Светлана Хорошилова – Девушки с палаткой (страница 20)

– И что значит: мог вообще не приехать? – Илья совсем завёлся. – Я своего соседа специально держал в курсе дела, чтобы не проворонить момент. Одна голова – хорошо, две – лучше! Брательник – это сосед мой, беспрерывно о них далдонил: как там девчонки, когда поедешь? Даже предлагал забрать их раньше срока… Что я… монстр какой-нибудь – отвезти и бросить? Да я не сразу согласился на её эту авантюру – отца проучить…

Последнее, что вылетело из Ильи Олесю кардинально насторожило.

– Так разве это не твоя идея? – уставилась она.

– Чего-о-о?! – Илья вскочил с места. – Она, когда услышала – я похвастался перед ней, что увлекаюсь туризмом и что у меня хороший арсенал есть, она тогда и разревелась, стала просить палатку, и чтобы я отвёз их подальше в леса поздней ночью тайком… Ничего себе! Моя идея… Мне делать нечего, как такими путями проблемы решать! Я предлагал кризисные центры, психолога… Она ни в какую! До последнего надеялся, что она передумает и не позвонит по этому поводу. Но она позвонила и сказала, что отец избил её табуреткой и что на ней места живого нет.

Олеся хаотично прохаживалась, пытаясь понять: кто истинный лжец? Илья был настолько эмоционален и убедителен в данный момент, что она понимала – этот не врёт, Татьяна в больнице ни разу не отвела глаз, рассказывала, как на духу – хорошая девочка, Лопухина не могла в ней так ошибиться. Но осталась ещё одна: хитрая не по годам, мстительная, обидчивая маленькая авантюристка Марьяна – вот кто оказался главным организатором дерзкой выходки, повлекшей за собой испытания, опасные для жизни, выпавшие на их долю.

Теперь Олеся знала с кого спрашивать, когда они выберутся отсюда. Если конечно выберутся…

Десять утра превратились в гонку, начавшуюся со старта после беззвучного хлопка. Заблудившиеся люди понеслись по невидимой траектории, оставляя солнце немного левее. Илья постоянно опережал, останавливался – Олеся стремилась догнать его, выбиваясь из последних сил, он не видел, как с её босых ног слетали рваные листья лопуха, которыми она заранее обмотала ступни. Наоборот, его удивляла прыть пожилой дамы, быстро переставляющей стальные палки, при этом земли она практически не касалась. Как легко, думал он, прыгать по воздуху шаг за шагом, при этом до конца он не осознавал, что ею управляет другой двигатель – вымотанное тридцатилетнее тело из две тысячи восемнадцатого года с расцарапанными в кровь ступнями.

Усилиями был достигнут желаемый результат – в зазоре мелькнул камыш, и оба отчётливо расслышали, как булькнула рыба. Река! Наконец-то! Они подбежали к воде, затянутой ряской, с громкими воплями: старушка несказанно радовалась, безостановочно проваливаясь в мягкое песочное прибрежное дно – скобы задевали подвернувшуюся на пути растительность, Илья, отбросив кроссовки, погрузился в воду следом за ней, не снимая одежды.

Вода бодрила, смачивала пересохшие губы, омывала царапины – в данный момент она символизировала свободу от дремучего плена.

Отплыв на середину, Олеся увидела вдалеке мыс, от которого они отклонились вправо – довольная улыбка сползла с её лица, девушка вновь ощутила себя в яме, некой червоточине, оставив которую без внимания можно нарваться на более пагубные последствия. Поначалу она колебалась, держась на плаву, – теперь она ясно представляла, где сейчас её машина: переплыви пару-тройку метров вместе с Ильёй, и они умчались бы прочь из этого жуткого места.

Её взгляд задержался на склоне другого берега, взобравшись по которому можно отыскать автомобиль, затем перевёлся на печально известный мыс – в половине расстояния до него, где торчит из воды коряга, должно находиться главное зло – палатка. Дно под ногами не ощущалось – она устала сучить в воде израненными ногами, пора было принимать решение.

Она предложила Илье забрать кроссовки и поплыть по реке – попутное течение было кстати. Пока они переправлялись, мир в их глазах разделился надвое: правая сторона ассоциировалась с возвращением к прежней жизни, левая – с порталом, способным откинуть их куда угодно, возможно обратно в лес, в самую гущу. Последняя секунда принятия окончательного решения далась Олесе с трудом. Резко она свернула к торчащей коряге.

– Блин, я кроссовки утопил… – Слышала она за спиной недовольное ворчание Ильи, когда карабкалась на берег. – Теперь не одеть, пока не просохнут, иначе придётся хлюпать…

За деревьями стояла опустевшая палатка – Илья шокировался, так как до сих пор ничего не знал о её переносе на другое место, точнее не помнил. Как оказалось, он следовал за Олесей чисто доверившись её правильному ходу мыслей – как отсюда выбраться, сам же он видимо настолько устал, скитаясь далеко не первый день, что мозги у него просто плавились. Он шарахнулся назад, как от чумы.

– Я думал, что вы забили на палатке… Думал мы на пути к свободе… Что она здесь делает? Ведь это и есть моя палатка!

