Светлана Файзрахманова – Гимназистки Книга 1 Вятка (страница 5)

Утром занялись ревизией своих сундуков, нашли брючный костюм для верховой езды: широкие брюки из ткани, пышную юбку, укороченную спереди и в цвет нее жакет.

– Да в лес в этом не походишь, только ворон насмешим, – выдала Таня, глядя на модную амазонку.

– Особенно без юбки, – хихикнула Наташа.

– Бархатное платье, шифоновое платье, накидка, шляпка с искусственными цветами, плюшевый жакет, две пышные твидовые юбки бордового и изумрудного цвета, куча рубашек, подъюбников, две однотонные белые блузки с пышными рукавами-фонариками, панталоны, – перебирала я свой сундук.

– И не одного лифчика, – возмутилась Таня.

– В это время грудь поддерживал корсет, – напомнила Наташа, доставая из сундука орудие пыток.

Наши гардеробы были примерно одинаковыми по фасонам, отличались только цветовой палитрой и наличием или точнее сказать, обилием кружев, у кого-то меньше, у кого-то больше.

***

– Что вы вчера ночью обсуждали? – спросила Наташа.

– Нам нужен рецепт шампуня, чтобы Таня могла носить шерстяные платья, да и мне, честно говоря, не комфортно его носить. Мы решили, что если платья стирать шампунем, а не мылом, то он будет действовать на шерсть как кондиционер, – сказала я.

– Я нашла в сундуке мыло лавандовое, не подойдет? – спросила Наташа, принюхиваясь к куску, обернутому в бумагу.

– Нет, мыло сейчас варят из топленого свиного сала и натриевого щелока, – сказала Таня, увлекавшаяся в свое время мыловарением. Правда, основные ингредиенты можно было заказать по интернет-магазину, а сейчас доступным был только базар.

Мы попросили у Федьки сито, для заливания золы кипятком и вымывания из нее таким образом щелока, парень только удивлялся нашей фантазии, но спорить не стал, и нашел нам все, требуемое по списку.

Старуха пожертвовала для нас шмат сала, который нам пришлось топить в русской печке. Непрерывно помешивая топленое сало и вливая в него щелок, мы варили первую пробную порцию мыла. У Наташки в сундуке нашлось розовое масло, видимо используемое ее предшественницей в качестве духов. Мы плеснули в наше варево немного этого драгоценного масла и поставили эту массу остывать. Форму для мыла нам сделал все тот же безотказный Федька, а старуха молча наблюдала за нашими манипуляциями. Остывшее мыло нарезали на кусочки. Часть оставили себе, а часть велели старухе продать. Потому что нам нужны были средства на ингредиенты для приготовления шампуня.

– А что нам нужно для приготовления шампуня? – Наташе стало любопытно, сейчас такие знания были на вес золота.

– Для шампуня нужно жидкое кастильское мыло, – со знанием дела поведала нам Таня.

– Не тяни, говори, что нужно, – не выдержала я.

– Растительное масло, натриевый щелок и вода, ну еще пару капель эфирного масла, можно розового, а можно лавандового, – делилась премудростями бьюти-сферы Таня.

Выделенный щелок мы разбавили водой и начали нагревать, тихонечко влили туда подсолнечное масло, в оригинальном рецепте было оливковое, но Федька сказал, что оливкового на базаре не было. Пока масса не загустела, мы еще раз добавили туда воды и влили лавандовое масло.

Радости нашей не было предела, когда мы увидели результат своей работы. Особенно когда испытали его на наших волосах.

После мытья головы мылом кожа на макушке чесалась и осыпалась снежной россыпью перхоти. А сейчас волосы, заплетенные в косу, были словно шёлковые нити, аккуратно струящиеся и переливающиеся на свету.

Про платья и говорить не стоит, результат был на лицо, а точнее на коже – она не чесалась. А то ходили в этих платьях, как будто вечно аскезу соблюдали, получалось плохо, мы чесались, даже нижняя рубаха не спасала, ну мы еще ладно, терпели, а Танька мучилась сильнее всех, кожа у нее нежная, а точнее у ее предшественницы.

***

Мы потихоньку вливались в нашу новую жизнь, с солнышком вставали, с зорькой ложились, занимались садом, изучали травы и настойки, наши тетрадки полнились разными заговорами и заклинаниями, письменность освоили быстро, Федька пару раз водил нас на базар на Ямской площади: посмотрели, поторговались, порадовались новым эфирным маслам.

Двадцать четвертого мая случился день памяти Кирилла и Мефодия, мы старательно пели Символ Веры, почти попадая в такт с прихожанами и правильно крестились. После трехчасовой праздничной службы, когда ноги уже совсем не держали нас, мы уселись в фаэтон и блаженно их вытянули. Федька повез нас на главную площадь города. Базар на Хлыновской площади не шел ни в какое сравнение с Ямским. На базаре гуляли и торговали много мужиков, были здесь и женщины, девицы и дети. Слышался гомон продавцов и покупателей, ругань грузчиков, стук колес телег, конское ржание и собачий лай. Торговали одеждой, разной мелочью и товаром из заграницы – механическими поделками.

