Светлана Гарусова – Очень взаимно (страница 5)
Ангелы пребывали уже в саду и знали — на то они и ангелы, — что наша женщина уже проснулась, распахнула окно, выглянула: на лавочке никого нет. Они улыбнулись друг другу — пусть думает, что вчера ей просто причудились старики в белых одеждах.
Женщина закрыла окно. Её охватило радостное возбуждение: скорее, скорее сесть и писать, нырнуть в счастливый светлый поток строчек, слов, букв! Образ вчерашних старичков неожиданно воскресил однажды адресованные ей однажды слова: «Не лишайте людей возможности видеть мир вашими глазами!» Фраза вдохновила и окрылила. Творчество — это радость пути, несмотря на все сомнения и тревоги, радость созидания и достижения результата. Испытать это по–настоящему можно, только будучи самой собой. Теперь она была уверена: всё получится!
Памяти Олега Петровича и Марины Дмитриевны Ворсловых
С этим рассказом у меня тесно связана мелодия Алексея Рыбникова «Лестница в небо» из к/ф «Тот самый Мюнхгаузен».
Нам, взрослым людям, уставшим от своих многочисленных жизненных задач и проблем порой так не хватает романтики! И женщинам, и мужчинам, коим вроде бы не пристало признаваться в подобной слабости. Резкие черты бытия, вероятно, и им ранят душу своими острыми краями, угнетают насыщенными красками, особенно тёмными. Романтика — словно вуаль на картине реальности: поблёскивающая под солнечными лучами; мерцающая под звёздным небом или в сиянии луны; струящаяся под дуновением ветерка — весеннего, шального или шелестящая от жаркого летнего; утомлённая осенним, долгим и влажным, или укрывающая всех и всё вокруг от колючего зимнего ветра.
Сентябрь уж миновал вершину, катится к подножью октября. За моим окном трепещет на ветру липка, вытянувшаяся за год так, что я уже не вижу её макушку. Красавица моя так нарядна в кружевном зелено–жёлтом одеянии. Будто мережкой кто вышил её крону: зелёный стежок — жёлтый стежок — небесное окошко. И снова: зелёный — жёлтый — окошко. Архитектоника кроны — какое волшебное словосочетание! Перекатываются слоги на языке, будто камешки ручеёк переворачивает. Или по лесенке девчушка босыми ногами поднимается: шлёп–шлёп–шлёп, остановка — взгляд вверх, в небо, и снова — шлёп–шлёп–шлёп… всё выше и выше, всё ближе к солнцу, к радости! Она, радость, нечаянной порой бывает. Вот как вчера. Мой знакомый прислал фото солнечногорских стариков в белых одеждах и чёрных цилиндрах. Позвонил накануне и рассказал, как откликнулся ему мой рассказ об ангелах.
В Солнечногорске жила супружеская пара, которую ежедневно видели в парке на набережной Сенежа идущей то за руки, то в обнимку. И на лавочке в обнимку. Оказалось, и по жизни так прошли — почти шестьдесят лет вместе в любви и согласии прожили. Небесной любви и ангельском согласии. Движение — это жизнь, а любовь — движение жизни, вот и в старости они это движение продолжали. Ежедневные прогулки — трижды в день, по пять километров, после завтрака, обеда, ужина. И непременно в одинаковых светлых одеждах и с бабочкой на шее — стильный, фирменный их аксессуар. Оригиналы! Думаю, для многих в подмосковной глубинке эта парочка виделась если не странной, то чудаковатой точно. Смелые и раскованные просили согласия сфотографироваться с ними, и они никогда не отказывали. Любовью и радостью веяло от этой пары.
Жизнь супруги Ворсловы хорошую прожили, миссию свою на этой земле каждый из них выполнил достойно. Девятый десяток разменяли, дети, внуки выросли, разлетелись. Жили друг другом и друг для друга. Разве не ангельское завершение земного пути?! Весной 2021‑го ещё были вместе. А потом Марина Дмитриевна, девочка — старая женщина — ангел, улетела на небеса. Уверена — обетованные. Олег Петрович пережил её ненадолго, через два года улетел белым ангелом вслед за любимой.
Ходил ли один по их с Маришкой прежним маршрутам? Носил ли по–прежнему белые одежды? Выбирал ли, как прежде для обоих перед выходом в свет, бабочку для себя? Этого я уже никогда не узнаю. всё собиралась в Солнечногорск, да так и не доехала…
Случайности не случайны. Услышала давнюю песню Олега Митяева, и её слова зазвучали для меня новым смыслом: «Случайность — промысел судьбы, подарок благосклонный Бога». Слушала, соглашалась и принимала с благодарностью. Мои ангелы из рассказа «Земная миссия» обрели, возможно, земных прототипов. И кто знает, может быть, когда я всё же соберусь и приеду в Солнечногорск, на набережной Сенежа встретят меня мои прекрасные старички, только уже в бронзе. А вот костюмы у них будут такие же белые, как и при жизни, только из эмали. Есть такая задумка у местного скульптора Марии Галас. И скульптурная композиция уже есть — «Супруги Ворсловы». Белые фраки, красные бабочки, белые цилиндры и светлые улыбки на похожих лицах. А как же иначе? Так и бывает, когда всё взаимно.
