 5)

— Не-а, я… это… с Тулы, — Мигулькин оторвал кусочек газетки и ловко свернул папироску, — мы, туляки, здесь на вес золота, — подмигнул он Ивану. — А вообще, насчёт грамотности… Слыхали, как про нас говорят? Туляки народ грамотный, даже пряники писаные едят. Так берёте меня к себе, товарищ Игнат?

— Ладно, берём тебя в команду на испытательный срок. Посмотрим, понаблюдаем. Иван введёт тебя в курс дела. Давайте до конца разберите бумаги и соорудите пожрать. Ваня, ты вроде харчи привёз? Во… фартовый ты, Кирюха Мигулькин, сразу на пир попал.

— Ага, — туляк широко ухмыльнулся, обнажив крупные жёлтые зубы, словно лошадь, — я точно фартовый.

— Ну-ну… Жизнь покажет.

Мигулькин был примерно одного возраста с Иваном, но больше походил на Игната — такой же крепко сбитый, с грубыми, шершавыми руками да широкими плечами — и смотрелся ему словно младшим братом.

“А ведь он видит, что понравился Игнату, — ревниво подумал Иван, — ишь, как скалится… Ну ничего, посмотрим, каков ты в деле.”

Когда Игнат ушёл, Иван скупо рассказал, откуда взялись документы и фотокарточки, и Мигулькин рьяно схватился за оставшиеся бумаги.

— Слушай, а ты сам-то кто будешь? Какого происхождения? Пролетарского? — мимоходом спросил он.

Глаза его смотрели с прищуром, будто оценивающе. Иван набычился.

— Тебе-то что? Боишься, что я этот… буржуй?

— Да не-е, на буржуя ты не тянешь, хотя… руки у тебя больно белые, как у барышни.

— У меня отец священник был, а я дьячком служил… У тебя все вопросы?

Кирилл ухмыльнулся.

— То-то я думаю, кого ты мне напоминаешь? Молодого монашка. А я, между прочим, частушки пишу, и про вашего брата тоже. Хошь послушать?

И не дожидаясь согласия, тут же фальшиво спел:

Нет на свете озорнее

Толстопузеньких попов,

Они грабят, обдирают

Деревенских мужиков!

Ивану кровь бросилась в голову. Недолго думая, он перегнулся через стол и схватил за грудки Мигулькина. Однако тот был сильнее и в ответ крепко схватил его за шею.

— Чего взбеленился-то? Папашеньку узнал? — ухмыляясь в лицо, прошептал крепыш.

Пошарив рукой по столу, Иван нащупал чернильницу и замахнулся… Голову Мигулькина спасла распахнувшаяся дверь. Они оба повернулись. В дверях остолбенело стоял Игнат.

— Вы чего? С ума, что ли, сошли? Чего не поделили-то?

Иван молча отстранился, а Мигулькин, поправив рубашку, оскалился:

— Товарищ Игнат, а чего же вы меня не предупредили, что у нас поповский сынок служить будет? Я ему стишок, так сказать, а он драться… Зачем нам такой-то?

— Какой, товарищ Мигулькин? — строго спросил Игнат, садясь за стол.

— Ну, это… непролетарского происхождения.

— А затем, Кирилл, что в новой России не будет больше классов, все будут равны. Понятно тебе? Или ты хочешь, как при царе, классовое общество?

Мигулькин, пряча глаза, буркнул:

— Ничего я не хочу… Бросается на людей… не дьячок, а собака бешеная.

— Вот что, братцы, отставить ссоры! Собирайтесь-ка на задание. Из Москвы телеграмма пришла — обыск поедем делать. Офицер этот, что у нас служит, сейчас где-то за городом, а мы должны по-тихому у него доказательства поискать и произвести изъятие. Если найдём — молодцы, а нет — будем дальше копать. Контра он, печёнкой чую, — поглаживая усы, задумчиво произнёс Игнат.

