Светлана Феоктистова – Остановка по требованию. Осторожно, двери закрываются (страница 49)

Анечка открыла рот и тут же его захлопнула. Как заказывать, если не можешь произнести название блюда? Господи, не может же она опозориться в этом пафосном клубе…

Жора заметил полную Анину невменяемость, граничащую с истерикой, и потому, как и положено кавалеру, вступил в неравную схватку с искушенным официантом.

— Это, это, еще это, и вот это, самое последнее, и перед ним, — Жора со скоростью заправского рэп-мастера потыкал в меню и под конец добавил: — В двух экземплярах.

Скорость, с которой был сделан заказ, ошеломила не только Аню, но и видавшего виды официанта. Он так и застыл в своем полупоклоне, только взгляд перевел с девушки на ее кавалера, что показалось последнему верхом бестактности… Жора посмотрел на официанта своими добрыми глазами потомственного рецидивиста и тихо сказал:

— Ты чего, гарсон, не понял?

Оказалось, что гарсон понял все, причем достаточно хорошо, потому что через мгновение его не было не только у их столика, но и вообще в зале.

Аня с уважением смотрела на Жорика.

— Лихо ты с ним!

— Да чего уж там. — Он скромно потупился. — Я же так, для порядка…

Аня огляделась по сторонам:

— А у вас здесь танцуют?

— Есть маленько… Ежели там какой полонез или мазурку, так это по пятницам… А так можно и вальс исполнить, и танго… Правда, я в этом отношении не Нуриев. Мне еще мама в детстве говорила, что мне слон на одно место наступил…

— Как?!

— Да нет, ты не пугайся… Это она про ноги. Мол, косолапый я, как медведь. В танце со мной боязно. Я ведь и наступить могу, а там… — Жора замялся. — Масса-то олимпийская… Возможны травмы.

— Ну, это мы еще проверим.

— Ты серьезно? И не побоишься?..

— Я женщина смелая, меня не так легко напугать…

В глазах Жоры появилось ничем не скрываемое восхищение. Он собрался было отвесить Ане самый великолепный из произносимых им когда-либо комплиментов, как вдруг сзади раздался непринужденный и не очень трезвый бас:

— Ба! Кого я вижу! Кобзарь-Залесский!

Жора обернулся. К нему двигался, раздвигая попадающихся на пути, здоровенный детина в красном пиджаке с золотыми пуговицами, с толстой золотой цепью на шее и шпагой на расшитой все тем же золотом портупее.

— Только его здесь не хватало, — тоскливо пробормотал Жора и тут же встал навстречу приятелю: — Граф, какими судьбами?!

— Интересный персонаж, — развеселилась Аня.

Граф был уже в пределах досягаемости. Сделав последний шаг, он слегка подпрыгнул и тут же повис на Жориной шее.

— Ну что? — пробасил он Жоре в самое ухо с такой силой, что Кобзарь-Залесский сморщился. — Посмотрим, у кого фамильность длиннее?

И с этими словами он попытался вытащить свою шпагу. Но Жора вовремя остановил его:

— Извини, старик, сейчас не время. — Жора говорил тихим шепотом. — Я не один.

Граф тут же встрепенулся. В его глазах появился блеск, и он воззрился на Анечку в длинном голубом платье с большим декольте.

— Пардон! Да ты, никак, с чиксой? — Мужчина икнул и лобызнул Жорика в щеку. — Этой чиксы груди-груди мы, поверьте, не забудем… — фальшиво спел он.

Жора бросил быстрый взгляд на спутницу и успел заметить, как она покраснела.

— Будем знакомиться. — Граф полез к сотруднице «Контакта», которая успела про себя проклясть и Жору, и Английский клуб. — Граф де… блин! Просто Граф. Фамилия такая! А вы, мадам, сколько?

— Что, простите? — Аня растерянно смотрела на пьяного и не знала, что делать.

— Ну в смысле пятьдесят или сто?

— Чего? — все еще не понимала девушка.

— Баксов!