Мои Соловки
Ожидания. Без них трудно, а порой невозможно. Быть может, научиться принимать происходящее без ожиданий и есть — быть в потоке? Пока не знаю. Думаю о Соловках. Когда вернулась из короткого по ним путешествия, написала в своих путевых заметках, что мысли и смыслы придут потом, так и случилось. Они стали приходить после возвращения. Соловки у каждого свои, независимо от того, насколько много мы о них знаем и знаем ли вообще. Потому что смыслы в самом слове «Соловки» накоплены столетиями их истории. И выступают на поверхность как морская соль под солнцем на промокших от прибоя брючинах, на широких лентах добытой в Белом море водоросли ламинарии, на камнях–валунах во время отлива. Отливы и приливы там, на Соловках, самые мощные и непредсказуемые. Никто и никогда не знает, во сколько точно они придут и уйдут. И снова от этой фразы протянулась ниточка к человеку, женщине, поэту, личности, соли земли этой северной, о которой я узнала впервые в поездке. И судьба которой тронула, заставила задуматься, переосмыслить собственную судьбу, жизнь в уединении в юности, только в горах.
Юлия Матонина, в девичестве Брагина. Почти моя ровесница, старше всего на два года. Родилась в Пятигорске, детство и юность — в Архангельске, жила на Соловках, успела родить троих детей — сына и двух дочерей. Писала удивительные стихи. Много работала и думала, работала и думала и снова работала и думала. И ушла в 25 лет. По собственной воле. Подробностей не знаю и не знаю, нужно ли мне их знать. И как–то так получается, что встреча с этой женщиной — опосредованно, через её стихи и мысли — стала для меня главным событием на Соловках.
Не раз во время путешествия слышала: Соловки у каждого свои и раскрываются каждому с нужной стороны. И приезжают на эти острова неслучайно. Кто — за ответами на свои вопросы о вере, кто — о смысле жизни человеческой, о превратностях судьбы, русской истории, кто — прочувствовать силу духа тысяч и тысяч людей, попавших в жернова советской лагерной истории, кто — за простой, но необыкновенной красотой северной земли и Белого моря.
А я поехала на Соловки за солью. Соль земли — люди. Они — в истории, в вере, в суровой простой красоте, лишённой для многих эстетики. Искать и добывать эту соль не пришлось. Её мгновенно принёс влажный северный ветер, окутал этой влагой лицо, руки, тело, и я почувствовала терпкость и странную сладость соловецкой соли.
На причале нас встречал наш гид и душа компании, Василий Николаевич Матонин — писатель, краевед, снс Северного (Арктического) федерального университета, главный редактор альманаха «Соловецкое море». Простой, неяркий, как и всё вокруг на Соловках; мудрый, с глубокой, на первый взгляд незаметной, болью души, печалью неизбывной, и весёлым лёгким нравом. Талантище, глыба. Соляная и гранитная. Ни словом не обмолвился о причинах своей боли. И я бы только догадывалась, если бы не книга, попавшаяся на глаза на полке библиотеки в открытом пространстве нашей гостиницы «Островито–Морюшко» в первый же день. Книга Юлии Матониной «Вкус заката». Взяла в руки, открыла и… замерла. Так близки оказались мысли и чувства коротких стихов и афоризмов поэта.
Спешили. Поставила книгу на полку с мыслью обязательно вернуться к ней вечером. На маршруте, оказавшись рядом с Василием Николаевичем, упомянула о книге, авторе, подняв вопросительный взгляд.
— Это моя жена. Первая. Умерла. Совсем молодой, 25 лет ей было.
Я не спросила тогда о причинах смерти, как будто чувствовала — тайна. Тайны открываются порой сами. Если это нужно. Эта открылась тем же вечером, когда я снова взяла книгу в руки. Удивительные, окутанные воздухом, ветрами, морем, временами года Соловков и северных русских земель, стихи и короткие выдержки дневников Юлии привели к строчкам воспоминаний близких ей людей. И как гром среди ясного с первого дня нашего путешествия соловецкого неба — ушла из жизни по своей воле. В 25 лет, оставив троих детей. И я замерла на все оставшиеся островные дни.
Что такое женская сила духа? Оставаться самой собой. Сохранить свою мягкость, естественность, искренность и вселенскую женскую суть, спасающую и спасительную. И привнести хотя бы капельку дополнительной силы: от природы, от крепости камня, щедрости земли и бескрайности неба и моря — для себя. Сила и крепость, мягкость и мудрость. Мягкость — это тепло. Живое тепло сердца. Кровь течёт по жилам, горячая и живая. Несёт жизнь и силу жить, принимать себя и других такими, каковы есть. И если принял решение уступить, делать это без страдания, со смирением всего естества. Мягкость равна жёсткости. Это цельность.