Светлана Хорошилова – Девушки с палаткой (страница 19)

Сгущались сумерки – скоро раздетая она начнёт замерзать, августовские ночи становились чем дальше, тем холоднее. Илья снял и пожертвовал куртку, которую поначалу хотел оставить дома из-за погожего дня, теперь понимал, что всё надо брать и носить при себе – случиться может всякое, даже то, чего в жизни не бывает.

Когда совсем стемнело, он развёл костёр. Олеся сидела скукожившись – в его глазах дохлявое существо с тремором головы на тонкой шее, с натянутыми на ней кожными складками и таким же трясом в конечностях, с приспособлениями, по всей вероятности, для того, чтобы держать в целостности раздробленные кости, собралось в комок, в её полуприкрытых глазах мелькали блики, взгляд был задумчивым и несчастным. Он вдруг подумал: какие шикарные волосы у дряхлой старухи… Значит, технологии будущего достигнут методик, благодаря которым волосы подвергнутся невообразимому омоложению, или их научатся вживлять без особых усилий… Странно, что за сто лет так и не нашли эликсира молодости для всего организма… Видимо, в этом вопросе человечество по-прежнему не одолеет время, какие бы средства на это не выделялись.

– Может дело в палатке? – неожиданно спросил он. Сгорбленное существо с дивными волосами перевело взгляд с костра на него.

– А при чём тут палатка?

Илья поразмыслил и вспомнил следующее:

– Да брал у меня её как-то на выходные один дружбан на рыбалку… Я тогда особого значения не придал… Ездили они втроём. Так он говорит: отоспались так отоспались мы на природе в твоей палатке! Сон, говорит, был какой-то наркозный… Думали, подремали пять минут – оказалось прошёл целый день… Они и рыбу не успели толком поймать. И перед тем, как ехать: завели будильник на утро, а в результате проспали ещё половину дня – из-за этого он опоздал на работу во вторую смену. Долго удивлялся, как вообще такое могло случиться.

Когда Илья смолк, вокруг костра возникло напряжение, огонь затрещал с особой силой, будто торжествовал, что наконец причина найдена. Треск подначивал, издавая звук, похожий на фразы: Точно в палатке… Дело в палатке… Палатке…

– Значит, надо отдалятся от неё подальше, – выдал Илья умозаключение. – Тогда нам возможно повезёт, и мы вырвемся из-под её вредоносного излучения. Если б знать, где она стоит… Я по идее должен был на днях возле неё ошиваться, ведь где-то я наелся мясных консервов… И видимо меня возле неё так накрыло, что я всё позабыл, несколько дней выпало из памяти – вот, что значит приблизился. А ещё, судя по всему, воздействие идёт по нарастающей: сначала друг немного попал – ну проспал человек выходные и на работе получил нагоняй. Ладно. Потом девки вляпались похуже… Теперь вообще… – Он осёкся, озираясь по сторонам. – Теперь как бы по нам, канувшим без вести, не запели панихиду…

От последних слов Олесю передёрнуло. Неужто им никогда не выбраться из этого леса? И как такое возможно, что ещё утром она вовсю радовалась жизни, планировала поездку в деревню, чтобы навестить родителей, а теперь ей пришёл конец?

– Нам надо найти эту палатку, – едва слышно произнесла она, от чего тот уставился на неё, как на сбрендившую окончательно. – Ты понял о чём я? Нам надо наоборот её отыскать! Срочно!

– А на фига? – удивился он.

Тогда Олеся разъяснила, что палатку обязательно надо найти, разобрать на части и уничтожить. Развести на берегу огонь и бросать в него последовательно каждый сегмент, каждую деталь, пока та не сгорит дотла.

– Не-е, теперь я точно убедился, что дело в ней. Я к палатке близко не подойду, я до неё вообще не дотронусь.

Старушка сорвалась с места, слишком резво для хромой, и стала эмоционально, а главное доходчиво объяснять:

– Илья, послушай меня! Ты сам предположил, что воздействие только усиливается… И как видишь оно расширяется. Значит скоро оно захватит всю область, все начнут с ума сходить и теряться во времени… Массово. Возможно, об этом знаем только мы. Не исключено, что мы: ты, я и эти девицы, являемся первоисточником, нулевыми пострадавшими. И потом, впоследствии, в хаосе и неразберихе никто не определит – откуда взялась причина. Тебе понятно?

Звучало вполне убедительно, почти правдоподобно. Парень согласился с возможными рисками для окружающего мира, подумав, дал положительный ответ: от палатки надо действительно избавляться немедля.

С рассветом, с первыми лучами оба засобирались в дорогу. Олеся почувствовала, как онемели ноги, крепко подобранные из-за холода – ей понадобились усилия, чтобы размять их, и чтобы кровь потекла по сосудам ровно, а судорогу отпустило. Илья предложил двигаться дальше, произнеся странную фразу, что давно рассвело. Но в её понятии лес только начал выходить из ночного мрака.