Это было уже слишком. Жоре очень хотелось обойтись без рукоприкладства в приличном обществе, к тому же в присутствии дамы, но, видно, сегодня этого было не избежать. Правой рукой он подтянул Графа за толстую золотую цепь, а левой нанес короткий, но при этом сильный удар ему прямо в лоб. Граф только успел икнуть и тут же исчез под столом. На лбу его остался след от Жориной печатки.

— Гарсон, — обратился Жора к подоспевшему официанту, — здесь что-то намусорили, уберите!

— Слушаюсь, — щелкнул каблуками гигант и легко, как ребенка, подхватил под руки бесчувственного Графа. Провожаемый недобрыми взглядами, нарушитель спокойствия покинул зал, покряхтывая и обнимая официанта за шею.

Недаром здесь собралась публика, не понаслышке знакомая с приличными манерами. Видно, повадки Графа были известны всем, так как на Жору смотрели с восхищением и благодарностью. А одна дама в зеленом просто глаз с него не сводила, то и дело щелкая веером и смущенно улыбаясь. Анечка возмутилась: с какой стати эта старая мегера строит глазки ее Жорику, ее герою?

Сам же герой не сразу решился посмотреть на Аню… А когда поднял глаза, то выглядел как провинившийся школьник.

— Я испортил тебе вечер? — спросил он так искренне, что ей не оставалось ничего другого, как ответить:

— Нет. Ты его украсил.

На лице Жоры появилась робкая улыбка. Возникший, как всегда внезапно, официант принялся расставлять блюда.

— Ого, как пахнет! — Анечка втянула носом упоительный запах. — По-моему, это амброзия…

— Что-что? — не понял Жора.

— Амброзия — это то, что едят боги, — пояснила Анечка. — То есть очень вкусно.

— А я что говорил? — обрадовался Жора. — Главное — не брать то, что через черточку…

На сцене появился конферансье и с легким гомосексуальным акцентом произнес:

— Дамы и господа, прошу любить и жаловать — непревзойденная Алина Белоснежская!

Раздался гром аплодисментов. Анечка с любопытством разглядывала певицу. Маленькая, сухонькая старушка в блестящем платье скромно подошла к микрофону. Дождавшись, когда стихнут рукоплескания, она негромко запела:

— Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль…

Постепенно ее голос набирал силу. Ничего особенного в ней не было, она не поражала воображение экстравагантным исполнением, но у Анечки сжалось сердце, а на ресницах выступили слезы. Она исподтишка посмотрела на Жору. Тот положил голову на руку и растроганно следил за певицей.

— Как душу забирает, а? — тихо спросил он Анечку, когда Белоснежская закончила. Та в ответ кивнула.

Алина Белоснежская пользовалась огромным успехом. Ее три раза вызывали на бис, и даже Жора начал проявлять признаки нетерпения.

— Замучили хлопками, старушка не железная. Ей небось отдохнуть нужно…

А далее заиграл камерный оркестр, и Жора воспользовался всеобщей овацией, чтобы перегнуться через стол и с ловкостью героя-любовника поцеловать Аню в губы…

…Смирнов лежал на топчане, накрыв голову пиджаком. Спать ему не хотелось, думать тоже. Больно мысли у него были невеселые.

Он услышал, как загремела решетка, но не повернул головы. Ну их к черту…

— Здравствуй, Андрей, — услышал он знакомый женский голос.

Смирнов скинул пиджак и принял горизонтальное положение.

— Ирина? Ты как здесь?

— Вот за тобой пришла… — сказала она, скромненько стоя у стеночки.

— Спасибо… — обрадовался Смирнов. — А ты не знаешь, чьи это шутки? Я сначала думал, что это ты. То есть нет, я сразу понял, что нет, — заторопился он, увидев, как изменилось ее лицо, — но тут такой идиотизм в голову лезет! Нет, для свободного человека тюрьма — страшная вещь… Так кто это постарался?

— Куролесов… Уж очень ты его обидел!

— Ясно. Спасибо. — Он сунул ноги в ботинки.

Ирина топталась рядом, не зная, куда девать руки. Ей очень хотелось его обнять, но сейчас был неподходящий момент.