Светлана Гороховская – Обворожённые (страница 2)
– Да, девка, похоже, вы друг друга нашли! – Нинель подкралась незаметно.
Риелторша произвела при знакомстве неоднозначное впечатление. Ненамного выше её самой, фигуристая – но не толстая – с двумя белыми косичками и густым слоем штукатурки. Под нарисованным лицом совершенно не угадывается возраст.
– Замечталась, – Оливия вымучила улыбку. – Но денег на это великолепие, боюсь, у меня не будет даже после вступления в наследство.
Что она вдова, подыскивающая временное пристанище, успела сообщить по дороге.
– Так далеко не будем загадывать, – согласилась Нинель. – Но, если душа легла, приложи все силы, чтобы остаться. Могу попробовать уломать хозяев повременить с продажей и заключить договор аренды.
– Боюсь, сейчас у меня нет денег и на это.
– Рядом банк, – подняла бровь Нинель.
И Оливия понеслась за первым в своей жизни кредитом.
Просила немного, сверх аренды ещё чуток на всякий пожарный. Кредитный эксперт Платон вошёл в положение, и вечером она уже нежилась в шикарной кровати в центре незнакомого, но оказавшегося таким доброжелательным города.
Спустя несколько дней Платон записался к ней на консультацию. Хотелось верить, что не из-за сострадания к бедняжке.
И всё же не так она представляла начало самостоятельной практики. Чувствовала себя заблудившейся потеряшкой. Дохода с онлайн сеансов вряд ли хватит на аренду и еду. А если планируешь принимать посетителей лично, гардероб срочно нужно обновить. Но чёрное-пречёрное носить категорически не хочется. Светлый верх, тёмный низ показались отличным компромиссом. И вот один чёрный низ утром она испортила. Оставались брюки. Кто лучше психолога знает, что брюки убивают женственность! Но не этого ли она так отчаянно добивается? В ресторан всё же надела светло-серое платье.
Ковыряя стейк из лосося, Оливия вполуха слушала Платона. Грамотно поставленная речь, но скучно до ужаса. Он рассказывает о себе сухими голыми фактами: с женой развёлся, дочку та настраивает против. Понятно же, раз говорит об этом ситуация не устраивает, но он не делает из этого трагедии.
– Дочка общается с моей матерью, а со мной не хочет.
И вот как на это она должна реагировать? Оливия просыпала соль.
– Ой! – тут же трижды чуть дотронулась ручкой столового ножа о скатерть.
– Вы суеверны?
– Никогда не задумывалась об этом, – Оливия пожала плечами. – Наверное, нет. К чёрным котам отношусь без предрассудков, как и к числу тринадцать. Но возвращаясь за забытой вещью, в зеркало посмотрюсь.
А что такого? Странная реакция, как будто призналась, что по вторникам летает на шабаш. Учитывая его прежнюю безэмоциональность, странно вдвойне. Не удивительно, что девятилетний ребёнок не жаждет общаться с похожим на биоробота папашей. Хотя и весьма симпатичным. Внезапные вспышки головной боли дополнительно его очеловечивали.
Паркуясь около её нового дома, Платон опять поморщился. Но вышел и галантно придержал дверцу машины.
– Благодарю! – зацепившись за порог, Оливия чуть не кувыркнулась за борт.
Но Платон успел её подхватить. Опираясь на его руку, Оливия поднялась. Видение ужаснуло.
– Скажите, как в целом вы относитесь к эзотерике?
– Считаю подобное уделом невежественных. А вы с какой целью интересуетесь?
Глава 2
Пробудившись следующим утром Оливия вспомнила Нинель. А также о том, что неплохо было бы приобрести новую юбку. Заодно и блузку потемнее. Разочаровавшись в Платоне, подумала, что следовать банковской моде больше не хочет. Но хоть немного придерживаться офисного стиля всё же необходимо, дабы вызывать уважение клиентов. Не все желают доверять психологу, годящемуся тебе в дочери. Но все же когда-то начинали. Совершенно неприятно думать, что к тебе ходят из жалости. Никогда прежде Оливия не задумывалась об этом. В той, прошлой жизни, крыша над головой была всегда, а совместно хозяйство вести ощутимо легче. Пора, наконец, становиться самостоятельной. Заодно провести давно откладываемый марафон на тему любви к себе. И самой не помешает присоединиться к участникам. После трагедии, она себя несколько подрастеряла. А часть души так и осталась рядом с ненаглядным Эдичкой. Вздохнув, пошла накидывать примерный план марафона. И как мы его назовём? «К себе нежно», как вариант. Нет, рано. Прежде следует поработать с самоактуализацией. На старте изначально понять, кто ты есть. И есть ли вообще…
Прикрепила к анонсу картинку с иллюстрацией грустной и весёлой девушек, предложенных нейросетью. Одно дело сделано. Но по магазинам всё равно опоздала. Да, отложите на завтра всё, что откладывается. Возможно, к тому времени вопрос потеряет неактуальность.
