Светлана Файзрахманова – Гимназистки Книга 1 Вятка (страница 4)

– Да что же вы за неучи такие, чему вас там в вашем веке обучали, – злилась старуха.

– Ну, почему, мы вполне прилично играем на нервах, – резюмировала я.

– Умная, вижу, – язвительно бросила она.

Я поспешила отскочить в сторону.

Ее клюка, на которую она опиралась всю дорогу, взмыла вверх. Теперь Эльга пыталась меня ей стукнуть, но дотянуться не смогла.

– Бить детей, непедагогично, – выдала я, косясь на старуху.

– Дитятки, – хмыкнула она.  – Учились бы усерднее, без побоев бы обошлось.

– Мы так не договаривались, и не напрашивались в эти тела, это вы нас сюда призвали, и будьте добры вести себя адекватно, – выдала Наташа.

А старуха еще сильнее разозлилась:

– Продолжай-ка разговаривать мне.

Ворон сидел на толстой ветке ольхи и вслушивался в нашу перепалку.

– Кого ты мне привел, – бросила старуха на него косой взгляд.

– Не гневайся, хозяйка, они разумные, университеты окончили, – пытался успокоить ее Феоклист.

На верхней ветке было гнездо. Туда периодически залетали и вылетали черные как смоль воронята.

– Лезь, выбирай, – приказала старуха Наташе.

Наташа обошла вокруг дерева, потрогала на прочность нижние ветки и отошла в сторону.

– Феоклист, а ты не мог бы мне помочь выбрать фамильяра? – попросила она, косясь на старуху.

Ворон подлетел к гнезду, схватил одного птенца и выронил его прямо в ладошки Наташе, которые она подставила лодочкой.

– Имя фамильяру придумать хватит толку? – вопросительно посмотрела старуха на Наташу.

– Нарекаю тебя Лок, – выдала пафосно Наташа.

– Что за клок сей? – удивилась старуха.

– Не клок, а Лок, жил такой философ в семнадцатом веке Джон Локк, вот в честь него и назвала, – начала объяснять Наташа.

– Все у вас с выкрутасами, одно слово – аристократки, что в этом веке, что после, – покачала головой Эльга.

Мы возвращались домой, когда старуха продолжила нас учить.

– Общайтесь с фамильярами, со временем они начнут вашу речь разуметь и ответ дадут. А до тех пор наблюдайте. Фамильяр чует зло, и, если против вас кто намеревается на лихое, он вам подскажет. Ваших сродственников он тоже распознает, ведь призван охранять ваш род, а уж зов крови он завсегда определить сможет, – учила нас Эльга, по пути притаптывая пыльную траву.

– А если родственник затаил зло? – спросила я.

– Защитит, – обнадежила старуха.

– Постойте чуток, надо к трясине наведаться, – оглядевшись, позвала нас Эльга сделать небольшой крюк.

В одном месте Хлыновка разлилась и заболотилась. Вот туда-то мы и направились.

– А-а-а, – закричала Таня, первая увидев гадюку.

Мы отскочили следом.

– Вот вы то мне и требны, красавицы мои, – заулыбалась Эльга.

Мы втроем поежились и переглянулись.

Она пробормотала какое-то заклинание, и гадюка свернулась калачиком, как будто заснула.

Достав из холщовой сумки стеклянный флакончик, открутив колпачок, ведьма нажала краем на ядовитые железы змеи и по стенке сосуда потекла жидкость. Потом она проделала такое еще с несколькими гадами, и мы снова вернулись на прежнюю тропу.

– Яд гадюки весьма ценен, настои на нем от боли в пояснице излечивают. Тот же Вострокнутов не прочь у меня эти настойки прикупить. Даром, что главврач губернской больницы, вот тебе и на, – хвасталась Эльга.

Мы вернулись из леса уставшие и голодные, Федька радостно махнул нам рукой.

– Чего суетишься, – спросила старуха.

– Семениха приходила за настойкой от кашля, яиц принесла да крынку молока, так я ей тот флакончик и отдал, что ты минувшим разом показывала, – сказал Федька.

– Славно, – похвалила старуха внука.

Ноги гудели до одури, мы без сил плюхнулись на лавку возле дома.

– Наталья Ильинична избрала себе фамильяра, надо бы ему какую плошку выстругать и мха туда кинуть, – попросила старуха внука.

– Спроворим, – кивнул Федька.

И Эльга, как ни в чем не бывало, зашла в дом и стала готовить ужин.

– Двужильная ведьма, может заговор какой от усталости знает? Надо бы спросить, а то мы с ног валимся, а она как девочка бегает, – посмотрела я в ее сторону.

– Это просто привычка, Света, – возразила Таня.

Солнышко робко задело линию горизонта, заливая небо палитрой огненных всполохов. Небо, заиграв всеми красками алого, золотого и сиреневого, намекнуло на окончание светового дня. Облака, омытые теплым светом, походили на пушистые островки, плавно скользящие по небу.

Мы любовались красотой заката, сил идти в дом не было.

– А раньше мы даже не замечали подобной красоты, – высказала Наташа.

– В телефонах все закаты и рассветы смотрели, – согласилась я.

Быстренько поужинали и пошли в свою светлицу, как ее гордо именовала старуха, учить новое заклинание для отвода глаз.

Глаза сами слипались под нудное бормотание заклинания.

– Вы как хотите, а я спать, – первой не выдержала Наташа.

***

Я проснулась от беспокойного Макса, он никак не мог улечься у меня в ногах и ползал по мне взад и вперед.

– Уймись, окаянный, – шуганула я его и заметила, что не сплю не я одна.

Танька сидела на кровати по-турецки и гладила Чарли.

– Чего не спишь? – поинтересовалась я у подруги.

– Бесит все, хочу обратно в двадцать первый век, к родным и близким.

– Не сможем мы вернуться к близким, нет их, и нас нет, наши прабабки сдохли в подвале гимназии, только от нас зависит, будет ли будущее у наших близких, – шепнула я, думать об этом совсем не хотелось.

– Тань, а что тебе больше всего не хватает в этом времени?

– Кондиционера для белья, не могу носить натуральную шерсть, колется, сука, всю себя расчесала уже, – пожаловалась Таня.

– Может шампунь его заменит? Он смягчит шерстяную ткань, не кондиционер, конечно, но всяко лучше, – предложила я.

– Вот вам не спится, утром не можете эти ваши рецепты обсудить, старуха опять поднимет ни свет, ни заря, – зашевелилась Наташа.

– Ладно, давайте спать, завтра решим, с рецептами, – стала укладываться я.