Светлана Феоктистова – Остановка по требованию. Осторожно, двери закрываются (страница 50)
— Ты прямо как ангел-хранитель, — улыбнулся Смирнов. — Уже второй раз меня из узилища выручаешь!
Он направился к выходу из камеры, как вдруг замер и вернулся обратно. Улегся на топчан и скрестил руки на груди.
— Ты что? — испугалась Ирина.
— А ничего! — гордо сказал он. — Ничего мне не надо, сам разберусь! У них на меня нет ничего! Все говорим: «Беззаконие, беззаконие», а сами за себя постоять не можем.
Он разгорячился. Лежа на диване, начал махать кулаком в сторону двери, и это выглядело очень забавно.
— Пусть только попробуют мне что-нибудь пришить! — вдруг закричал он. — Пусть только попробуют!
Ирина начала опасаться, что у служителей порядка сдадут нервы и они действительно попробуют «пришить» ему что-нибудь такое, отчего уже будет трудно его отмазать.
— Тише, тише. — Она села рядом и умоляюще погладила его по плечу. Но получилось только хуже.
— Я им показательный процесс устрою! Они сами себе не позавидуют!
Смирнов сам себе не отдавал отчета в том, что хорохорился сейчас исключительно перед Ириной. Спрашивается, что мешало ему кричать и требовать показательного суда раньше, когда ее здесь не было? Ведь вел себя тихо и мирно, можно сказать, робко… Все-таки присутствие женщины будит в мужчине, пусть даже самом скромном, какие-то примитивные, древние чувства…
— Не надо, пойдем лучше отсюда, — уговаривала его Ирина.
Смирнов подозрительно прищурился:
— А почему ты меня не клянешь? Что я тебя обманул, что всех обманул?
Ирина замолчала. Разбушевавшегося Смирнова было уже не унять. Если бы их сейчас видела Соня, она авторитетно объяснила бы Ирине, что многие люди, чувствуя себя виноватыми, ведут себя агрессивно. Это у них такая форма защиты. Ирина не была психологом, но в мужчинах разбиралась неплохо. Знала, когда промолчать, а когда дать по шапке, хотя частенько шла на поводу у собственного темперамента. Так вот сейчас, по ее мнению, был именно тот самый случай, когда с мужчиной следовало обращаться бережно и осторожно, как с тухлым яйцом.
— Я же врун, я наглый врун! Изобретатель-неудачник… Всем пыль в глаза пустил, самому стыдно…
Ирина чуть было не сказала: «Ну так извинись, и дело с концом», но она вовремя прикусила язык.
— Я же дурак, элементарный дурак, от которого защита нужна! Знаешь, на компьютеры ставится программа «Защита от дурака». Так вот я тот самый дурак! — Он обхватил голову руками и начал раскачиваться, словно от сильной зубной боли. — Я только вред один приношу!
Ирина терпеливо слушала всю эту мужскую истерику, гладила Андрея по плечу, по голове и вообще всячески старалась облегчить ему жизнь.
— Одну женщину несчастной сделал, другую… Детей наплодил… Тебе тоже навредил…
У Ирины на глаза уже навернулись слезы, как вдруг… «раскаявшийся грешник» вновь обернулся невинной овечкой. Правда, на редкость кусачей.
— Не нужно мне от тебя никакого прощения! И не надо из меня делать принца!
Он впал в настоящую истерику. Стал стучать кулаками по коленям, по стене, бегать взад-вперед по камере. Ирине было не по себе. Она даже подумала о том, чтобы сбежать, оставив его здесь на часок-другой. Пусть успокоится, а потом они поговорят. Но сработало глупое бабье чувство жалости. «Оказывается, и я не лишена нормальных женских слабостей», — подумала Ирина. И осталась.
Побившись головой о стену, Андрей слегка утих. Наверно, разбил себе лоб. Пять минут они молчали. Ирина вытирала пот со лба, Смирнов подпирал стену.
— Если хочешь знать, это унизительно, — наконец произнес он утомленно.
Устал, наверно, бедняжка, посочувствовала ему Кленина.
— Не хочу я быть принцем… Потому что их нету, принцев… Выдумали себе развлечение… Я хочу быть просто человеком. Просто самим собой.
— Чудак, — не выдержала Ирина. — Самим собой ты мне и нужен!
Смирнов затих. Она подошла, встала за его спиной.
— Вот и все, и нет никаких принцев, — тихим, спокойным голосом, каким взрослые говорят с детьми, испугавшимися ночного кошмара, сказала она. — Никаких принцев, и никаких золотых рыбок тоже нет… Есть только ты и я. И мне ты очень нужен…
Смирнов наконец-таки отлепился от стенки и заключил Ирину в объятия.
— Мне тоже, — сбивчиво заговорил он, — мне ты очень нужна!