Глава 4

Однако тайного обыска не получилось — в квартире бывшего поручика их встретила жена — испуганная маленькая женщина, одетая чисто, но в явно поношенную одежду.

— Из дворяночек небось, — выдохнул в ухо Ивану Мигулькин.

Всю дорогу, что они ехали в кузове грузовика до квартиры, он балагурил, смеша своими частушками, большей частью матерными. Иван поначалу было насторожился, не коснётся ли тот опять скользкой темы его происхождения, но у Мигулькина и на другие темы был немалый запас. Особенно про девок.

— Я смотрю, ты прям знаток женского полу, — вытерев слёзы то ли от встречного ветра, то ли от смеха, заметил Игнат.

— А то, — Мигулькин подбоченился, — я и женат был.

— А жена-то где? — спросил Иван.

— Так кто ж её знает? Я на войну, а она с лавочником каким-то спуталась, да и сбежала. Детей у нас не было — пущай катится, — беспечно махнул он рукой. — Я другую найду.

Видимо, худенькая жена бывшего поручика ему понравилась, потому что Мигулькин вмиг стал похож на кота.

— Вы присаживайтесь сюда, вот и стульчик подходящий…

В комнате царил полумрак. Вещи лежали не на своих местах — будто хозяева готовились к отъезду и решали, что взять с собой. В подтверждении Иван увидел в углу открытый чемодан с небрежно наваленными вещами.

— Скажите, гражданочка, — подошёл к женщине Игнат, — а где у вашего мужа документы?

— Я не знаю, — испуганно пролепетала та, не отрывая взгляд от блестевшей в полумраке кожаной куртки Игната, — у него есть архив, но там в основном старые фотографии и письма от матери.

— Покажите, пожалуйста, — вежливо попросил Игнат.

Иван поражался его преображению — никакого напора, сама вежливость…

Покопавшись в архиве Громова, Игнат присел на кушетку и погладил усы.

— Тут нет того, что мы ищем… Гражданочка, принесите водички, а лучше соорудите нам чайку.

Та ушла на кухню.

— Сложно искать, не зная, что мы ищем, — тихо заметил Иван.

— Да хоть что, Ваня, — устало ответил Игнат, — вот ты расписки нашёл, но они двухмесячной давности. Громов может отвертеться — скажет, мол, это в прошлом. Нужны свежие документы. Где они могут быть, а? Не с собой же он таскает… Если их подполье работает, то у Громова и архив должен быть здесь. Но где?

Мигулькин стал резко выдвигать ящики комода, но там было только бельё.

— Может, в чемодане? — заглянул он, однако безрезультатно.

— Архив должен быть не на виду, — протянул Иван, — хотя у них одна комната, думаю, должен быть тайник.

— В полу, что ли? Кирюха, а ты что думаешь, туляк? — наклоняясь, спросил Игнат.

Мигулькин пожал плечами и машинально поправил накренившуюся большую картину какого-то художника. Та почему-то вставала на место туго — будто ей что-то мешало.

— Игнат, а не здесь ли тайник? — сдавленно позвал крепыш.

Мгновенно сообразив, Игнат подскочил сначала к двери и закрыл её, потом бросился помогать уже пыхтевшему с тяжёлой картиной Мигулькину.

— Ваня, ну-ка выйди на кухню да задержи бабу, — велел он, увидев тайник, — ставь сюда картину-то, Кирюха… О, да тут дверца…

Иван скривился, но возражать не стал.

Женщина на кухне уже сделала чай и поставила на поднос три чашки.

— Подождите здесь, пожалуйста, — попросил Иван, — товарищ Игнат… то есть товарищ Воробьёв хотел бы осмотреть комнату без вас.

Мертвенная бледность разлилась по её лицу, и Иван почти пожалел, что Мигулькин нашёл тайник.

Вскоре раздались тяжёлые шаги товарищей.

— Вот чай, как вы просили, — сдавленно предложила хозяйка.