Виу-виу-виу! Интересно, можно ли дурацкую мелодию заменить?
– Привет! – Нинель улыбалась, протягивая мини-тортик. – Приехала договориться с тобой о консультации. Тебе же клиенты нужны?
– Проходите, пожалуйста! – Оливия выглянула за дверь.
– Нет там никого, – захохотала Нинель. – Клиент придёт завтра.
Позвонила бы, обязательно для этого являться лично!
– Просто была в твоих краях. Смотрю, в магазин тортики завезли. До дома не дотерплю. – Убойная логика! Для принимающей стороны, правда, несколько неудобная. – Ты не дала мне своей визитки. Она у тебя вообще есть?
– Бумажными карточками уже никто не обменивается, – отмахнулась Оливия. – Ой, а запасных тапочек у меня нет!
– Ерунда, – Нинель босиком протопала в кухню. – Визитки закажи обязательно! И Оливия – имя, безусловно, необычное… но, может, О́лив? На заграничный манер. Хорошо, хозяева посуду тоже оставили. А то бы пили сейчас с тобой кипяток из носика по очереди, как шаманы бамбук курят.
Сама пошутила, сама посмеялась. Может, тоже обкуренная? Хотя вроде же за рулём.
– Завтра пришлю к тебе своего Алика! – по-свойски распоряжалась в кухне Нинель. – Говори, в котором часу будешь свободна. Скидки не надо. Просто объясни с профессиональной точки зрения, почему я не хочу за него замуж.
Неловко повернувшись, Оливия поставила блюдце мимо стола. Ох, вроде скол небольшой, с первого взгляда незаметно. Чуть сполоснув под краном, принялась вытирать.
– Выбрось! – выхватив блюдце, Нинель швырнула его в мусорное ведро. – Битую посуду в доме держать нельзя! Мало тебе несчастий?
Вот уж глупости, не осколки же она собралась склеивать. Посуды не напасёшься! Разрезав бечёвку на коробке с тортом, Оливия потянулась за столовыми приборами.
– Нельзя оставлять ножницы на столе открытыми, к ссоре это! —сунув их обратно в подставку, Нинель продолжала шарить в шкафчиках. – А нормальной заварки нет, что ли, только пакетики?
Хорошо пропитанный бисквит с кусочками консервированных персиков несколько сгладил впечатление от налётчицы. Но ненадолго. Вытаскивая пакетик, Оливия разбрызгала чайные пятна по столу. Спасибо человечеству за бумажные полотенца!
– Да, ты что! – Нинель вырвала у неё из рук мокрый комок. – Вытирать стол бумагой к ссоре!
Командовать в чужом доме, тем более!
Когда Оливия вечером перекидывала в мессенджер первых «марафонцев», объявился Эдичка:
Она и не ждала, представляя, как её позорный побег выглядит со стороны.
Молчать, не поддаваться на провокации!
Ужас в том, что я тебя тоже…
Утром явился Алик.
– Собственно, волнует меня один только вопрос: почему Нинок отказывается выйти за меня замуж?
Большой, наполовину седой армянский дядька с добрым лицом открыл в Никольске несколько шаурмичных «У Алика». Вдовец без материальных проблем. Дети давным-давно выросли, внуков подкидывали редко.
– Я же вижу, она тоже любит меня!
Оливия с самого начала устроила чайную церемонию, не поленившись сбегать спозаранку в супермаркет. К чаю предлагались цукаты и орешки. Изображать шибко умного психолога перед состоявшимся ресторатором глупо. Хотя она и без наставлений эксцентричной Нинель прекрасно поняла, отчего им сложно будет плотнее сойтись. Гостевой брак – идеальный в данном случае вариант. Но не для приземлённо-материально ориентированного Алика. Нинель же, несмотря на довольно приличный доход от аренды-продажи жилья, витала в облаках. Жизнь свою она не представляла без разъездов и новых знакомств, совершенно не желая заземляться.
– Скажите, а вы давно знакомы? – И всё-таки он пришёл за советом.
– Уже лет семь.
– А какой она была тогда?
– Да такой же, как и сейчас, – удивился вопросу Алик.
– Не изменилась?