В камеру заглянул мент и покачал головой. У стены обнимались мужчина и женщина. Сержант хотел было сказать, что камера не место для интима, но на всякий случай решил сначала проконсультироваться с начальством. Может, так теперь нужно? А то помешаешь им, а потом получишь от Куролесова по шапке…
— Знаешь, я тут лежал и думал, — шептал Смирнов на ухо Ирине, — я встретил женщину, самую лучшую женщину в моей жизни, и как я мог…
— Потом, — она закрыла ему рот поцелуем, все еще опасаясь повторения истерики с элементами самобичевания. — Потом скажешь. А сейчас пошли домой, а?
— К тебе? — покорно спросил окончательно прирученный мужчина.
— К твоей маме. — Ирина настойчиво тянула его к выходу. — Она там с ума сходит! А наше от нас теперь никуда не уйдет.
Утром Гера подвезла Димочку до офиса. Накануне вечер прошел бурно. Димочка сделал ей официальное предложение и был допущен до ее родителей — людей, как оказалось, солидных и состоятельных. Будущему счастью дочери они не мешали, взяли на себя устройство свадьбы и даже выразили желание встретиться с родителями жениха. Так сказать, с будущими родственниками.
Вечером он посвятил в свои матримониальные планы родителей. Мамуля после двух часов аэробики была слишком усталой, чтобы сильно противиться. Тем более что за последние несколько дней уже слегка смирилась с тем, что ее мальчик вырос и хочет улететь из родного гнезда.
— А где вы собираетесь жить? — только спросила она. Этот вопрос волновал Мамулю серьезно: еще не хватало, чтобы на ее территории распоряжалась молодая соперница…
— У Геры есть своя квартира, — рассеянно ответил влюбленный Димуля. — А ее родители обещали подарить нам дачу…
Итак, пока все складывалось как нельзя лучше. И лишь одно отравляло Диме существование: он начал комплексовать по поводу своего социального положения. Слов нет, Ирина Александровна всегда относилась к нему с уважением, но все-таки хотелось бы расти, делать карьеру…
Но Димочка недаром был сыном своей матери. Там, где он не мог пробить стену лбом, он всегда искал и находил тайные лазейки…
Гера, посвященная в предстоящую интригу, слегка волновалась. Перед тем как окончательно проститься с женихом до вечера, она дала ему последние инструкции:
— Значит, так! Вопрос ставишь твердо: должность тебя не устраивает, оклад тебя не устраивает и так далее…
Димочка капризно надул губки:
— Ну почему все женщины думают, что мужчины не понимают элементарных вещей, а?
Гера тут же стала тиха и кротка.
— Малыш, ну я же для тебя стараюсь, — промурлыкала она, заискивающе глядя ему в глаза.
Димочка самодовольно улыбнулся:
— Я знаю!
Он вышел из машины с видом укротителя, даже не поцеловав свою строптивую пассию. Он очень гордился собой. Приручить такую женщину! Можно сказать, тигрицу! Разве он не молодец?
Через три минуты, после того как красная «шестерка» скрылась в туманной дали, около «Контакта» остановился джип господина Кобзаря-Залесского.
— Когда будешь? — ревниво спросил он у Анечки. Излишне говорить, что ночь после посещения Английского клуба они провели вместе. И самое потрясающее — оба остались очень довольны. С того вечера девушка уже не единожды оставалась ночевать в Жориной городской квартире. На дачу он, памятуя неудачный опыт с Ириной, Анечку пока не приглашал.
Девушка поправляла макияж, пользуясь зеркалом заднего вида.
— Как обычно. — Сжав и разжав губы, Анечка удовлетворенно кивнула головой. Через минуту помада зафиксируется и целый день, согласно рекламе, будет выглядеть идеально. — Не заезжай за мной сегодня.
— Ладно. — Жора кивнул и нахмурился. — Я поехал! — сказал он с угрозой в голосе.
Анечка открыла дверь, и как ни в чем не бывало чмокнула Жору на прощание.
— А почему ты не спросишь, куда я собрался? — не выдержал он.
— По делам, наверное, — утомленно предположила Анечка.
— А вдруг это темные дела? — угрожающе прошептал Жора и испытующе взглянул на подружку.
— Мне это было бы неприятно. — Она вышла из машины.
— Да не переживай, — махнул рукой Жора. — Дела не темные, почти даже светлые. Я за эту неделю никого матом не обозвал и никого не ударил! На меня уже смотрят как на дурака!
— Ничего, привыкнут, — улыбнулась Аня.
— А что ты не спрашиваешь, во сколько я буду дома? — опять возмутился Жора. Было видно, что ему совсем не хочется уезжать и расставаться с любимой и он нарочно тянет время, задавая глупые вопросы.