Светлана Файзрахманова – Ведьма модной индустрии (страница 1)

Ведьма модной индустрии

Глава

Глава 1 Кира

Как-то сразу, ещё до рождения, моя Судьба намекнула мне, что будет не просто.

– Деточка, тебе придётся нести это бремя одной, – сказала мне Судьба.

– Прорвёмся, – оптимистично ответила я, не осознавая, во что вляпалась.

– Я буду давать тебе подсказки, прислушивайся к ним, – попрощалась она.

***

– Бабушка, а ты тоже с самого детства видела будущее? – задала мне вопрос Василиса.

– Не с самого, первый раз я увидела его во сне, а потом стала как будто проваливаться в пространство, – делилась я важной информацией с внучкой.

– А расскажи, как это у тебя получалось? – спросила Василиса.

– Мне было очень сложно принять себя. Долгие годы я пыталась отрицать свою сущность, но отречься от самой себя не получилось, и мне пришлось принять то, что дала мне Судьба, – начала я своё повествование через призму прожитых лет.

– Ну, слушай, дорогая, рассказ будет длинным, так что неси кружки с чаем в гостиную и поудобнее устраивайся в кресле, – начала я.

***

Я родилась очень беспокойной и капризной малышкой. Да разве могло быть иначе, после такого…

***

Майский вечер радовал глаз своей свежестью и молодой листвой нежного салатового оттенка. Тюльпаны украшали клумбы парка. Молодой капитан Андрей Акуш пригласил свою беременную жену прогуляться. Неспешно шагая по парку, расположенному вдоль берега реки, молодая пара увлеклась выбором имени для будущего первенца.

Время было глубоко советское, когда о таком чуде, как УЗИ, наша бесплатная медицина ещё и не мечтала, поэтому по разным признакам беременности женская половина родни пыталась определить пол ребёнка:

– Девочка будет, – утверждала бабушка Лида. – Живот низко опущен.

– Нет, мальчик, видишь, пупок вывернут, – спорила тётя.

– Да какая разница, главное, чтобы был здоровый ребёнок, – настаивала мама.

Итак, прогулка, и мои родители увлечены выбором имени.

– Я бы дочку Ириной или Наташей назвала, а сына – Алёшенькой.

– Мне нравится Сергей или Виктор, как тебе? – спросил отец. – Сергей Андреевич, смотри, как солидно звучит.

– До Андреевича он может и не дорасти, не обязательно ведь в начальники выбьется, – рассуждала мать.

Тут их диалог прервал грубый голос:

– Закурить не найдётся?

Два подвыпивших аборигена, ой, прости, лица низкой социальной ответственности, пытались выпросить у отца пару сигарет.

– Не курю, – ответил он и стал обходить грубых мужиков, прикрывая собой испуганную жену.

Однако один из них сильно толкнул отца плечом – и началось. Папа был не робкого десятка, к тому же не терпел грубости, и решил разобраться с хулиганами на кулаках.

– Отойди подальше, дорогая, – отодвинул он маму.

Хук справа полетел в челюсть наглого мужика. Но второй бандит выхватил из кармана финку, и в результате этой схватки отец получил, как говорится, «перо под ребро» и оказался на больничной койке с ножевым ранением. Мама, перенервничавшая после нападения, рыдала и переживала на плече у бабушки – такая встряска впоследствии сказалась на моей тревожности.

Пока суд да дело, а суд, естественно, был – самый гуманный суд в мире, – парни получили всего по паре лет «отдыха» в местах не столь отдалённых: ведь они никого не зарезали, пациент остался жив, а мне пришло время появиться на свет божий.

***

– Ну что, герой, оклемался? – зашёл в палату хирург, который оперировал отца. После наркоза того ещё мутило, как после литра спирта. Отец посмотрел на белый, обшарпанный потолок, потом на окно, где висели занавески с рисунком «васильковое поле». Васильков было много: они то двоились в глазах, то троились.

– Оклемаешься – начинай потихонечку вставать, не залёживайся, – продолжал хирург, глядя на расфокусированный взгляд пациента.

На следующий день, найдя у кровати облезлые шлёпки, отец побрёл сначала в туалетную комнату, а потом начал упрашивать медсестру:

– Пойми, Любушка, у меня там жена рожает, а я здесь, – просил он позвонить в родильное отделение.

А тем временем в роддоме мама ходила и стонала, держась за стенки коридора.

– Что ты тут шастаешь да ноешь, иди в палату, – шуганула её акушерка, болтающая по телефону с подружкой.

– Рожаю, – ревела мама.

– Больно прыткая! С первым по двенадцать часов со схватками мучаются, а ты только приехала, – поставила на место молодую роженицу опытная повитуха.

А мне, тем временем, не терпелось увидеть всё своими глазами. И мама завыла в голос. Акушерка недовольно положила трубку и пошла выполнять свой медицинский долг. Проводя маму в смотровую, она застонала:

– Погоди, не тужься, у тебя уже ребёнок выходит, ты чего молчала?

– В смысле, я молчала? – не поняла наезда мама.

Так, не мучая маму двенадцатичасовыми схватками, я быстренько появилась на свет.

Выписавшись из больницы – отец после ранения, а мать из роддома вместе со мной, – родители снова начали перебирать имена. Но теперь задача стояла выбрать женское имя своему чаду. Отец нарёк меня Кирой, чему мама была не особо рада. Да уж, так себе имечко, думала я, взрослея. Но однажды, уже в школьные годы, наткнулась на статью «Женские современные имена» и поняла, что имя моё очень даже ничего, если выбирать из того, что могло бы мне достаться.

…Авиация, Алгебра, Варлена, Даздраперма, Индустрина, Лениниана, Олимпиада, Радиана, – читала я с придыханием в голосе. А моё, прямо какое-то антисоветское, что ли, даже в список не вошло.

Отлично, Кира – очень красивое имя, необычное для советского времени. Короче, повезло.

***

– Кира, одевайся быстрее, я из-за тебя на работу опаздываю, – торопила мама.

– Я не хочу идти в садик в зелёном платье, – ныла я. – Я что, лягушка?

– Ага, царевна. Помнишь, книжку читала тебе такую? – уговаривала мама. – Розовое платье я ещё не погладила, пойдёшь в этом.

– Не-хе-хе-е-ет, – хныкала я.

Я доставала маму по любому поводу: то цвет платья не устраивал, то цвет колготок.

– Бабушка Лида подарила мне красное платье на день рождения. Почему я не могу носить его в садик? – спорила я.

– Оно нарядное, – злилась мама.

– А почему я не могу ходить в садик красивой? – снова задавала я вопрос.

В общем, вы уже поняли: маме доставалось по полной программе. Её-то Судьба ни о чём таком не предупреждала.

– Вера Павловна, вам стоит больше времени уделять воспитанию дочери. Вы знаете, она с мальчиками дерётся, и ещё всех, кто садится на её стульчик, за шиворот скидывает на пол, – жаловалась на меня воспитательница.

– Хорошо, я поговорю с дочерью, – обещала мама и строго смотрела на меня.

Дома меня, конечно, ругали, ставили в угол, не отпускали гулять. В общем, как могли, нарушали «Конвенцию о защите прав детей». Хотя, мои родители, наверное, о ней и не знали.

***

– Знаешь, Василиса, методы воспитания советского периода сильно отличались от лояльных, современных методов двадцать первого века. Сейчас – жёсткий правовой контроль: и голос не повысь, и по жопе не шлёпни, – вспоминала я.

– Бабушка, тебя что, били? – возмутилась внучка.