– Забыла тебе рассказать, как сёстры перенесли своё барахло, когда запаниковали увидев меня…

– Давайте лучше валить отсюда! И как можно быстрее! – Илья кричал в панике. Неожиданно он наступил на банку с борщом и волнение сразу сошло с его лица. – О! Хавчик! – Он бросился перебирать снизку ключей, которые лежали в застёгнутом кармане его мокрой куртки. Олеся снисходительно наблюдала, как он нервозно пытается вскрыть банку брелоком-открывалкой. – Пока не поем разбирать ничего не буду! – закончил он.

После холодного густого борща он с жадностью уплетал слипшийся брикет консервированной перловки, Олеся в это время довольствовалась родниковой водой из запасов сестёр и съела пару сухарей.

– Я смотрю, вы так мало едите… – сказал он. – Да и от девок осталось много провизии. Думал им еле хватит, а они похоже клевали, как цыплята… Повезло мне с бабами!

Олеся не стала дожидаться, когда он насытится и начала сооружать холм из скомканных газет на кострище, где накануне пылал огонь, разведённый девчонками. Удовлетворённый Илья приступил к разбору палатки. Каждую деталь, что приходилось ему отсоединять, они разглядывали с особой тщательностью. У Ильи начали возникать сомнения:

– Вроде палатка, как палатка, ничего в ней особого… Может мы зря добро уничтожаем?

– Хочешь проверить: в ней дело, или не в ней?

– Не-е! – встрепенулся он. – Лучше зазря спалим, чем опять повторится такое попадалово.

Некоторые части он теперь без сожаления резал ножом: мельчил полотнище нейлона на более мелкие куски. Олеся последовательно отправляла их в огонь. Столб коптящего дыма уходил прямо в небо, по округе распространялась едкая вонь. Для экологии это было уроном, но на кону стояла вероятность более глобальной катастрофы.

Илья заметил, что в комплекте не хватает одного колышка, стал ходить по местности, осматривая утоптанную тропу, в это время Олеся рыскала по рюкзакам девчонок. Ей попался крем с пантенолом, она начала выдавливать и прикладывать его к раздражённым местам. Подвернулся гель от укусов – обмазалась и им. Ощутила блаженство. В рюкзаке лежали духи, дезодоранты и другой парфюм, напомнивший о нормальном течении жизни в нормальном мире – Олеся с удовольствием растворилась в головокружительных запахах, перебивавших характерную вонь растопленного полиэстера. Илья сосредоточенно продолжал толкать в огонь куски материи, фыркая при этом – больше от того, что расправляется с обыкновенной, ничем не примечательной палаткой, добром, купленным за хорошие деньги. Между делом он снова прохаживался в поисках недостающего элемента. Тропинка увела его в заросли, откуда девчонки всё перетаскивали. Наконец-то в траве блеснул алюминивый стержень с кольцом на конце – Илья радостно подобрал его, вернулся и закинул в огонь.

Олеся брызнулась духами.

– А-а-а-а… – из кустов раздался тонкий девичий голосок, давший понять, что их застукали с поличным. – Слышу: кто же тут мародёрствует, а это вот кто… – Марьяна выбралась из укрытия навстречу Илье, застывшего у костра, одетая в джинсовые шорты и розовую майку, настроенная явно недружелюбно. Затем перевела взгляд с Ильи на Олесю. – Нехорошо лазить по чужим вещам, – пристыдила она.

Без резких движений она приблизилась к Илье ещё на пару шагов – он наблюдал за ней, распахнув рот от удивления. Сидящая на земле Олеся не видела его сконфуженной реакции – к ней он стоял спиной.

– Всё-таки Танюха была права насчёт тебя… – продолжала ехидничать Марьяна. – А я ей не верила… Теперь понятно: подсыпал нам хрень какую-то, чтобы поугарать над нами… Ну как, хорошо повеселились? – Она медленно подобрала с земли ранее обронённый шампур.

Теперь Олеся заметила, что на запястьях у той красуются следы от ожогов, колени содраны, повсюду на открытых частях зияют многочисленные ссадины, майка разодрана – ей стало ясно в каком Марьяна пребывает календарном дне: опять девятое августа. Так выглядеть она могла только девятого, не позднее, потому как её отыскали десятого ранним утром, но только сейчас она казалась вполне целёхонькой для девушки, один вид которой впоследствии, когда её выгружали из машины скорой помощи, приводил в ужас.

– Да-а, не кисло вы нас погоняли по лесу… Я из-за вас сеструху потеряла, нигде найти её не могу – вы за это ответите, сволочи! – Последнюю фразу она с надрывом выкрикнула на весь лес. Олеся уловила эмоциональную нестабильность, что у девицы явные проблемы с психикой. – А теперь, смотрю, вещички собираете, да? И мои в том числе? – В голосе опять начал преобладать язвительный характер, шаг за шагом она обходила Илью, как бы осторожно подкрадываясь к палатке. – А эта подруга, – кивнула она на Олесю, – которая любит копаться в чужих вещах и брызгаться чужими духами… она тебе кто? Вы с ней встречаетесь, да?