Старуха выдала нам по три рубля, невиданная щедрость. Хотя мы и предполагали, что на прокорм наши родственники отсыпали ей от щедрот своих, особо она нас не баловала, хотя, конечно и впроголодь не держала.

На шумном рынке, среди торговых рядов, произошло событие, которое обсуждали весь день. Ванька Кабан, знатный местный плут, решил поживиться и потянулся к кошельку бабки Прасковьи. К несчастью для него, хитро спрятанный кошелек вдруг выпал, когда Прасковья испугалась и громко вскрикнула. Казалось, кошелек сам решил покинуть бабкину подмышку и спрятался в складках её юбки. Но Ванька, не привыкший сдаваться, нагло сунул руку туда, где он волею судьбы оказался. Бабка Прасковья, почувствовав его руку на своих телесах, завопила как сирена пожарная. Тут как тут оказался пристав, который схватил плута за руку.

– Да, в двадцать первом веке такого не увидишь, – тихонько шепнула Наташа.

– Цирк, да и только, – резюмировала Таня.

Мы еще немного посмеялись и пошли дальше знакомиться с местным маркетингом.

***

На следующий день мы строчили в своих тетрадях очередную абракадабу.

Произнеся ее, старуха махнула рукой, воздух покрылся рябью и мы на нашем столе увидели блюдо с яблоками, а через минуту оно исчезло. Просто растаяло в воздухе.

– Эльга, ты и гипнозом владеешь? – удивились мы.

– Сие чары иллюзии, учите заклинание, а не препирайтесь, – ответила она.

– Завтра испытаешь его на соседке, только осторожно, не попадись, – дала мне задание старуха.

Вечером соседка привела к Эльге хромающего паренька. Петька всхлипывал и размазывал сопли грязным рукавом рубахи.

– Где ж ты так ногу рассадил? – спросила она мальчонку, проводя его в лекарскую. – А ты, Степанида, тут жди.

– Смотрите и учитесь, – крикнула она нам. Из кончиков пальцев старухи вырвался нежный свет – теплое, золотистое сияние, которое медленно оплетало раны, словно ласковая рука заботливого целителя. Кровь, что еще мгновение назад струилась, застыла, а боль начала отступать. Петька притих, глядя на этот живительный свет. Каждое касание света на глазах заживляло ранку, и мы переглянулись.

– Будете стараться – так же сможете.

Паренек уже собирался спрыгнуть с лавки и убежать к матери, как Эльга его остановила:

– Здесь переночуешь.

Он послушно уселся обратно, из-под лобья поглядывая на нас:

– А вы тоже ведьмы?

– Мы только учимся, – ответила я. – А ты ложись, спи.

Прикрыла я парня лоскутным одеялом.

Мы вышли из лекарской в гостиную. Эльга принимала у Степаниды дары: яйца, молоко и кусок соленого сала.

– Завтра его заберёшь, сегодня я ещё его полечу, – сказала Эльга.

Соседка кивнула и ушла со двора.

– Не боишься, что они тебя на костре сожгут? – задала я вопрос.

– Он сейчас поспит, а завтра и не вспомнит, – она хитро улыбнулась.

Время за учебой бежало быстро, заканчивался май.

 Глава 3 Татьяна

– Поздравляем с днем рожденья, – крикнули мы хором, заходящей на кухню Таньке.

– А что, сегодня первое июня? – задумалась она, поправляя подол незатейливого льняного платья, отрезного по линии талии, с длинными рукавами и с повязанным поверх темным передником. Белокурые волосы наша голубоглазая красавица носила в стиле “а ля Тимошенко”, хотя этой прической в этом времени грешили многие барышни, и мы с Наташкой не были исключением. Наши наряды так и лежали в сундуках, одевать в такую жару бархатные тяжеленные платья с огромными рукавами – жиго мы не рискнули, да и куда их носить на Кикиморской, Феоклиста что ли очаровывать? Тончайший шифон, который мы предпочитали в двадцать первом веке носить налегке, здесь не прокатит. Эта ткань как раз была в моде, даже императрица Мария Федоровна любила платья из шифона. Но под него нужно надевать еще тонну подъюбников, чтобы ничего не просвечивало и держало пышную форму у юбки. А еще эти жуткие корсеты, заставляющие завидовать крестьянкам. Вот уж кто мог себе позволить не носить это орудие пыток.

– Первое, первое, – подтвердила старуха, – Ишь, раскричались.

– У Тани сегодня день рожденья, – пояснила я.

– Не именины чай, стоило так шуметь, – возразила старуха.

День рожденья аристократы, конечно, отмечали, но по сравнению с именинами, это было более скромное празднество, с чаепитием и сладостями.

– Готовься, сродственники твои ныне могут пожаловать, – предупредила старуха, почесав подбородок.

– Ты обещала рассказать про мою семью, – испугалась Татьяна, что нагрянут нежданные гости.

– Ну, слушай: прапрапрадед твой Григорий Ильич Лепехин – был муж славный из дворян. Его изыскания внесли знатный вклад в претворение науки в нашей губернии.