– Какое светится время?! – осенило её. – Ты сказал: тридцатое мая… Тридцать первого мая, я помню, сидя на работе я посмотрела восход: 04:06! Сколько светится?

Илья приблизился, склонил на бок голову, пытаясь рассмотреть экран чужеродного устройства, к которому он не рисковал прикасаться.

– 04:28 светится. И что?

– Я кажется поняла! Время сейчас идёт согласно моему календарю будущего. Смотри: солнце начало всходить, как на вот этих часах, как раз минут двадцать назад. Нет разницы который год – природа идёт своим чередом, солнце по-прежнему всходит и заходит. Будем ориентироваться по моему́ времени, не по твоему́. Так! Похоже у тебя совпадает год, но сбилось время и день… Помнишь ты сказал, что день показался слишком коротким: не успел приехать, а уже стемнело? И сейчас у тебя давно рассвело, а я вижу самое начало рассвета, как на этих часах и охотно верю, что время: четыре двадцать восемь. Значит, у меня не совпадают месяц и год, но совпадают часы! Итак, ровно в десять я выходила из машины, когда приехала, и я в точности помню, как светило солнце в десять часов, когда машина была за спиной…

Олеся бросилась на поиски подручных предметов, чтобы соорудить наглядный план. Искать пришлось наощупь: посветлело только небо, в лесу по-прежнему царил сумрак – солнечные лучи в него пока не пробрались. Она подобрала пару палок и несколько шишек, выстроила их на земле. Оба склонились, чтобы лучше видеть.

– Вот так располагался берег, здесь осталась моя машина, здесь палатка, а солнце здесь… – Суетилась она. – Мы никуда сейчас не двинемся – можем забрести дальше в дебри. А ровно в десять отправимся согласно расположению солнца и выйдем к реке. Только идти надо быстро – откуда мы знаем насколько оно сместится, к примеру, в двенадцать, да и учитывая коварную игру со сменой часов и времён? – Илья отреагировал скептически. – Ну в чём ты сомневаешься? Вчера мы с тобой ходили по твоему́ времени, как ты сам представлял, где у тебя было солнце, – это же огромная погрешность! Судя по картам, которые я изучила, возможно мы пёрлись прямо в огромный лесной массив, а думали, дураки, что нас водит за нос Леший… Мы тупо шли не туда!

Илья углубился в размышления, перекатывая с места на место сосновые шишки, символизирующие их самих, солнце и палатку. Светлело прямо на глазах, деревья озарялись утренними лучами. Наконец он спросил:

– С часами логично… А вы уверены, что месяц май?

– Конечно уверена! – воскликнула Олеся. – Я же работаю по суткам: мне приходится видеть и рассветы, и закаты… Сейчас, в смысле в августе, солнце восходит после пяти, а значит оно, получается, не могло взойти – время только половина пятого! Мы сейчас находимся в мае! И не смотри на опадающие деревья, которые готовятся к осени… Я же говорю: здесь всё перемешалось! Деревья стоят августовские, как и стояли, а время сменилось на майское!

До него дошло, в глазах Ильи заискрилась надежда – Олеся дело говорила, хотя звучало это зловеще.

Пять часов бездействия растянулись до состояния изнеможения: обоим показалось ненароком, что время снова затеяло с ними жестокую игру – искривление текущей действительности, дней, столетий и времён года. Но экранное время на устройстве Олеси менялось последовательно, минута за минутой – Илья осмелился осторожно снять его с тонкой шеи старухи, чтобы периодически на него поглядывать. Это медленно тянущееся время он просидел вибрируя ногой под воздействием нервного напряжения. К размеренному ходу минут на табло он почти привык, его ужасал год, светившийся снизу.

Пока пленники леса от безделья изучали облака, разместившись в траве на поляне, между ними завязалась беседа.

– Я сначала подумала, что ты привёз девчонок с дурной целью… – Олеся крошила соцветие пахучей травы, вспоминая недавние события в стенах стационара. – И что ты попросту мог вообще не приехать за ними…

– С дурной целью?! – Он приподнял голову. – Да вы бы видели, как она плакалась! Она мне сказала, что отец превратил их жизнь в настоящий ад, и куда бы они не обращались, перед ними все только разводили руками, потому как они совершеннолетние…

– Странно… – задумалась Олеся. – Таня не говорила, что они куда-либо обращались…

– Она мне жаловалась… – не унимался Илья, пересказывая разговор с Марьяной, – что отец избивает их ежедневно и морит голодом, денег вообще не даёт, а за более вескую провинность закрывает в холодном подвале и ещё заставляет на него работать, при этом сам нигде не работает.

– Во-о-от значит как? – Олеся привстала, витая по-прежнему в мыслях. – И Таня мне жаловалась, но не до такой степени – ни о каком подвале не было речи, да и по разговору… Девчонки себе покупали, что хотели: одежду, косметику, сладости… Что значит: денег вообще не даёт и как это нигде не работает? Он у них, насколько мне известно, ходит по сменам. Я сама его видела – нёс падчерице фрукты, колбасу. Плакал, когда выходил от неё.